Самым лучшим рыцарем среди всех монархов Средневековья был, вне всякого сомнения, английский король Ричард I Львиное сердце. Многие короли, императоры и князья принимали участие в походах и сражениях, являя миру рыцарскую доблесть, но таких удивительных и блистательных подвигов, какие свершил король с «львиным сердцем», не дано было свершить никому из них.

Ричарда никак нельзя назвать образцовым государем, ибо за 10 лет царствования он лишь дважды, да и то ненадолго, побывал в своей стране. Все остальное время (если не считать детских лет и времени, проведенного в плену) он только и делал, что воевал: против собственного отца, против сицилийцев, против мусульман, против французов, против брата Иоанна Безземельного… Ричард стремился только к рыцарской славе, война была его стихией, а подвиг — образом жизни.

Ричард, сын Генриха II Плантагенета и Элеоноры Аквитанской, родился в 1157 году в Оксфорде, но воспитывался он в далекой Аквитании, где и создал собственный двор. Высокий, стройный, с тренированными сильными мышцами и ловкими руками, он уже тогда наслаждался рыцарскими поединками и творчеством трубадуров. Талантливые трубадуры Бертран де Борн и Блондель де Нель были его близкими друзьями, и сам Ричард охотно состязался с ними в искусстве сложения песен.

Характер Ричарда противоречив. Добродушие соседствовало в нем с лютой жестокостью, щедрость до расточительности с торгашеской расчетливостью, неукротимая ярость с предусмотрительностью. В Ричарде как бы соединялись противоположные стихии, и недаром Бертран де Борн прозвал его «Да-и-Нет».

Генрих II Английский обращался с сыновьями грубо и деспотично, рассматривая их скорее в качестве своих вассалов. Генрих Нормандский и Ричард Аквитанский в 1173 году подняли знамя восстания против отца-тирана. В этом их поддерживала мать — Элеонора Аквитанская, возмущенная постоянными изменами супруга, король Шотландии, а также население французских земель — нормандцы, бретонцы, анжуйцы и пуатевинцы. В том же году союзник мятежных принцев, король Франции Людовик VII, посвятил Ричарда в рыцари.

Борьба Ричарда против отца продолжалась с краткими перерывами до самой смерти последнего. В ходе этой борьбы, богатой всевозможными перипетиями, выковался и закалился идеальный рыцарь, поражавший воображение современников и потомков.

После смерти Генриха II, 3 сентября 1189 года, Ричард торжественно короновался в Лондоне. Эта коронация оставила по себе память шумными пирами и теми милостями, которыми новый король Англии осыпал как своих приспешников, так и старых соратников отца. С великой щедростью Ричард одарил правами, землями, деньгами и младшего брата Джона, впоследствии прозванного Безземельным. Любимчик отца Джон (Иоанн) вскоре отплатил своему щедрому брату черной неблагодарностью, интригуя против него в непреодолимом желании завладеть престолом Англии.

А нового короля меньше всего интересовали скучные государственные дела. Крестовый поход — вот его стезя, вот где он мог проявить себя в полном блеске! Освобождение Иерусалима — вот достойная его цель! Однако на крестовый поход нужны были деньги, и немалые деньги. Народ и даже церковь обложили так называемой «саладиновой десятиной». Но так как этого было недостаточно, король добывал средства на поход, где только мог. По словам летописца, Ричард «… продавал все — замки, хутора, всякие имения», даже должности и титулы для того, чтобы достойно снарядить своих крестоносцев. «Я продал бы и Лондон, если бы нашелся покупатель!» — заявил однажды Ричард.

Каждый город Англии поставлял для крестоносцев Ричарда по два корабля. Основу армии составили французы — анжуйцы, бретонцы и пуатевинцы. Собственно англичан в этой армии было немного, если не считать английских моряков.

Доверив управление королевства двум чиновникам — Уильяму Лоншану, епископу Эли, и Гуго Пьюсету, епископу Дарема, и поставив для контроля над ними пожилую королеву Элеонору, король летом 1190 года выступил в крестовый поход. Но еще до прибытия в Святую землю Ричарда ожидало немало приключений. Первое из них произошло на Сицилии, где соединились крестоносцы Ричарда и Филиппа Августа.

Танкред ди Лечче, правитель Сицилии, не был в восторге от того, что крестоносцы избрали его остров для отдыха перед походом в Святую землю. Кроме того, Ричард потребовал от него выплаты вдовьей части своей сестры Иоанны, бывшей замужем за предшественником Танкреда, Вильгельмом Добрым. Население Сицилии относилось к заносчивым рыцарям Ричарда с нескрываемой ненавистью. По свидетельству летописца, «… они называли нас смердящими псами, а также обезьяньими хвостами, каждый день чинили пакости, убивая наших паломников и кидая их тела в отхожие места».

Король Ричард, со своей стороны, отвечал грубостью на грубость. Захватив на побережье греческий монастырь и изгнав оттуда монахов, он превратил его в свой штаб, куда свозили провиант, оружие и боевые припасы из Англии. Сюда же он доставил и сестру Иоанну.

Жители Мессины первыми затеяли конфликт с воинами Ричарда, оскорбив их и осыпав английский лагерь стрелами, после чего заперлись в городе, а разъяренные крестоносцы без всякой команды ринулись на штурм. Надо отдать должное Ричарду — поначалу он попытался пресечь беспорядки: «Вскочив на самого быстрого скакуна, он помчался к месту схватки и палкою начал разгонять своих». Однако миром дело все же не кончилось. Через несколько дней в городе убили двух воинов, а лагерь крестоносцев вновь обстреляли, и тогда Ричард пришел в ярость. Началось настоящее сражение, в ходе которого король с горсткой рыцарей разогнал огромную толпу мессинцев. Ночью он совершил один из самых своих оригинальных подвигов. Пробравшись вместе с одним рыцарем по подземному ходу, Ричард умудрился пройти через вражеский город и открыть ворота. Его солдаты ворвались в Мессину и, сломив вялое сопротивление сонных горожан, водрузили на башнях крепости знамена Ричарда.

Сицилию Ричард покинул с пополненной казной (Танкред выплатил-таки «вдовью долю» его сестры — 40 тысяч унций золота) и почетным прозвищем «Львиное Сердце», ибо так его прозвали именно сицилийцы. В море флот Ричарда, состоявший из 200 галер и дромонов, попал в сильнейший шторм. Корабль с его сестрой Иоанной и невестой, наваррской принцессой Беранжерой, прибило к Кипру, где его, в соответствии с «береговым правом», захватили греки. Тиран острова, Исаак Комнин, повелел перебить всю команду, а принцесс удерживал в почетном плену. Самого же Ричарда буря занесла сначала к Криту, потом к Родосу, и уже оттуда он отплыл на Кипр.

Прибыв на Кипр, Ричард потребовал немедленно освободить его сестру и невесту, на что Исаак насмешливо отвечал: «Еще чего захотели, сир!». Видя, что переговоры бесполезны, Ричард высадился на берег и первым делом разогнал береговую стражу. Утром следующего дня Исаак двинулся ему навстречу с сильным войском. Он знал, что корабли с лошадьми крестоносцев еще не подошли, и спешил воспользоваться благоприятным моментом. Но лукавый тиран недооценил своего противника: Ричард приказал своим людям реквизировать у местных крестьян их лошадок, рыцари оседлали этих кляч и ринулись в бой вслед за своим вождем. Хронист Амбруаз так описывает битву на Кипре:

«Около Ричарда было не больше сорока или пятидесяти рыцарей. Но великий король бросился на врага быстрее, чем падающая молния, решительнее, чем ястреб, кидающийся на жаворонка… Он привел в полное смятение греков, и когда явились его люди в достаточном числе, они обратили их в полное бегство».

Что касается подвигов Ричарда в этом деле, то он лично захватил знамя Исаака Комнина и, отыскав его среди сражающихся, одним ударом вышиб противника из седла. Перепуганный тиран вскочил на другую лошадь, бросился наутек и скрылся в лесу.

При захвате Никосии, столицы Кипра, Ричарду досталась вся казна бежавшего правителя. Вскоре Исаак явился к нему с повинной. Ричард велел заковать почетного пленника в серебряные цепи и отправить в Триполи, где несчастный тиран, так и не оправившийся от неожиданного потрясения, скоропостижно скончался.

12 мая 1191 года в Лимасоле состоялась свадьба Ричарда и Беранжеры. Вообще Ричарда мало интересовали амурные дела, и на этот брак он согласился только по настоянию своей матери. В дальнейшем, среди войн, походов и сражений, Ричард совершенно забыл о молодой жене. Сразу после свадьбы организовали рыцарский турнир, на котором новобрачный победил всех соперников. После этого он, щедрый сверх всякой меры, подарил Кипр бывшему королю Иерусалима Гвидо Лузиньяну, а сам отбыл к осажденной крестоносцами Аккре.

Ричард высадился в Сирии 8 июня 1191 года. Крепость Аккра, осаждаемая к тому времени уже второй год, служила ключом к Иерусалиму. Кроме того, гарнизон Аккры составлял цвет войска Саладина: там находились многие эмиры и знатные воины. Прибытие Ричарда вдохновило усталых и поникших духом рыцарей. Боевые действия активизировались, но успеху осады препятствовали раздоры в лагере крестоносцев, и прежде всего, между Ричардом и Филиппом Августом. К тому же, вскоре после прибытия под Аккру, Ричард слег от жестокого приступа лихорадки. Но не таков был этот человек, чтобы позволить себе раскиснуть. Как только ему несколько полегчало, Ричард приказал вынести себя на носилках к стенам крепости и дать в руки арбалет. Там, стреляя в сарацин прямо с носилок, он подавал своим воинам пример мужества.

Интриги французского короля Филиппа и других его недоброжелателей из стана крестоносцев нередко выводили Ричарда из себя. Больше всех, пожалуй, Ричард ненавидел хвастливого и спесивого фанфарона, герцога Леопольда Австрийского. Когда крестоносцам удалось захватить участок крепостной стены, Леопольд Австрийский поспешил укрепить на нем свой штандарт. Ричард же, обеспечивший эту победу (как и многие другие), сорвал штандарт, словно тряпку, и швырнул в грязь, а на его место водрузил собственное знамя. Злопамятный герцог навсегда запомнил это оскорбление и поклялся отомстить.

Наконец, 12 июля 1191 года, крепость Аккра пала. Крестоносцам досталось немало золота, серебра, драгоценностей и оружия. По условиям капитуляции Саладин обязывался выдать крестоносцам Святой Крест, всех пленников-христиан, а находившихся в крепости мусульман выкупить за 200 тысяч безантов. Однако Саладин тянул время, дожидаясь подкреплений, и не выполнил условий договора о капитуляции в оговоренный срок (до 20 августа). Ричард был взбешен, проклиная «нечестивую собаку», не умеющую держать слово. Вне себя от гнева, он потребовал немедленно казнить всех пленников. На совете вожди крестоносцев поддержали это требование, хотя и с некоторой оговоркой. На смерть обрекли только рядовых сарацин, но решили «сохранить всех людей высокого звания, чтобы выкупить наших пленников».

Утром к воротам Аккры вывели огромную толпу связанных людей. Солдаты окружили несчастных и, выхватив мечи, принялись рубить направо и налево. Однако пробиться в центр толпы они не могли — путь преграждали груды окровавленных тел; многие пленники в отчаянии бросались на своих палачей и валили их на обагренную землю. Тогда убийцы отступили назад, схватили длинные копья и снова устремились на толпу. Ужасная бойня продолжалась более пяти часов. За это время палачи умертвили около 2700 человек.

После взятия Аккры король Филипп и многие французские рыцари погрузились на корабли и отплыли в Европу, а Ричард, проклиная дезертиров и трусов, с небольшими силами продолжил обреченный поход. Войско крестоносцев двинулось на завоевание прибрежного города Аскалона. Легкая конница мусульман время от времени тревожила его неожиданными налетами, а 7 сентября 1191 года уже целая армия Саладина внезапно из леса атаковала крестоносцев, находившихся на марше. Однако Ричард сумел очень быстро создать глубоко эшелонированную оборону: отряды рыцарей развернулись по фронту, прикрывая пехоту и обозы. По словам летописца, крестоносцы настолько тесно сомкнули свои ряды, что яблоку некуда было упасть. Отбив все атаки мусульманской конницы, рыцари перешли в контратаку. Хронист Амбруаз так повествует в своей «Истории священной войны» о действиях Ричарда в этот момент:

«Король… дал шпоры коню и кинулся с какой мог быстротой поддержать первые ряды. Летя скорее стрелы, он напал справа на массу врагов с такой силой, что они были совершенно сбиты, и наши всадники выбросили их из седла. Вы увидели бы их притиснутыми к земле, точно сжатые колосья. Храбрый король преследовал их, и вокруг него, спереди и сзади, открывался широкий путь, устланный мертвыми сарацинами».

Справедливости ради необходимо отметить, что помимо Ричарда в этой битве под Арсуфом особенно отличились тамплиеры и рыцари Жака д'Авена.

Блестящая победа под Арсуфом открыла крестоносцам дорогу на Аскалон. Заняв город, Ричард принялся укреплять его, восстанавливая полуразрушенные стены и башни. Здесь, отмечает Амбруаз, он подал пример трудового подвига:

«Король с обычным своим великодушием участвовал в работе, и бароны ему подражали. Всякий взял на себя подходящее дело. Король вступался в работу, начинал ее и оканчивал. Где у них не хватало сил, он приходил на помощь и подбодрял их. Он столько вложил в этот город, что можно сказать, три четверти постройки было им оплачено».

Надменный и ленивый Леопольд Австрийский с презрением отказался принимать участие в строительных работах. Между ним и Ричардом завязалась перепалка, и разъяренный король влепил герцогу-тунеядцу увесистую пощечину. Нечего и говорить о том, с каким нетерпением ожидал Леопольд благоприятного момента для низкой мести. А пока ему пришлось проглотить обиду — он не смел вызвать Ричарда на поединок, поскольку это было бы равносильно самоубийству. Ни в крестоносном, ни в мусульманском войске не имелось бойца, равного ему по силе, ловкости и отваге.

Летописцы донесли до нас описание множества ярких и удивительных подвигов, совершенных рыцарем Львиное Сердце. Вот лишь некоторые из них. Однажды крестоносцы остановились, не решаясь напасть на численно превосходящего неприятеля. Тогда Ричард бросился на сарацин в одиночку. Враги окружили короля, но он разогнал их всех. Когда же Ричард вернулся к рыцарям, то поразил их своим видом: в его кольчуге застряло такое количество стрел, что он походил на дикобраза. В другой раз Ричард, приблизившись к вражескому отряду, внезапно спешился, сел на землю и принялся преспокойно обедать на глазах у изумленных сарацин.

Львиное Сердце имел обыкновение в одиночку разъезжать перед рядами неприятеля, вызывая знатных турок на поединок. Однако после того, как он убил нескольких эмиров, одним взмахом меча отсекая голову вместе с плечом, разрубая врага пополам или сокрушая его вместе с лошадью, желающие вступать с ним в единоборство перевелись.

Ричард принимал самое деятельное участие во всех делах крестоносцев: собственноручно таскал тяжелые камни для укреплений; стоял ночную стражу у Аккры; лично уничтожил десятки, если не сотни сарацин; стойко переносил голод, холод, жару, болезнь, шторм и прочие напасти. Для своих это был истинный вождь и вдохновитель, для мусульман — настоящее страшилище. Когда лошадь сарацина пугалась чего-либо, он говорил ей: «Что с тобой? Разве ты увидела короля Ричарда?» А матери пугали им капризничающих детей: «Молчи, не то я позову Ричарда!». Таким образом, слава Ричарда распространилась как среди друзей, так и среди врагов, и даже вошла в фольклор еще при жизни героя.

Однако, несмотря на большие жертвы и великие подвиги, конечная цель крестового похода так и не была достигнута. Иерусалим остался в руках Саладина. Причина этого заключается в переплетении многих неблагоприятных для крестоносцев обстоятельств. Во-первых, их силы были на исходе, многие пали духом и разуверились в возможности достижения поставленной цели. Во-вторых, военный совет баронов, на котором важнейшую роль играли магистры рыцарских орденов, вопреки настояниям Ричарда принял решение отказаться от немедленного похода на Иерусалим и заняться завоеванием побережья. При этом члены совета указывали Ричарду на отрезанность Иерусалима от моря, а также на то, что Саладин недавно возвел в Святом городе новые мощные укрепления. В-третьих, Ричард получил из Европы тревожные вести: коварный принц Джон готовил мятеж против старшего брата, а король Филипп Август вторгся в его французские владения. Все это, вместе взятое, и привело Ричарда к принятию трудного решения — заключению перемирия с Саладином 2 сентября 1192 года.

Перемирие заключалось сроком на три года. В соответствии с его условиями, за крестоносцами закреплялась только узкая береговая полоса между Тиром и Яффой — всего пять городов. Христианские пленники и Святой Крест так и оставались в руках сарацин. Посещение Святого города разрешалось лишь безоружным пилигримам.

Подписывая такое невыгодное соглашение, Ричард дал понять Саладину, что партия вовсе не окончена, а только отложена. Львиное Сердце велел передать Саладину, для чего ему нужны эти три года: один — чтобы вернуться в Англию; второй — чтобы собрать армию; третий — чтобы вновь явиться в Святую землю и освободить ее. Впрочем, он предлагал султану и компромиссный вариант: выдать свою сестру Иоанну за Сафадина, брата султана, предоставив им совместно управлять Иерусалимом. Тогда прекратилась бы вражда между христианами и мусульманами. Но этот проект не одобрили ни вожди крестоносцев, ни эмиры Саладина.

Отправив жену и сестру вместе с остатками своей армии прямиком на Марсель, Ричард избрал для себя другой путь — через Германию. 9 октября он отплыл из Святой земли на небольшом судне и в сопровождении немногочисленной охраны. Король стоял на корме лицом к берегу и плакал. На прощание он произнес:

— О, Сирия! Вручаю тебя Богу. Если бы дал он мне силы и время, чтобы тебе помочь!

Приключения Ричарда на этом не закончились. Потерпев кораблекрушение в Адриатическом море, он и его спутники были выброшены на берег около Триеста. Владельцем этих земель являлся граф горицкий Мейнгард, вассал заклятого врага Ричарда, Леопольда Австрийского. Король направил к нему с посольством рыцаря Бетюна — необходимо было получить пропуск через земли графа. Между тем, Ричард переоделся, выдавая себя за ливанского купца. Бетюн преподнес Мейнгарду подарок от мнимого купца: золотой перстень с рубином большой ценности. Этот дорогой подарок навел графа на подозрения. Передав Ричарду через Бетюна слова благодарности, граф обещал на следующий день лично посетить щедрого купца. Король встревожился. Ночью он ускакал в сопровождении пажа и рыцаря Эстана. Беглецы добрались до окрестностей Вены и остановились на ночлег в придорожной харчевне. Но враги не дремали. Леопольд Австрийский, предупрежденный графом Мейнгардом, был настороже. Пажа Ричарда, пошедшего в город на разведку, схватили и подвергли пытке. Так открылось место пребывания Ричарда. 20 декабря, ночью, в харчевню ворвался отряд воинов и захватил спящего короля. Вот когда пробил час мести для Леопольда Австрийского!

Ричарда заключили в замке Дюренштейн — уединенной крепости у Дуная, окруженной дикими скалами. Герцог Леопольд, по всей видимости, решил тайно сгноить его в этой тюрьме. Тем временем обеспокоенные друзья Ричарда тщетно разыскивали его повсюду. Существует легенда о том, каким оригинальным способом было открыто местонахождение плененного короля. Известный трубадур Блондель де Нелль в поисках Ричарда прошел через всю Германию, делая остановки у каждого замка и распевая романс, который когда-то они по строфе сочинили вместе с королем. Трубадур пел свою строфу и ждал, не откликнется ли Ричард своей. Так он добрался до Дюренштейна, где в ответ на свое пение с радостью услышал громовой голос Ричарда, подхвативший его песню.

Скорее всего, это только красивая легенда. Несомненно лишь то, что тайна узника каким-то образом была раскрыта. И тогда Леопольд Австрийский продал своего важного пленника германскому императору Генриху VI за 50 тысяч марок. С апреля 1193 года тюрьмой Ричарда стал имперский замок Трифельс, расположенный на Пфальцском хребте. Однако спрятать короля-рыцаря от всего мира не удалось — кто-то из его друзей сумел перехватить письмо Генриха VI к Филиппу Августу. Чтобы оправдать свои действия относительно короля Англии, император устроил показательный суд над ним. В Шпейере, куда доставили узника, немецкие законники попытались очернить Ричарда и свалить на него все неудачи крестоносцев. В чем его только не обвиняли: и в убийстве Конрада Монферратского, и в союзе с ассасинами, и в предательском соглашении с Саладином, и даже в трусости! В заключение обвинительной речи император потребовал смертной казни для английского короля.

Бледный, но не сломленный Ричард, хладнокровно выслушал все эти чудовищные обвинения. Когда ему наконец предоставили слово, он вместо того, чтобы каяться и просить о помиловании, произнес пламенную речь, обвинив короля Филиппа Августа и германских баронов в трусости, неумении воевать и бегстве с поля боя. По словам очевидца, Ричард «будто сидел на своем троне» и потрясал рукою, словно мечом. Его речь произвела сильнейшее впечатление на слушателей, так что большинство электоров империи проголосовали за оправдание Ричарда. Тем самым расчеты германского императора и французского короля на устранение опасного соперника были перечеркнуты. Тогда император заявил, что пленник получит свободу, но только за выкуп, и заломил немыслимую сумму — 150 тысяч серебряных марок! Это вдвое превышало годовой доход английской казны.

Чтобы выкупить короля из плена, всем англичанам пришлось пойти на большие жертвы. Ввели специальный налог: каждый мирянин обязывался предоставить четверть движимого имущества. Церковь жертвовала драгоценные предметы культа. Только принц Джон, заранее распустивший слух о смерти короля в плену, всеми силами стремился сорвать операцию по выкупу. Он и Филипп Август предлагали императору по 1500 марок за каждый месяц тюремного заключения Ричарда, но тот предпочел получить кругленькую сумму сразу, и в начале февраля 1194 года узник вышел на свободу. Узнав об этом, король Филипп предупредил своего союзника: «Берегитесь, дьявол на свободе!».

16 марта Ричард Львиное Сердце прибыл в Лондон. Англичане с ликованием встретили героя крестового похода, а принц Джон поднял открытый мятеж, был разбит и бежал во Францию. Дабы закрепить свои права, Ричард повторно короновался, а затем, собрав армию, пересек пролив и открыл военные действия против короля Франции. Он одерживал одну победу за другой, и принц Джон счел за благо пасть к его ногам, умоляя о прощении. Великодушный Ричард простил своего подлого и вероломного брата, и даже вернул ему некоторые поместья.

Готовясь к войне с королем Франции, во время его плена прибравшим к рукам некоторые города и замки Нормандии, Ричард, невзирая на запрет папского престола, впервые ввел в Англии рыцарские турниры:

«Славный король Ричард, приняв во внимание то, что в бою более опытны те, кто больше тренируется и обучается, определил, что рыцари его королевства должны тренироваться в пределах своих собственных земель, поскольку в этих воинских играх они смогут научиться настоящему военному искусству и приобрести военный опыт».

Для того, чтобы заполучить ключ к Руану, Ричард возвел в излучине Сены сильно укрепленный замок Шато-Гайяр («Дерзкий замок»). Он очень гордился новой крепостью, ласково называя ее «мое чудесное дитя».

— Даже если бы ее стены были железными, я бы взял ее! — в гневе воскликнул Филипп Август. На что Ричард ему отвечал:

— Даже если бы они были из масла, я бы удержал ее!

В битве при Жизоре Львиное Сердце вновь нанес королю Филиппу тяжелое поражение, и в 1199 году враги заключили очередное перемирие. Но вскоре судьбе было угодно прервать жизненный путь героя.

Однажды королю сообщили интересную новость: на землях виконта Лиможского Видомара найдено удивительное сокровище — рельеф из золота, изображающий императора и его семью, сидящих вокруг золотого стола. Ричард, испытывавший денежные затруднения из-за продолжительной войны, потребовал от своего вассала выдачи клада. Однако виконт не пожелал делиться с сюзереном. Тогда Ричард осадил его замок Шалюз — слабую и плохо защищенную крепость. Король нисколько не сомневался в успехе осады, и вот именно в тот момент, когда гарнизон крепости уже готов был капитулировать, арбалетная стрела вонзилась в шею героя чуть повыше левого плеча. Наконечник стрелы удалили, но вскоре началась гангрена, и Ричард понял, что он обречен. По его приказу привели лучника Пьера Базиля, сделавшего этот роковой выстрел. На вопрос Ричарда, почему он стрелял в него, Базиль отвечал, что сделал это из мести: король убил его отца и братьев. Великодушный Ричард приказал выдать юноше 100 шиллингов и отпустить с миром. Но этот его приказ не был выполнен: после смерти Ричарда, последовавшей 6 апреля 1199 года, со стрелка заживо содрали кожу, а труп затем повесили на крепостной стене.

Заклятый враг Ричарда, Леопольд Австрийский, не смог порадоваться его преждевременной гибели, так как к тому времени он и сам уже был мертв. О страшной смерти герцога подробно рассказывает каноник Вильям Ньюбургский в «Истории Англии» (кн. V, гл. 8):

«Разбогатев благодаря выкупу за своего благородного пленника, он созвал ноблей своей земли и решил торжественно отпраздновать Рождество Господне с большой показной роскошью… В день рождения св. Стефана [20 декабря], после обеда, он выехал, чтобы посостязаться на копьях со своими рыцарями, и случилось так, что его лошадь упала, сбросив всадника, и раздробила ему ногу, так, что сломанные кости прорвали кожу и вышли наружу… На следующий день нога выглядела столь почерневшей, что лекари решили, что необходима ампутация, но не было никого… кто мог бы провести ее. Наконец, был вызван его капеллан и принужден к этому — пока сам герцог, своей рукой приставил топор к кости своей ноги, тот, с помощью молота, в три удара обрубил ногу. Затем лекари применили лекарства, а когда они пришли к нему на следующий день, то по несомненным признакам они почувствовали, что он находится у врат смерти… Когда он отошел к Господу… тело герцога оставалось без погребения в течение нескольких дней [по вине непочтительного сына]».

Ричард Львиное Сердце был прежде всего рыцарем, а уж затем королем. Он сражался всю жизнь, но, кроме громкой славы, почти ничего не добился. Наделенный многими достоинствами, Ричард имел немало и недостатков. По словам его биографа Джемса, Ричард «это тип своего времени; его хорошие и дурные свойства верно представляют собой пороки и достоинства феодализма и рыцарства».