Оказалось, астиномы возвели свой защитный купол в максимально неудачный момент: оба вора уже выбежали из распахнутых дверей здания, а Феликс – еще нет. Злоумышленники смылись. Феликс же – остался внутри, где его благополучно арестовали. Нас с Эрантисом тоже сначала заковали, но вскоре отпустили. Потому что в Зал Мириадов Эха ворвалась Инга, да не одна, а… с Гавриилом.
Светловолосый архангел явно уже спал к этому часу – и был жестоко вытащен прямо из кровати: перышки на крыльях были слегка мятыми, а на голове, страшное дело, виднелся ночной колпак с очаровательной вышивкой в виде овечек. Никто не решился сказать ему об этом.
Астиномы знатно прифигели, увидев заместителя градоначальника.
Гавриил устало попросил их отпустить нас. Меня с Эрантисом допросили прямо на месте. А вот Феликса – нет. Они заартачились потому, что Рыбкин первым делом обозвал их «тормознутыми кретинами».
Услышав об этом, Гавриил только сокрушенно покачал головой.
– Все нормально, я разберусь, – пообещал Феликс.
В итоге Гавриил полетел домой, Рыбкина утащили в Казенный Дом Астиномии, а мы с Ингой и Эрантисом оказались предоставлены самим себе.
Мы не стали уходить: вместо этого проводили Феликса с его конвоем и сели в саду при Казенном Доме. Там, в свете уличного фонаря, я вдруг заметил, что Инга выглядит поразительно уставшей, почти больной. Побледневшая кожа, глубокие синяки под глазами, слегка трясущиеся пальцы… Ее голос охрип, она часто зевала, но все же жаждала услышать от меня все подробности случившегося.
– Инга, а с тобой все в порядке? – забеспокоился я.
– Госпожа, – неожиданно присоединился Эрантис. – Вам пора домой.
– Ах-х-х, как не хочется… Но, наверное, так и есть. – Она улыбнулась настолько сонно, что у меня защемило сердце.
Мне захотелось обнять ее, прижать к себе и зашипеть на дворецкого, чтобы не подходил. Пусть Инга поспит в моих объятиях! Почему она вообще так непонятно себя чувствует? Эрантис явно плохо заботится о ней! Монстр в щеголеватом фраке!
– Женя, давай мы проводим тебя в Петербург? – явно из последних сил предложила Инга.
Я сказал, что дождусь Феликса. Но она уже не услышала ответ – уснула, уронив голову мне на плечо. Не успело мое сердце остановиться от такой неожиданности, как Эрантис забрал Ингу. Нет, он все же не перевалил ее через плечо, «словно овцу», как днем возмущался Феликс. Просто взял на руки. Попрощался со мной коротким кивком и… убежал.
Я уже так устал удивляться, что просто какое-то время тупо смотрел ему вслед.
А затем запрокинул голову и стал следить за колышущимися на ветру ветвями сирени, растущей вокруг Дома Астиномии, который официально назывался Домом Астиномии, Экзегиса и Кустодии26 – но это было чересчур длинно, поэтому все сокращали название. Где-то пел соловей. На эту часть города не спускалось облако; ночь была ясной и тихой; звезды мерцали в темно-синем бархатном небе.
Вдыхая приятный цветочный запах, я играл на воображаемой клавиатуре фортепиано интродукцию Первого концерта Чайковского, чтобы успокоиться после бурного дня. На мгновение у меня мелькнула мысль: а что, если воспользоваться перстнем и «достать» магический рояль, сыграть на нем?.. Ведь проклятые твари не приходят, если я играю классику; все безопасно. Но, пожалуй, это было бы слишком дерзко.
Кажется, я уже сам почти уснул на этой грешной скамье, когда из Казенного Дома наконец-то вышел Феликс. Он явно очень обрадовался, увидев, что я жду его, но попробовал скрыть это за дружеской подколкой.
– Признайся, ты просто не знал, как самому вернуться домой!
– Любой бы на моем месте дождался, – буркнул я.
Улыбка Феликса не умещалась на его лице.
– Нет. Не любой.
– Хватит тут сиять. Мне и от луны ярко.
– Вижу настоящее дитя мрака!..
Мы направились к ближайшему порталу в Петербург. Я спросил, не накажут ли Феликса за вмешательство в дела астиномов и оскорбление служащих.
– Для меня все обошлось небольшим штрафом, – отмахнулся он. – Куда печальнее, что мне никто не расскажет о том, как будет проходить следствие… Надеюсь, воров быстро поймают, Саблю Тысячи Порезов вернут, и я смогу тайком прочитать отчет в архиве. Я точно добуду нужные документы: алконосты меня обожают.
Я заново провернул в голове все события вечера и признался:
– Я не понимаю, почему та девушка, когда мы напали на нее в зале, стала изображать невинную овечку. Почему не сбежала сразу?
– Ну, здесь загадки нет: она ждала подельника, – пояснил Феликс.
– А зачем они разделились?
– Помнишь, когда мы бежали к зданию, вокруг него исчезла магическая сигнализация? Вот за это в ответе тот зеленоволосый демон с техникой ядовитых шипов. Пока меня допрашивали в Казенном Доме, я услышал, что астиномы нашли следы шипов на табло управления сигнализацией. А еще – на ближайшем портале на Землю. По ходу, демон открыл его и как-то заблокировал с помощью своего таланта, чтобы они с подружкой на обратном пути могли просто сигануть в него, не тратя времени на активацию.
– А почему ты уверен, что он именно демон? – заинтересовался я. – У него не было рогов.
– Мало у кого из демонов они есть. Их надежная примета – клычки. Именно клычки, довольно короткие. Длиннющими клыками отличаются вампиры, – пояснил Феликс. – Меня, конечно, беспокоит, зачем этим двоим потребовалась Сабля Тысячи Порезов.
Я кивнул. Похищение такого артефакта обернется для кого-то пыткой, невыносимой болью. Не смертью, да. Но болью… Хорошего мало.
– Феликс, знаешь, что меня взбесило? – признался я.
Он заинтересованно приподнял брови, мол: удиви меня.
– Воров можно было остановить, – с жаром сказал я. – Вернуть саблю. Эрантис ведь в состоянии бегать с совершенно чудовищной скоростью! Так вот, вопрос: какого черта он не побежал за преступниками вместе с тобой? Ты представляешь, он заявил мне, что «и так сделал слишком много»! Как можно быть таким лентяем?!
И я начал совершенно бессовестно критиковать самодовольного дворецкого Инги.
Феликс выслушал, после чего с чувством положил руку мне на плечо:
– Женя. Успокойся.
Я тотчас сдулся:
– Ладно-ладно, я осознаю, что не мне его осуждать: я сам ничем не смог помочь. – Мой голос дрогнул от вины. – Но ведь Эрантису, кажется, вся его скорость и магия вообще ничего не стоили!
– Ему – нет. Зато кое-кто другой расплачивается за них с лихвой.
Услышав это, я остановился и непонимающе посмотрел на Феликса. Он тоже притормозил. Вдвоем мы стояли посреди аллеи, засаженной цветущими магнолиями, ярко-розовыми в свете луны. В голове у меня будто закрутились кусочки пазла – и вот соединились друг с другом.
Я протянул:
– Только не говори, что за магию Эрантиса расплачивается Инга… Ей поэтому сейчас было так плохо?
Феликс кивнул:
– Ага. Эрантис действительно экономит силы, как старый скряга. Но не ради себя, любимого. Думаю, будь этот парень сам по себе, он бы нам всем задал жару. Но каждое его проявление колдовства – это удар по здоровью Инги. Я уверен: если бы не ее приказы – которых он не может ослушаться, – он бы вообще никому никогда не помогал магически. Не потому, что он козел, – а потому, что он чрезвычайно сильно заботится о хозяйке.
– Но… – я растерялся. – Что у них за связь такая? Я думал, он просто ее слуга.
– О нет, – хмыкнул Феликс. – Нам с тобой идти еще довольно долго. Если хочешь, я пока расскажу тебе эту историю.
Конечно же я захотел.
Как ты уже, возможно, понял, Женя, Инга – обладательница взбалмошного и упрямого характера, а еще она крайне самонадеянна. Она из тех людей, кто, услышав подозрительный звук из подвала, обязательно пойдет проверить, что там случилось. Возьмет нож, а то и два, но вот звать кого-либо с собой не станет.
Иногда я удивляюсь, что наш Клугге не седой как лунь – с такой-то безрассудной близняшкой!
Когда мы учились на третьем году Академии, Инга ввязалась в историю, которая могла стоить ей жизни.
У нас шел курс по магическим растениям. Для Инги, с ее особым даром, позволяющим управлять растениями, он являлся чуть ли не главным. Семестровым заданием стало отыскать целебный цветок на свой выбор, описать его и сделать на его основе минимум три зелья.
Тогда как нормальные студенты собирали банальные штуки вроде эхинацеи или календулы, наша красотка решила найти какой-нибудь уникальный цветок. Настолько редкий, что все ахнут.
Спойлер: ей это удалось. Но совсем не так, как она планировала. Вселенная та еще шутница: любит выворачивать желания людей наизнанку, полагая, что это приятная обеим сторонам забава. Уверен, она не со зла. Просто не сопоставляет размеров. Так ребенок может случайно навредить бабочке или жучку, думая, что играет.
Ведомая амбициями, Инга отправилась в Заброшенные Сады Лунатика – так называется одно древнее место на Изнанке. Это красивая, но опасная магическая роща. Там, под кудрявыми кронами южных деревьев, сквозь которые едва пробивается свет солнца, можно встретить удивительные растения. Одни могут даровать эйдетическую память, другие – свести с ума. А у третьих, согласно легендам, корни уходят в миры, которые давно поглотила тьма.
Инга мягко ступала по влажному ковру из мха, из которого тут и там выступали узловатые гребни корней. Ее сопровождала тишина: птицы умолкали при ее появлении, затихал ветер в ветвях. Казалось, не привыкшая к чужакам роща напряженно наблюдает за гостьей.
Целью Инги был волшебный цветок, прозванный ангелами Соцветием Грезы. У него было столько лечебных свойств, что даже те, кто видел их все на деле, иногда сомневались – не чудится ли им? Возможно ли вообще такое? Цветок-Мэри-Сью. Цветок-имба.
Бродя по окутанным вечным полумраком Садам Лунатика, Инга наткнулась на древнее надгробие. Вокруг словно царила зона отчуждения: никаких деревьев и кустарников, лишь камни и мох. Впрочем… Из интереса обойдя могилу, Инга увидела, что на ней все-таки росло кое-что.
Один-единственный цветок: белые лепестки с фиолетовым переливом, ярко-желтые тычинки, форма звезды. Его накрывала клетка из черного металла, опутанная цепями с мерцавшими магическими печатями.
– Ого. Эрантис звездчатый?..
Заинтригованная Инга присела на корточки и всмотрелась в цветок. Его лепестки то раскрывались, то сжимались. Воздух вокруг дрожал, как над костром, а по тонкому стеблю ползла капля крови.
Виски Инги пронзила боль – казалось, кто-то закричал у нее в голове, моля о помощи. Она ахнула и отшатнулась.
– Кто же тебя так запер? – Инга еще пристальнее вгляделась в эрантис.
Она уже поняла, что это был оборотень.
Вообще, оборотни-цветки – редкость. Когда-то их даже не считали принадлежащими к магическим расам, называя просто «овеществленными иллюзиями». Ведь цветы, имеющие вторую, человеческую ипостась, можно встретить только на древних могилах. Дело в том, что они вырастают из идеалов погребенных там людей.
Если умерший упоенно мечтал о ком-то, всю жизнь лелеял мысль о встрече с родной душой – но так и не находил ее, – столетия спустя на его могиле вырастал цветок-оборотень.
Человеческие ипостаси таких цветов обычно бывали нежнее и прекраснее даже самых сладких снов. Сотканные из мечты и воплощающие ее, вечно одинокие, чувствующие свою инаковость, чаще всего они были плохо приспособлены к жизни среди отнюдь не идеальных людей и предпочитали оставаться цветами.
Но этот цветок в клетке…
С ним что-то было не так. Его никак нельзя было назвать чистым. Скорее – темным. Отчаявшимся. Измененным.
Инга зажмурилась, снова услышав полный боли, обреченный стон.
За что этот эрантис заключили в клетку? Что с ним творили? Вдруг он… опасен?
– К черту, я не оставлю тебя здесь страдать, – выдохнула она и достала из сумки маленькую садоводческую лопатку.
Она начала расчищать землю ото мха у основания клетки. Магические печати вспыхивали, угрожающе потрескивая. Инга прикинула, что ей может не хватить сил снять чужие заклинания – а вот просто сделать подкоп она вполне способна!
Она уже прорыла неплохой тоннельчик под клеткой и, отбросив лопатку, хотела полезть за цветком, как вдруг из-за деревьев выступило несколько мужчин в темных костюмах. Они явно были колдунами. При этом один из них держал пистолет. Несколько других – кинжалы, судя по мягкому свечению, зачарованные.
– Что ты делаешь с нашим товаром, дрянь? – без предисловий зарычал тот, что шел в центре. Видимо, главный. – Кто тебя послал?
Но Инга не сдвинулась с места. В груди удушливой волной поднимался страх. Так… Она – лучшая студентка курса. Но каковы ее шансы выстоять против семерых бугаев?
– Никто, – сказала она. – Я шла мимо и увидела оборотня, страдающего от невыносимой боли. Любой на моем месте освободил бы его. Он – не товар. Он – живое существо. И обладает человеческими правами. Как и мы.
– Так мы и поверили, что тебя никто не послал – ровно в тот день, когда наконец пришло время забрать его! – сплюнул один из колдунов.
– Лучше забудь, что здесь было, и уходи, девчонка, – посоветовал другой.
– Я не уйду без него.
Но одновременно с ее опрометчивыми словами прозвучал приказ главного:
– Никуда она не уйдет! Марк, избавься от нее. Нам не нужны свидетели.
Тот, кого назвали Марком, без лишних вопросов вытащил пистолет. Но прежде чем он успел навести его на Ингу, кое-что случилось.
Магические печати на черной клетке загорелись, цепи осыпались пеплом, и клетка взорвалась. Нестерпимая алая вспышка прорезала сумрак поляны.
Когда Инге вновь удалось открыть глаза, она потеряла дар речи. Цветка больше не было.
На тлеющем мху возле могилы стоял высокий молодой мужчина. Белые волосы доходили ему почти до пят, частично скрывая наготу, глаза пылали фиолетово-оранжевым светом, а когти были острыми, как у зверя. Казалось, воздух вокруг него рябит от некой темной ауры. Он был похож одновременно на прекрасного эльфа и безжалостное чудовище.
– Нам с госпожой тоже не нужны свидетели, – его голос был глубоким, с хрипотцой.
– Черт! Все на него!
Колдуны атаковали первыми, их магия сверкала молниями, но оборотень двигался с нечеловеческой скоростью. Его когти разрезали заклинания, как нож – теплое масло. Он был великолепен в своей ярости. Кто-то из врагов бросил магическую дымовую бомбу, поляну мгновенно затянуло темным облаком. Отступившая к ее краю Инга ничего не видела. Но она слышала крики колдунов, когда оборотень добирался до них – до одного за другим.
Вдруг вблизи раздался полный ненависти голос:
– Сука. Мы заберем тебя с собой.
Это был Марк. Он вышел из дымовой завесы и наставил пистолет на Ингу. Не успела она осознать опасность, как стало еще хуже – другой колдун схватил ее со спины.
– Прощай, – сказал он и ударил ее ножом в бок.
Инга взвыла от пронзившей все тело боли. Следом раздался хрип – не ее; клинок и хватка исчезли. Схватившись за бок, Инга увидела, как Марк кривит рот и, целясь в нее, нажимает на курок. Она зажмурилась и панически сжалась. Прогрохотало три выстрела.
«Клугге убьет меня за такую тупую смерть», – абсурдно подумала напоследок Инга, однако… новой боли почему-то не последовало.
Открыв глаза, она увидела, что перед ней, раскинув руки, стоит оборотень.
Он прикрыл ее собой.
Монстр слегка пошатнулся, а потом безмолвно бросился вперед, на Марка. Тот захлебнулся криком – навсегда оборвавшимся в следующую секунду.
Несколько мгновений на поляне царила тишина, а потом раздался глухой удар – оборотень упал на землю. Кровь стекала по его груди, изрешеченной пулями. Кровь шла из ушей, изо рта. Инга, держась за бок и стараясь не думать о том, что из внутренних органов ей повредили ударом ножа, бросилась к оборотню.
– Ты спас меня… – пробормотала она, опускаясь рядом.
– Это вы меня спасли, – хрипло ответил он. – Не должны были, но спасли. Вы слишком добры.
Инга велела ему превратиться обратно в цветок, чтобы она смогла вылечить его. Ей не дано исцелять людей, однако цветы – другое дело. Но оборотень покачал головой. Не получится. Пулевые ранения – не самое страшное. Он умирает не из-за них, а оттого, что вырвался из колдовских оков: ранено не только его тело, но и вся сущность.
Эрантис коротко поведал, что его растили как живое проклятое оружие.
Опутывали заклинаниями и держали в клетке, напитывали демонической кровью и ядами – создавали идеального раба. Слугу-убийцу, предназначенного лично для главы картеля работорговцев. Связь Эрантиса с магическими талисманами на клетке была такой же прочной, как связь сосудов в кровеносной системе. Эти талисманы, пока он рос, замещали будущий контракт с хозяином – словно протез или временная пломба.
Сейчас, без этой связи, его сущность разделена пополам. Ему не выжить.
– Не плачьте, – проговорил он, закрыв глаза. Его и без того бледная кожа быстро серела. – Смерть в вечернем лесу куда лучше вечности в услужении у работорговцев.
Инга всхлипнула:
– Я не хочу, чтобы ты умирал! Я не верю, что нет шансов спасти тебя! Этого не может быть, ясно?! Давай думать, как восстановить эти талисманы… или… что там…
Под конец ее голос осип, дыхание стало прерываться. Голова Инги кружилась от потери крови. Оборотень только сейчас заметил, как глубока ее рана в боку. Его глаза полыхнули оранжевым.
– Тот человек все-таки ранил вас.
– Да забей… – пробормотала Инга. – Всего лишь небольшая дырка, я… доберусь домой…
Скрипнув зубами, он смог приподняться на локтях. Глаза Инги туманились: жизнь покидала ее даже быстрее, чем его. От этого его сердце болезненно сжалось.
– Я передумал умирать, госпожа.
– Ха?..
– Я выживу, если обрету хозяина прямо сейчас. Новый контракт сделает меня цельным, а сопровождающий всплеск энергии позволит ранам исцелиться. Я стану вашим слугой. Вы – моей госпожой. Я буду защищать всегда – до конца своих дней.
Инга легла на тлеющий мох рядом с ним.
– Мы знакомы… всего… несколько минут, – попробовала улыбнуться она. – Не рановато ли… для вечных обещаний?
– Так да или нет?
Инга смотрела на него сквозь пелену, застилающую глаза. Она не осознавала, что тоже умирает. Шок перекрывал боль. Она считала, что просто устала.
Странно, почему все такое блеклое? Еще одна дымовая бомба откуда-то, что ли? Или туман?..
Инга подумала, что практически ничего не знает о напряженно смотрящем на нее оборотне. А то, что знает, кошмарно. Связь на всю жизнь? Как-то опрометчиво. Но она не могла позволить ему умереть, раз был шанс и он сам хотел использовать его.
– Я согласна. Что… надо делать?..
– Меня зовут Эрантис Дестериан. Вам нужно будет также назвать свое имя и повторить несколько фраз за мной, госпожа.
Последней фразой, произнесенной Ингой согласно ритуалу – она уже еле ворочала языком, – было разрешение Эрантису обменяться с ней кровью и приказ оставаться ее слугой, пока он не умрет либо она не велит ему умереть.
После этого оборотень припал укусом к ее шее.
«А ты точно оборотень, а не вампир? – подумала Инга. – Треш, он же голый…» Почти теряя сознание, она наблюдала за тем, как Эрантис отобранным у преступников кинжалом режет кожу у себя на ладони, открывает ей рот и капает туда кровью.
Она думала, что отключится, но вдруг… почувствовала резкий, пульсирующий всплеск энергии. Все вокруг засияло красным светом – таким же, какой сопровождал взрыв черной клетки. Воздух завибрировал, и время словно остановилось.
Силы стремительно возвращались к Инге. Много сил! С избытком! Рана на боку стала затягиваться, зрение обрело прежнюю ясность.
Когда свет рассеялся, Эрантис уже стоял перед ней во весь рост. Его раны полностью затянулись, белые волосы блестели, как шелк. Он перекинул их через себя так, что они прикрыли наготу. Темная аура хищника и убийцы сменилась алмазно-спокойной. Кровь с груди и лица исчезла, кожа выглядела великолепно, словно он принял душистую ванну.
– Счастлив служить вам отныне и до самой смерти, моя госпожа. – Эрантис приложил руку к груди и поклонился так элегантно, будто долгое время стажировался в Букингемском дворце. – Каким будет ваш первый приказ?
– Ну… э… – Инга тоже встала. – Для начала помоги мне найти выход из этой рощи, пожалуйста. И в идеале подумай, из чего мы можем сделать тебе одежду в условиях леса… Чтобы не было скандала, когда явимся домой.
– К вам домой, госпожа?
– Думаю, теперь будет правильнее сказать «к нам домой», Эрантис.
Его голова была склонена очень низко, но даже так Инга увидела, как губы ее слуги дрогнули. «Спасибо», – беззвучно произнес он.
Феликс закончил свою историю об Инге с Эрантисом и многозначительно замолчал. Я только хлопал ртом, будто сам был золотой рыбкой.
Да уж. Он оказался неплохим рассказчиком, мой напарник, – я будто бы послушал готическую сказку.
– Это правда? – спросил я подозрительно. – Ты сейчас не соврал? Не преувеличил и не присочинил?
– Какие оскорбительные предположения, – посетовал Феликс. – Клянусь тебе, все правда до последнего слова. Но ты прощен, потому что история действительно уникальная. Я бы побрызгал тебя водичкой, чтобы привести в чувство, но у меня ее нет, увы. Хочешь, по щекам тебя пошлепаю?
– Да ну тебя, я не настолько ошеломлен. А что случилось с Ингой и Эрантисом потом?
– О, большая шумиха, конечно же!
Мы шли по очередному арочному мосту, и Феликс, бывший в приподнятом настроении, раскинул руки и сделал пару шагов передо мной задом наперед, как бы предлагая оценить размер упомянутой «шумихи».
– В Академии все просто с ума посходили, когда Инга появилась в таком сопровождении. Загадочный красавец-слуга – она сразу стала называть его дворецким – вызывал у всех жгучее любопытство. Но тайну их союза узнали немногие. Для большинства Эрантис был просто очень крутым и суровым слугой, которого Инге якобы наняли в честь того, что ей исполнился двадцать один год. Мол, она стала совершеннолетней, и поэтому ее старший брат Клугге в соответствии с его аристократическими замашками счел, что ей нужен такой слуга-охранник. Все знают, что Клуг – максимально странный сноб-дворянин, да еще и помешанный на безопасности сестрицы. Эта версия удовлетворила любопытствующих.
– А как сам Клугге среагировал на произошедшее?
– Ох, Женя, ты еще слишком юн и непорочен, чтобы знать, – якобы сокрушенно покачал головой Феликс. – Бурно среагировал, давай сойдемся на этом. Но постепенно вроде как проникся нашим элегантным чудовищем! Сейчас он скорее волнуется, если Инга идет куда-то без Эрантиса.
Я улыбнулся, вообразив, как забавно, должно быть, на лице хладнокровного Клугге выглядят такие эмоции, как шок, гнев, паника и обреченность. Но Феликс продолжил, и я оставил веселье.
– Здесь, в Небесных Чертогах, Эрантису не раз и не два пришлось рассказывать свою полную историю. Он был совсем юн, когда его заключили в клетку и начали создавать из него проклятое оружие, словно он был клинком, а не живым существом. Его питали жертвенной кровью, его собственную кровь меняли на демоническую, накладывали печати, чтобы сделать послушным, убивали его человечность, заменяя ее безжалостностью. Целью было вырастить идеального раба-убийцу – верного и бессмертного.
Я сглотнул:
– Это… частая история в магическом мире?
– Единственная. То есть первая и, надеюсь, последняя. Через пару лет после его освобождения работорговцев удалось разоблачить. Сейчас их глава и его помощник, придумавший этот чудовищный план с живым проклятым оружием, сидят в Беззвездной Тюрьме на пожизненном заключении.
Я покачал головой.
Скажи мне кто-нибудь еще прошлым летом, что я буду гулять по Небесам и обсуждать с двуногой золотой рыбкой, как девушка моей мечты украла у работорговцев выращенное ими из оборотня-цветка живое оружие… Ох. Я бы посоветовал этому человеку поскорее обратиться к психологу. А лучше сразу к психиатру.
– Ты не рассказал самого главного, – спохватился я. – Почему Инге становится плохо, если Эрантис применяет свои силы?
– Ах да. Из-за того, в каком полумертвом состоянии эти двое заключали контракт, что-то пошло не так. Это выяснилось позднее. Их связь оказалась с изъяном. Когда Эрантис колдует, он использует не свою энергию, а Инги. Поэтому он и отказывается делать что-либо без очень веской причины или ее прямого приказа. Никакая гипотетическая справедливость и безопасность городских улиц не волнует его в отличие от благополучия госпожи.
– Я его понимаю, – быстро кивнул я. И, смутившись, добавил: – А он… хм… влюблен в нее, как думаешь?
Феликс прищурился, хитро глядя на меня:
– Ну ты и газуешь. Совсем не стесняешься спрашивать о таких вещах! Кто бы мог подумать, что робкий пианист может так упрямо переть к своей романтической цели? Кстати, когда ты вообще успел втрескаться в Ингу? Ты всегда влюбляешься так стремительно?
– Ты ответишь на мой вопрос или нет? – пробурчал я, покраснев до корней волос.
У Феликса был эдакий режим очаровательного золотистого шарика света, сотканного из чистого любопытства, и мне было неловко смотреть на него, когда он начинал вести себя так. Он слепил и сбивал с толку.
Рыбкин смилостивился:
– Душа Эрантиса – такие потемки, что даже демонам не снилось. Так что понятия не имею.
Я тяжело вздохнул.
М-да. Эрантис будет чертовски сильным конкурентом в моей битве за расположение Инги. Мне нужно как следует постараться, чтобы обойти его. А вдруг они уже встречаются, просто не показывают этого на людях? Вдруг прямо сейчас Эрантис притащил госпожу домой, раздел и…
Мое воображение мучительно разыгралось, но радостный голос Феликса вернул меня в реальность:
– О, вот и портал в Петербург. Милая кроватка, скорее бы с тобой встретиться!..
Мы подошли к широкой арке. В отличие от большинства порталов этот все время находился в активированном состоянии – в арке бурлила магия. Светало. Розоватые лучи уже освещали верхушки небесных дворцов. Феликс повернулся ко мне и улыбнулся так тепло, что я чуть не заплакал: все время забываю, какой этот гад красивый. А потом он шутливо сложил руки на груди – а-ля покойник – и упал в портал спиной вперед, как в бассейн.
Вот дурачина.
Перед тем как нырнуть вслед за ним, я оглянулся и еще раз полюбовался Небесными Чертогами. Это действительно был длинный, очень длинный день. Столько новых знаний о ребятах, уже ставших важной частью моей жизни. Столько удивительных мест – надеюсь, мне будут сниться прогулки по этим мозаичным мостовым и кедровым рощам. Даже участие в погоне за преступниками!..
Возникло ощущение, будто сейчас я прохожу некий тест на принадлежность. Магический мир Небесных Чертогов пока не хотел принимать меня, но я был готов сам идти навстречу. Несмотря на темный дар, я намеревался раскрыть потенциал и, самое главное, стать здесь «своим», нужным.
– Вы мне нравитесь, Чертоги, – прошептал я, следя за полетом стаи белоснежных птиц в пионовом рассветном небе. – Я верю, что я вам тоже однажды понравлюсь.
И я шагнул в портал.