Ли Вэй схватил Хун Тао за шкирку и встряхнул, что-то выкрикивая.

Чжэхи вслушался и с воодушевлением перевел:

– Только и делаешь, что ноешь, как баба! Если был против, нечего было мяться и плыть по течению, надо было с самого начала не лезть!

Хун Тао вдруг вырвался из хватки и заорал:

– Сволочь! Ты хоть раз давал мне право выбора?! Я вас всех ненавижу!

Он поднялся с пола, вытер слезы рукавом и, пошатываясь, поплелся прочь.

Ли Вэй шагнул было за ним, но, услышав смех Хай Юн, застыл на месте и мрачно уставился в ее сторону. Его явно бесило, что Хай Юн так запросто болтает с другими командирами.

Раньше, когда он был весь в кровище, я не видел толком его лица, а сейчас впервые разглядел – резкие, сухие черты лица, хищный профиль.

Пэк Эён, наблюдавшая за Хун Тао и Ли Вэем так же спокойно, как за пожаром через реку, вдруг повернулась к кашляющей Такахаси:

– А что случилось с остальными из вашей команды?

– Понятия не имею.

– А Уэхара?

– Тоже не знаю. Наверное, сбежала. В Центральном квартале ее точно нет. Сумирэ всегда умела вовремя смыться.

– А ты? Ты почему не сбежала?

– Я… не такая решительная, как Сумирэ, – ответила Такахаси, сморкаясь в мокрое полотенце. – Мне и так страшно, а если сбегу и останусь одна, будет еще страшнее.

– Да? Ладно. Тогда держись рядом.

По словам Такахаси было ясно – она не по своей воле присоединилась к Церкви Бесконечности и взяла в руки оружие.

Пэк Эён перевела взгляд на Ли Вэя, который стоял, словно деревянное изваяние, и смотрел на Хай Юн.

– А в вашей команде, кроме того парня…

Но договорить не успела – Ли Вэй перебил:

– Ваш командир пнул в воду Хао Рана, у которого был автомат.

Несколько секунд Эён молчала, переваривая сказанное, потом холодно уточнила:

– Ты это к чему? Чтобы я похвалила нашего командира?

– Может, его унесло течение и он уже труп. Будь на его месте кто-то из ваших, тебе было бы все равно?

Эён тяжело вздохнула:

– Если бы он вступил в секту и разгуливал с пушкой, я бы и сама его пнула, даже если бы это был сам командир. У нас в команде тоже есть один такой чудик. Я не трогаю его только потому, что он безоружный. К тому же его и пинать не надо, сам того и гляди навернется.

Мы с Чжихёком одновременно покосились на Чжэхи. Тот, не меняясь в лице, сухо пробормотал:

– Какая же ты жестокая, Эён.

Эён снова повернулась к Ли Вэю, который даже не смотрел в ее сторону, и спросила:

– А Шу Лань из вашей команды…

– Не знаю, – с явным раздражением оборвал Ли Вэй.

– Отвечай! Куда вы ее дели?!

– Я не знаю, где Шу Лань.

Пэк Эён посмотрела на него, промокшего до нитки, в ссадинах… Сжала кулак – крепко, до побелевших костяшек, – потом разжала и задала другой вопрос:

– А Цзы Сюань?

– Тоже не знаю.

– Вы все в одной команде. Почему ты вообще ничего не знаешь?

– А ты вообще из другой команды. Чего лезешь с расспросами?

Эён прищурилась, задумалась на секунду и сказала:

– Скажешь, где Шу Лань, и я расскажу, где видела одного из ваших.

Впервые за все это время Ли Вэй оторвал взгляд от Хай Юн и уставился прямо на Эён:

– Я ничего от тебя не скрываю и не увиливаю от ответа. Я правда не знаю. Мне просто нет до них дела.

Эён замялась, потом нахмурилась и сказала ему:

– За третьим кинозалом лежит Вэй Цинь.

– Он мертв?

– Наверное. Скорее всего, да. Я только мельком видела лицо.

– Спасибо. Мы проверим, – рассеянно пробормотал Ли Вэй и снова уставился на командиров.

Проследив за его взглядом, Эён буркнула:

– Если и дальше будешь так пялиться, то скоро прожжешь в них дыру.

Такаxаси прыснула со смеху, услышав ее слова, и даже сидевший поодаль Ичида усмехнулся.

Ли Вэй скривился и, стиснув зубы, процедил:

– Вы не знаете, какая Хай Юн привереда. Я давно ее знаю: на мужиков вокруг даже не смотрит. А тут вдруг заявляет, что ей по душе рожа вашего командира.

– Ну так сфоткай его и попроси пластического хирурга сделать тебе точь-в-точь такую же. Или маску закажи.

Похоже, Эён говорила совершенно серьезно. Она правда думала, что предложила вполне дельный вариант, но Ли Вэя аж передернуло.

Такаxаси, наблюдавшая со стороны, ехидно добавила:

– Мужчины, которых гложет ревность, выглядят жалко. Девчонкам такие не нравятся.

Ли Вэй зло зыркнул на нее и демонстративно отошел подальше.

Чжихёк, почти ползком меняя позицию, внимательно осматривал окружение. Он держался позади нас: время от времени поглядывал вперед, но в основном следил за тем, чтобы никто не подкрался к нам сбоку или сзади. Чжэхи, у которого было побольше свободы, переводил мне происходящее.

Пока Эён и Такахаси сидели на столе, обсуждая пропавших членов команды, Чон Санхён тихо приблизился и стал топтаться рядом с Такахаси. Та, правда, вообще не обращала на него внимания.

Я какое-то время наблюдал за ними и, не выдержав, спросил у Чжэхи:

– Неужели Санхёну нравится госпожа Такахаси?

– Удивительно, правда? Я был уверен, что ему нравятся только двухмерные девушки из аниме и игр.

Чжэхи говорил тоном исследователя, наблюдающего за миром животных где-нибудь в африканской саванне.

– Тогда почему он крутится вокруг нее? – не понял я.

Чжэхи только пожал плечами и с усмешкой ответил:

– Думаю, я не пойму этого, даже если умру и снова оживу.

Тем временем представители азиатских команд закончили переговоры. Хай Юн прихватила Ли Вэя и, не прощаясь, направилась к кварталу Чхоннёндон, туда, где несколькими минутами ранее скрылся Хун Тао.

Чжихёк, увидев это, шумно выдохнул:

– Ну вот, хотя бы один руководитель свалил. Господи, разойдитесь уже! Долбаные придурки, толку с того, что мы тут вместе торчим? Только перегрыземся. Хорошо, хоть стволов под рукой нет. А то сейчас бы тут такое началось… Сваливайте! Сваливайте на хрен! И чем дальше, тем лучше!

Слушая его ворчание, я с трудом сдержал улыбку. Чжэхи просто хихикнул.

Глядя вслед уходящей Хай Юн, Чжихёк вдруг нахмурился, будто заметил что-то неладное, и спросил нас:

– Вы видели глаза Ли Вэя?

– А что с ними? Он поранился? – спросил я.

– Они же бешеные! – отрезал Чжихёк. – Видели, как зрачки бегают? Жди беды. Будь я на месте Хай Юн, первым бы его пристрелил, как только пушку в руки получил. Тьфу, аж воротит. Он пытается держать ее под контролем, но у самого кишка тонка, вот и съезжает с катушек.

Чжэхи задумался над его словами и сказал:

– Ли Вэй как-то сказал мне держаться подальше от Хай Юн.

– Тебе тоже? – с удивлением посмотрел на него Чжихёк. – Он и мне такое втирал. А еще нашему командиру истерику устроил – требовал, чтобы тот не ходил на совещания с другими инженерами.

– Разве сотрудник из одной команды может указывать руководителю другой, ходить ему на совещания или нет? – пробормотал я, не до конца понимая логику.

– Конечно нет. Наш командир тоже офигел, когда услышал, и решил его поддеть.

– Как?

– «Не выйдет: Хай Юн сама меня позвала». Сказал – и сразу завязалась драка.

Чем дольше я слушал истории о жизни на станции, тем яснее понимал: кто слаб духом или те, кому тяжело даются отношения с людьми, тут долго не задерживаются. Или увольняются быстро, или сидят тише воды, чтобы хоть как-то дотянуть до конца контракта. Мне-то повезло – работаю один. Но будь я инженером, то, думаю, надолго здесь не задержался бы.

Тем временем Сато и Син Хэрян повели своих людей в Хёнмудон. Мы с Чжихёком и Чжэхи держались метрах в десяти позади, стараясь двигаться как можно бесшумнее. Эён время от времени косилась назад и словно прицельно смотрела туда, где мы прятались. Похоже, нас уже спалили.

Некоторое время я молча смотрел на спины идущих впереди Син Хэряна, Пэк Эён, Чон Санхёна, Сато, Такахаси и Ичиды – всего группа состояла из шести человек – и вдруг спросил Чжихёка:

– А как живут инженерные команды не из Кореи, Китая и Японии?

Со Чжихёк, ступая так тихо, чтобы даже всплеска не было, немного подумал и ответил:

– Американцы и европейцы друг друга особо не трогают. Главное – прийти вовремя на смену, а чем ты занимаешься в остальное время, никого не колышет. Скажешь, что их коллега валяется в коридоре пьяный вусмерть, – ноль реакции. Наши бы – пинком под зад и в комнату. А эти просто посмотрят или пройдут мимо. Пока кто-нибудь в собственной блевотине не захлебнется, командир почесаться не соизволит.

Судя по тому, как Чжихёк это говорил, такое тут уже случалось. Я невольно вздохнул:

– В нашей команде мы хоть как-то друг за другом смотрим.

– Ага, но только потому, что деваться некуда. И между прочим, я сейчас всерьез думаю, что вы с Мухёном в опасности.

– Да что я? У меня ни пушки, ни ножа, – сказал Чжэхи, показывая пустые ладони.

– Человеческий язык острее ножа. А если к нему добавить фанатичную веру, получится оружие пострашнее автомата, – буркнул Чжихёк, который продолжал настороженно следить за окружением.

– Хён, тебе такие речи не идут, – покосился на него Чжэхи. – Еще когда ты с Библией разгуливал, я подумал, что это как-то не вяжется. А сейчас вообще ни к месту.

– Было время, – хмыкнул Чжихёк. – Я настолько был набожный, что только ткни меня – и молитва «Отче наш» сама собой польется.

Трудно было представить его с Библией и распевающим псалмы. Наверное, это мои предубеждения.

– А теперь как?

– Ни строчки не помню.

Чжэхи хитро прищурился:

– Хён, а как насчет вступить в Церковь Бесконечности?

– Не суй мне эту отраву. Религия хуже сигарет. Бросить тяжелее.