– Чжэхи, зачем вообще пересказывать такие вещи? – недовольно спросил Чжихёк. – Человек и так на нервах из-за того, что переводчик не работает, а тут ты еще масла в огонь подливаешь.

– Не лучше ли говорить все прямо? Тогда как раз будет меньше поводов для тревоги, разве нет? – спокойно возразил Чжэхи.

Я, конечно, не думал, что Чжихёк будет специально что-то скрывать, но если разговор обо мне, то лучше уж знать, что именно говорят. Поэтому я вмешался:

– Когда речь обо мне, пожалуйста, переводите все как есть. Что ответили другие руководители на предложение господина Сато?

Чжэхи отвел взгляд, а Чжихёк ткнул большим пальцем в сторону Сато и Хэряна:

– Хай Юн, похоже, крайне скептически относится к тому, чтобы таскаться по станции в поисках человека, которого она ни разу в жизни не видела. Она сказала, цитирую: «Его могло утащить течением – жив ли он вообще, неизвестно, а в Пэкходон я точно не вернусь». Наш командующий сейчас смотрит на Сато как на полное ничтожество. Обычно, когда он так глядит, из-за его комплекции народ предпочитает ретироваться. Или хотя бы один из десяти не выдерживает и лезет в драку. А этот Сато даже бровью не ведет, и это меня бесит сильнее всего. Лучше бы он был таким же прямолинейным болваном, как Ямасита.

– А он-то чем прославился? – спросил я.

Чжихёк почесал щеку:

– Стоит его только зацепить, и он сломя голову кидается в драку. Говорит, много лет занимался кёкусинкай[20]. Новичков в своей команде использует как груши для битья: мол, по людям бить куда приятнее, чем по спортивному снаряду. В итоге несколько раз огреб и от меня, и от нашего командующего. Но самое забавное, после того как командующий его приголубил, он теперь все время шлет ему на мобилу вызовы на дуэль и ноет, что хочет реванша.

Чем больше я слушал про обитателей станции, тем яснее понимал – нормальных людей здесь днем с огнем не сыщешь.

Отдать меня Церкви Бесконечности в обмен на доступ к центральному лифту? Когда Чжэхи перевел эти слова, у меня внутри все закипело, как в скороварке, но спустя пять секунд пар вышел, и я понял: идея-то не такая уж и безумная. Сектанты в любом случае будут меня искать, а быстрее лифта способа добраться до Тэхандо все равно нет, если не считать эвакуационные капсулы.

Пока я прикидывал варианты, Сато и Син Хэрян уже говорили про капсулы в Хёнмудоне и поломанные капсулы в Пэкходоне. Судя по тому, что переводили мне Чжэхи и Со Чжихёк, было не совсем понятно, обсуждают они план или обмениваются угрозами.

Чжихёк, некоторое время рассеянно наблюдавший за людьми, которые группками маячили поодаль, вдруг повернулся ко мне и Чжэхи:

– Давайте держаться подальше от остальных. Пойдем отдельно.

Чжэхи, видно, устал стоять согнувшись, поэтому привалился спиной к холодильнику и сел прямо в воду. Потом поднял взгляд на Чжихёка и спросил:

– Почему?

– Не хочу, чтобы Сато или кто-то еще узнал, что доктор здесь. Наш командующий, случаем, не разболтал, что Мухён с нами?

– Нет.

– То-то и оно. Он бы и рта не открыл. Кто-нибудь из них вообще в курсе, что вы с Мухёном тут прячетесь?

– Думаю, нет. – Чжэхи ответил легко, даже не задумываясь.

Я посмотрел на них обоих и спросил:

– Если бы не я, вы двое смогли бы спокойно присоединиться к остальным?

– В принципе, да. А что, вы не хотите держаться вместе со мной и Чжэхи?

– Нет, не то чтобы…

Чжихёк широко ухмыльнулся и легонько толкнул Чжэхи локтем в бок:

– Вот и отлично. Значит, мы втроем держимся вместе. Чжэхи, старина, тебе ведь нравится со мной работать, да?

– Мне больше нравится с Эён.

– Э, да ладно. Я же круче!

Издали донесся тихий плеск. Мы осторожно сместились в сторону и увидели, как с восточной стороны, со стороны Чхоннёндона, идет Пэк Эён. По походке и виду она напоминала полководца, возвращающегося с громкой победой. Метрах в пяти позади, словно трофей, плелся Чон Санхён. Мокрый до нитки, уставший, с мрачным лицом, он уныло пинал воду под ногами и ворчал себе под нос, но Эён даже ухом не вела. На фоне остальных она выглядела удивительно сухой и оттого еще более чужеродной.

Услышав шаги, представители японской и китайской команд обернулись, взглянули на них, убедились, что это не их подчиненные, и продолжили прерванный разговор. Тем временем Син Хэрян поднял руку к виску, загнув большой палец и оставив четыре пальца раскрытыми.

Эён прищурилась, ничего не сказала, но подняла к виску два пальца.

– Это что значит? – спросил я у Чжихёка, наблюдая за их жестами.

– Тут все просто, – ответил он, будто это само собой разумелось. – Это условные знаки: «Здесь четверо своих» и «здесь двое своих». В счет берется и тот, кто показывает.

Значит, Син Хэрян имел в виду себя, меня, Чжихёка и Чжэхи? А Эён – себя и Санхёна?

Чжэхи с интересом повернулся к Чжихёку и спросил:

– Хён, а если своих, скажем, пятьсот человек, то это как пальцами показать?

– А у нас когда-нибудь будет возможность такое показать? Если союзников пятьсот, можно вообще ничего не бояться. Я бы тогда не пальцами махал, а орал во все горло.

Вода доходила до щиколоток, но столики возле кафе оставались на месте – похоже, они были намертво прикручены к полу. Пэк Эён оглядела валявшихся вокруг людей, похожих на трупы, но ближе не подошла. Вместо этого отступила и громко спросила:

– Это вы тут все заблевали?

Ответа не последовало. Тогда Эён ловко запрыгнула на один из столиков и окинула взглядом округу.

Ичида, который выглядел так, будто стоит его слегка подтолкнуть – и он рухнет на бок, с трудом поднялся, посмотрел на командиров, потом подошел к Эён и спросил:

– А где высокий из вашей команды?

Эён взмахом руки указала на Санхёна, который испуганно отшатнулся от растекающейся по воде рвоты, и сказала:

– Кроме него, все выше меня, так что говори конкретнее.

– Со Чжихёк.

– Откуда мне знать, где этот болван шляется. Наверняка где-то окопался и курит.

Чжихёк скривился, показывая всем видом, что его незаслуженно обидели, и зашипел, что Эён перегибает.

И тут Ичида вдруг уставился на Пэк Эён, стоявшую на столе, и сказал:

– Этот урод мне триста баксов должен.

Мы с Чжэхи одновременно уставились на Чжихёка. По лицу было видно, что он такого поворота не ожидал.

– Хён, ты что, у другой команды деньги занимал? – с ленцой спросил Чжэхи.

Чжихёк замотал головой и выпалил:

– Нет! Не было такого!

Пэк Эён и бровью не повела:

– Ну и?

– Он на сигареты у меня занимал, – буркнул Ичида.

– Ну и?

– Вы же в одной команде. Вот ты и верни. Давай отойдем и обсудим.

У Чжихёка челюсть отвисла. Он повернулся к нам с Чжэхи с видом оскорбленной невинности:

– Да я вообще у него денег не брал! Этот псих что несет?!

Щеки у него пылали от негодования, уши налились кровью, и выглядел он так, будто его и правда подставили.

Чжэхи молча выслушал и понимающе кивнул.

Если смотреть только на лицо Со Чжихёка, покрасневшее от шеи до ушей, казалось, что его и правда оговорили. Ким Чжэхи спокойно выслушал его объяснения и кивнул:

– Понял, хён. Ты тут ни при чем.

– А? Чжэхи, ты серьезно? Ты мне веришь?

– Нет.

– Эй!

– Скорее всего, он просто придумал повод, чтобы прицепиться к Эён. Ты же сам это знаешь.

Я уже перестал улавливать логику. Может, все дело в том, что я остался без переводчика?

Я растерянно спросил Чжэхи:

– То есть сейчас господин Ичида требует, чтобы Эён выплатила какой-то несуществующий долг, к которому она вообще не имеет отношения?

Чжэхи усмехнулся и кивнул:

– Совершенно верно, вы правильно поняли.

Чжихёк, на которого вдруг повесили липовый долг, выглядел так, будто готов вцепиться Ичидe в горло. Но он остался рядом, правда, начал суетиться – стал озираться по сторонам.

– Хён. Ты чего? – негромко окликнул его Чжэхи.

– Да ищу тут, чем бы в него запустить. Лучше бы чем-нибудь таким, чтоб башку раскроить.

Чжэхи фыркнул, кивком указал в сторону Пэк Эён и Ичиды и сказал:

– Хён, не кипишуй. Давай посмотрим, как Эён все разрулит.

Чжихёк, пунцовый до кончиков ушей, мгновенно захлопнул рот и замер, будто забыл, как дышать.

Эён с каменным лицом смотрела на Ичиду.

– Мне ваш Сато не нравится. Можно я вместо него убью тебя, вы ж из одной команды?

– Что ты несешь?

– Денег у меня нет. Я скажу нашему начальнику, пусть он расплатится.

– При чем тут твой начальник? Зачем его втягивать?

– А зачем ты втянул меня в свои денежные разборки?

С соседнего стола, где на боку лежала Такахаси, раздалось раздраженное бурчание:

– Заткнитесь уже. Не орите. Голова трещит.

Она кое-как поднялась, и длинные волосы, мокрые от морской воды, облепили ее, как водоросли. В таком виде она напоминала утопленницу. Такахаси собрала мокрую гривy руками и отжала – вода ручьем потекла на пол.

Пэк Эён какое-то время молча смотрела на нее, потом достала из рюкзака сухое полотенце и протянула ей. Такахаси едва слышно поблагодарила и принялась вытирать лицо. Ичида злобно зыркнул в их сторону и, не сказав ни слова, побрел к другому столику.

Чжихёк резко повернулся к Чжэхи и ни с того ни с сего спросил:

– Ты часто такое видел?

– Хм… Бесчисленное количество раз? В большинстве случаев Эён сама все разруливает.

Чжихёк проводил Ичиду испепеляющим взглядом и шумно выдохнул.

Хун Тао, который все это время корчился на полу и блевал, вдруг разревелся во весь голос. Что он там вопил, было непонятно. Чжихёк все еще сверлил взглядом затылок Ичиды, и я спросил Чжэхи, тот коротко пояснил:

– Говорит, что домой хочет. «Что я тут вообще делаю? Я больше так не могу».

Да уж, я его понимал. Сам мечтал свалить с этой чертовой станции.

Хун Тао рыдал навзрыд, слезы градом катились по его лицу, и тут сидевший рядом Ли Вэй внезапно схватил его за шиворот.