– Даже странно, что этот Чо не уволился.
– Он решил, что, раз командир Ян исчезла, то вся ответственность и все косяки спишут либо на нее, либо на следующего командира.
Похоже, Чо крупно заблуждался. По своему опыту могу сказать, что обычно отвечают те, кто остается.
– В конце концов всегда отвечают оставшиеся.
– Верно. Он, похоже, с самого начала подумал, что я стану новым командиром, но нет. Его назначили временным руководителем, и все, что касалось инженерной команды «Ка», автоматически свалилось на него.
Представил, каково было Син Хэряну в первые дни на станции, и мне стало его жаль. Только приехал, а у тебя тут половина команды пропала, начальство испарилось… Из всех остался только какой-то сомнительный зам, который и не думал брать на себя ни капли ответственности. А тебе приходится впрягаться в незнакомую работу, времени на раскачку – ноль. Вокруг ходят слухи, что стоит только тряхнуть корейца, и из него посыплются деньги, все вокруг только и ждут случая прописать тебе по почкам. Тебя тащат за игровой стол. Снова вспоминаем о пропавших членов команды – искать их тоже, выходит, тебе.
Я бы на месте Син Хэряна уволился в тот же день, как понял, куда попал. Но он не я. Он остался. Вот уж правда упертый.
– Наверняка вам хотелось все бросить и уволиться. Почему не сделали этого?
– Причин было несколько, – помолчав, ответил Син Хэрян. – Когда я прибыл, корейская инженерная команда фактически развалилась. Командир пропал, часть сотрудников сбежала. Параллельно корейские шахтеры выяснили, что получают вдвое меньше американцев, и либо увольнялись, либо требовали перевести их под флаг другой страны. Пока станцию пытались привести в порядок, из восьми стран-участников только Корея осталась без людей.
Слушая Син Хэряна, я поймал себя на странном ощущении: что-то не сходилось. Получалось, будто только корейская команда была в полном распаде. Лично я со всеми не сталкивался, но по общим впечатлениям – насколько я знал – остальные семь тоже не годились в пример для подражания. Бардак в разной степени творился во всех инженерных командах. Просто корейская оказалась в худшем состоянии.
– То есть вы хотите сказать, что кто-то специально хотел убрать корейцев со станции?
Син Хэрян коротко кивнул:
– Да. Стоит образоваться пустому месту, и найти людей на замену становится невероятно сложно. Кто захочет занять позицию, с которой внезапно пропали все предыдущие сотрудники? До Чжихёка сюда еще троих присылали – двое сбежали на второй день, третий сразу сказал, что работать не будет. И еще – о Ян Наын, бывшей руководительнице нашей команды, ходили крайне неприятные слухи.
Это я первый раз слышал. То ли слухи до меня просто не дошли, то ли я слишком недолго тут пробыл.
– Можно узнать, какие именно?
– А! Вы о том, что Наын якобы сбежала с Ричардом, руководителем австралийской команды? Типа любовь зла и все такое? – встрял Чжэхи. – Я тоже слышал. Странно: Ричард явно не из таких.
– Чушь собачья, – нахмурившись, резко оборвал Син Хэрян и с растущей яростью объяснил: – Заместитель Чо признался в чувствах руководителю Ян Наын, несмотря на то что был женат. Получил отказ и в отместку заявил, будто она сбежала с Ричардом в Австралию. На этом полиция и остановилась. Сказали: человек взрослый, значит, нельзя сразу утверждать, что это похищение или преступление. Оснований для поиска, мол, нет. – Он тяжело вздохнул и продолжил уже спокойнее: – По факту все свелось к тому, что Ричард Рэндом – тогдашний руководитель австралийской команды – несколько раз угощал Наын и еще нескольких корейцев кофе. По его словам, ему стало жалко молодую женщину, заваленную работой. Он просто хотел ее поддержать. Но как-то все перекрутили, и в итоге в корейской прессе вышли материалы в духе «сбежала с любовником, бросив команду».
Очуметь. Что ж за помойка? Этот Чо, он в своем уме? Мне в первую неделю кофе покупали все кому не лень – если я вдруг исчезну, что, мне с каждым роман припишут? От этой мысли перед глазами потемнело.
– На станции не осталось ни одного инженера, который хотя бы раз не выпил вместе с Ричардом. Сам он литрами пил содовую, раздавал ее всем подряд и травил байки про AFL[35], как живое радио. Сам Ричард потом поклялся больше никогда не оказывать никаких любезностей корейцам – мол, после новостей его невеста устроила истерику.
Син Хэрян снова вздохнул и спокойно добавил:
– В конечном итоге Ян Наын была уволена за прогул, как и все остальные пропавшие сотрудники. Никто их не искал. Представьте: родители, которым дочь звонила каждые три дня, вдруг слышат: «Ваша дочь влюбилась и сбежала, поэтому искать ее мы не будем».
Получается, Ян Наын никто даже не искал? По корейским законам, если человек совершеннолетний и нет признаков преступления, дело, скорее всего, оформят как добровольное исчезновение[36]. И остается только ждать, когда человек сам вернется.
А если не вернется? Что тогда? А что с ее семьей? Мне было страшно задавать этот вопрос Син Хэряну. Я не знал, какой ответ услышу. Да и вообще спрашивать о пропавших в море людях и без того страшно.
Быть может, мне страшно еще и потому, что ничего сделать я не могу, кроме как молиться, что люди, эвакуировавшиеся на Тэхандо, живы и здоровы.
– Их нашли? Руководителя Ян и остальных?
– Да. Нашли, – коротко ответил Син Хэрян.
На секунду я успокоился, но потом по спине пробежал холодок. «Нашли» – это в каком смысле? Живых или уже трупы? С Син Хэряна станется сказать «нашли», даже если нашли мертвыми, поэтому я уточнил:
– Они вернулись в Корею… живыми?
Чжэхи рядом хихикнул, словно понял, почему я так напрягся. Смешно ему, видите ли. Мне вот – ни разу. Я уставился на него, и тот неохотно прикрыл рот.
Син Хэрян ответил сразу, без колебаний:
– Да. Все вернулись в Корею живыми.
Я выдохнул и всем телом привалился к жесткому боку буровой машины. Хорошо. Теперь можно слушать спокойно. Никто не погиб, и это главное. Люблю истории, в которых никто не умирает.
– Да, их нужно было искать – посреди океана, без вариантов. И все же тогда мне было важно не только вернуть пропавших. Немало людей хотели, чтобы место командира корейской команды оставалось пустым. Через пару дней во мне взыграло упрямство. Я не собирался исчезать, чтобы кому-то было удобно. Поставил себе цель – восстановить команду и только потом передать ее тому, кто придет после меня.
Я подумал о заместителе Кан Сучжон и, глядя на Син Хэряна, спросил:
– И своим преемником вы выбрали Кан Сучжон?
– Да.
Повисла пауза. Чжэхи ощупал колено, словно проверяя протез, посмотрел на Син Хэряна:
– Слышал, раньше Чжихёк все твердил, что заплатит неустойку и свалит отсюда. А сегодня что?
Син Хэрян откинул волосы со лба и усмехнулся:
– Все по-старому. Пока помогал мне идти, заявил, что найдет Чжихён, закинет ее на плечо и сбежит. А меня, мол, пусть Эён на своем горбу вытаскивает.
Син Хэрян усмехнулся так безнадежно, что мне даже неловко стало. Честно говоря, я бы скорее на четвереньках пополз, чем позволил, чтобы меня потащила Пэк Эён.
После этих слов Чжэхи повернулся ко мне и с хитрой улыбкой сказал:
– Кстати, любимая фраза Эён: «Главное – успеть свалить раньше Чжихёка». Потому я реально удивился, когда вы назвали их имена. Неужели вы обо всем этом знали, спаситель?
– Нет. Не знал.
Похоже, обоим жизнь на станции давно стояла поперек горла. Я снова перевел взгляд на Син Хэряна, который собирался в ближайшие месяцы уволиться.
– А работа инженера вам по душе?
Нет ничего мучительнее, чем день за днем заниматься тем, что тебе ненавистно. Но Син Хэрян неожиданно признался:
– На удивление, да. Ломать просто. А вот чинить оказалось куда сложнее.
Я решил не уточнять, что именно он ломал, – уверен, в числе пострадавших было и несколько моих пациентов. Потом, глянув на Чжэхи, спросил у него то же самое:
– А вам, Чжэхи?
– А мне нравится искать протечки. Это весело.
Весело, значит? Ну… раз весело, уже неплохо.
– Здорово, когда в работе есть вещи, которые приносят удовольствие, – заметил я.
Должна же быть хотя бы одна вещь, которая удерживает на месте, иначе долго не протянешь.
Син Хэрян объявил, что привал окончен, и я кое-как поднялся. Мышцы ныли, будто кричали о пощаде. Кто бы мог подумать, что просто оставаться в живых может быть так тяжело.
В отличие от меня, впервые попавшего в Хёнмудон, Син Хэрян и Чжэхи шли между добычными роботами так уверенно, будто у себя дома.
Я ускорил шаг и, поравнявшись, спросил тихо:
– А у вас есть близкие знакомые на станции? Не из своей команды.
Пока спрашивал, в голове всплывали лица всех, кого я здесь встречал. Некоторые уже успели эвакуироваться, другие – нет. Я-то на станции новичок, сблизиться ни с кем не успел. Но если Син Хэрян или Чжэхи ладили с кем-то, помимо своей команды, то могли сейчас волноваться за них.
Ответа не последовало.
Син Хэрян долго молчал, а потом сам спросил:
– А кого вы называете «близким»?
– Ну… когда здороваешься, интересуешься делами, сидишь вместе за кофе. Обсуждаешь работу, но можешь и о чем-то личном поговорить. Не про религию.
– Тогда… немного.
Чжэхи будто хотел что-то добавить, но тут же захлопнул рот. Видимо, друзей вне команды у него и вправду не было.
– Если по вашим меркам, – спокойно сказал Син Хэрян, – то я довольно близок со многими инженерами.
– Даже с теми, кого вы били?
– Да. Как ни странно, те, кого я бью, потом начинают вести себя дружелюбно.
– Почему?
12345— Сам не знаю…
Продолжение следует…