Мгновение – и Рыбкин уже выбежал из бара, на ходу сорвав с вешалки плащ. Чуть не сверзившись с барного стула, я помчался за ним.

Улица встретила нас плотной тишиной облака-тумана. Крик больше не повторялся, но Феликс уверенно свернул направо. И вот – мы увидели две… нет, три фигуры.

Первыми были Инга и Эрантис. А третьей – ангел, который лежал на земле. Его крылья были раскинуты, всюду – перья. Лицо ангела заливала кровь. Инга сидела на корточках и держала руку на его шее, ища пульс. Стоявший за ней Эрантис молча приложил палец к губам, когда мы приблизились: это было явно что-то вроде «Тсс, не мешайте госпоже».

– Фу-у-у-ух, слава небу, он жив! – наконец воскликнула Инга.

– Что тут случилось? – Феликс опустился рядом с ней.

– А черт его знает. Мы выходили из Академии, когда услышали крик. Прибежали за несколько секунд до вас. Похоже, кто-то напал на беднягу.

Рыбкин цокнул языком и, убрав волосы со лба ангела, обнаружил рану – это из нее вытекло столько крови. Инга же протянула руку назад:

– Эрантис, достань тонизирующее зелье, которое я сегодня купила у Луки.

– Да, моя госпожа.

Он передал Инге изящный флакон, и она капнула содержимое в рот ангелу. Я наблюдал за ее работой по приведению пострадавшего в чувство, параллельно отмечая то, как из тумана к нам приближаются двое испуганных небожителей.

Это были сторож Академии в форменной синей тоге и с мечом на поясе и наш бармен. Расспросы о том, что случилось, закончились здравым решением позвать целителя и полицейских, которых здесь называли астиномами25. За ними побежал бармен, а сторож вдруг охнул, припомнив, что ангел на мостовой – один из сотрудников Академии: во всяком случае, он ежедневно в нее приходит.

Между тем усилия Инги окупились. Ангел слабо застонал и открыл глаза.

– Хей, как вы себя чувствуете? – Инга осторожно взяла его за руку. – Целители скоро прибудут. Вы видели, кто напал на вас?

Кое-как сфокусировав взгляд на ведьме, раненый сказал, что это был человек в темно-зеленой мантии.

– Я шел по улице, когда вдруг почувствовал, что кто-то пытается вытащить у меня связку ключей из кармана. Как только вор понял, что я засек его, то со всей дури ударил меня кастетом по лбу! Пепел… Как же сильно он меня ударил!..

– Эрантис, дай мне обезболивающее зелье.

– Вы сегодня купили всего одно такое, госпожа. Оно стоит сто золотых. Это слишком много для такой раны.

– Ой, да неважно, еще заработаю. Давай сюда, видишь: ангел страдает.

– Мне кажется, госпожа, ему просто нравится, как нежно вы поглаживаете его по руке. Он хочет еще вашего внимания, а вовсе не зелье.

– Эй! – Раненый ангел настолько разозлился, что даже сел, после чего Инга передумала тратить на него лекарство.

Феликс между тем спросил:

– Что за ключи были у вас в кармане?

– От Зала Мириадов Эха.

Рыбкин нахмурился:

– Это же тот, в котором хранится опустевшее проклятое оружие?

– Да, – кивнул ангел.

Я вспомнил, что Рыбкин рассказывал мне об этом зале.

Как известно, колдуны создают проклятые предметы под особые случаи и против особых врагов. После использования магия рассеивается. Зачаровать оружие, уже однажды побывавшее в бою, трудно, однако иногда это стоит того. Ведь если вложить в него те же характеристики, что и в первый раз, то оно станет еще сильнее.

Поэтому многие колдуны продают опустевшее оружие Небесным Чертогам, и те хранят его, пока не появляется нужда в действительно могущественном артефакте.

И хранят как раз в Зале Мириадов Эха.

– Так, я побежал за преступником, – Феликс поднялся. – Инга, оставайся с пострадавшим.

– Хей, стоп! – Ведьма, вскочив, потянула его за рукав. – У тебя же нет соответствующих полномочий в Чертогах!

– И что? Сколько времени пройдет, пока астиномы доберутся сюда и услышат историю? Еще не хватало, чтобы злоумышленник успел стащить какой-нибудь серьезный артефакт!

– Может, он украл ключ на будущее?

Рыбкин фыркнул:

– Ангелы, по-твоему, идиоты, чтобы не поменять замки после кражи ключа? А вор – кретин, чтобы не понимать этого?

– Ты меня только что косвенно дурой назвал, получается? – Инга всплеснула руками.

– Даже лучшие из нас иногда тупят, – нетерпеливо отмахнулся Феликс. – Если вора в хранилище не окажется, я с распростертыми объятиями встречу там астиномов и удалюсь в закат.

– Но за вмешательство без лицензии накажут. Привычка делать как вздумается тебя однажды погубит. Ты что, хочешь вернуться обратно в…

– Хватит катастрофизировать! – перебил-огрызнулся Феликс.

– Чем дольше вы болтаете, тем больше шансов даете вору, – пробормотал я.

Я и не надеялся, что меня услышат. Влезать в чужие споры никогда не казалось мне хорошей идей. А тут я и вовсе не имел на это права, ведь был новичком – эдаким унылым котенком, перед которым ревели друг на друга два тигра магического мира.

Тем не менее оба пристыженно замолчали.

– Я за преступником, – кивнул Феликс.

– Я с тобой, – сказал я.

Во взгляде Рыбкина проступило явное сомнение. Еще бы: пока что я совершенно бесполезен в бою. Чтобы убедить напарника, но при этом не опозориться в глазах Инги, я наклонился к нему и шепнул:

– Если что, просто вызову тебе целителей, о’кей? Как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

Он подавил смешок:

– Ты пугающе самокритичен, Женя. Ладно, погнали!

Мы рванули к воротам Академии. Темные сады, скульптуры, фонтаны, мерцающие арки – все это выныривало из облака нам навстречу и таяло в нем вновь. Мне казалось, что я в компьютерной игре.

Когда сбоку вдруг надвинулась хищная фигура в черном, я чуть не заорал. Но оказалось, что это всего лишь Эрантис.

– Ого, – присвистнул Феликс, не сбавляя шага. – Ты оставил свою госпожу одну, серьезно?

– Она приказала помочь.

Дворецкий бежал куда плавнее, чем мы. Казалось, он едва касается земли. Я вдруг понял, что Эрантис напоминает мне ласточку – из-за этой легкости и фалд темного фрака.

Вскоре из белой мглы проступили очертания массивного здания. Его купол напоминал бутон тюльпана, каждый лепесток украшала изысканная резьба. Но на этом изящество заканчивалось: стены были, очевидно, толстыми и неприступными. Никаких окон в пол, никаких витражей – только бойницы, узкие настолько, что не пролезет и рука мужчины.

Вокруг здания вились крохотные огоньки – их были тысячи! Я решил, что это светлячки, но тотчас все они потухли, и Феликс ахнул:

– Кто-то отключил сигнализацию! Поднажмем!

Главные двери были приоткрыты. Один за другим: сначала Рыбкин; потом слабое звено (я); наконец, Эрантис – мы прошмыгнули внутрь.

Мы миновали несколько небольших залов, прежде чем попасть в огромное помещение со сводчатым потолком. Зал Мириадов Эха встретил нас пугающим звуковым эффектом: показалось, будто тысячи голосов одновременно принялись что-то шептать. Зал опоясывала галерея, огражденная балюстрадой, пол из белоснежного мрамора отражал слабый свет магических сфер, парящих на разной высоте. В каждой из них хранилось какое-то оружие: мечи, секиры, посохи, кинжалы…

Все это было похоже скорее на смесь музея и храма, чем на хранилище.

Когда мы вбежали, преступник в темно-зеленой мантии стоял возле одной из сфер. За ее переливающейся поверхностью я увидел изогнутую широкую саблю. Если не ошибаюсь, такие называют абордажными.

Вор держал пальцы в особой магической печати. Явно повинуясь его приказу, полупрозрачный сюрикен фиолетового цвета с шипением взрезал защитную сферу вокруг сабли. Сфера шипела и брызгала искрами, но поддавалась.

Примерно так же преступники в сериалах проделывают дырки в стеклах ювелирных магазинов.

К моменту нашего появления вор уже почти совершил задуманное. Огромный кусок магического щита с шумом откололся. Феликс кинулся к преступнику и сбил его с ног.

Наколдованный сюрикен растворился в воздухе.

Капюшон вора соскользнул: на полу лежала девушка. Поняв это, Феликс слегка ослабил хватку – но зря. Воровка тотчас изо всех сил лягнула его, вскочила и собиралась метнуться прочь, но тут ее остановил уже я.

К собственному, кстати говоря, немалому удивлению.

«Мое тело двигалось само», – как любят говорить герои.

Я схватил девушку за локоть, что дало ей прекрасную возможность мгновенно развернуться и как следует врезать мне кулаком свободной руки. К счастью, это была левая рука – на пальцах правой я успел заметить кастет. Впрочем, и без него удар оказался ужасно сильным.

Я взвыл, уже «предвкушая», как погано будет смотреться сломанный нос, и был готов к тому, что преступница удерет, но… Она не вырвалась, а вместо этого пораженно вскрикнула.

Оказывается, ее дезориентировал тот факт, что с меня от удара слетел парик.

Колючее розовое безобразие, чем-то похожее на болонку, с тихим шлепком упало на пол. К такому сюрпризу воровка не была готова: секунды промедления хватило, чтобы Феликс вновь схватил ее.

Эрантис как ни в чем не бывало продолжал вежливо ждать у колонны.

– Мы ведем себя крайне не по-джентльменски, но сложные обстоятельства требуют соответствующих мер, – выдохнул Рыбкин, со спины удерживая преступницу. – Кто вы? Зачем вам это оружие?

– Так я вам и сказала! – рявкнула она.

Потом зло глянула на Феликса, на меня, на Эрантиса, и… разрыдалась.

Она ревела, как теленок. Выла, утопая в слезах и соплях: хорошая акустика разносила ее всхлипывания по всему залу.

Сказать, что мы обалдели от такого поворота событий, – ничего не сказать.

Я, вытащивший из кармана салфетку и планировавший приложить ее к собственному окровавленному лицу, в итоге протянул ее девушке:

– Возьмите, пожалуйста. И не плачьте, все будет хорошо.

Это было слегка глупо с моей стороны, ведь взять салфетку злоумышленница не могла: ее руки, отведенные назад, крепко держал Феликс. Но я не мог не помочь ей.

– Если я отпущу вас, вы больше не будете вырываться? – с легким вздохом спросил Рыбкин. – Все равно вон тот ленивый парень в черном догонит вас, если попробуете убежать. Нет смысла. Правда.

Девушка, сжав зубы, кивнула. А потом, освобожденная, сама выхватила у меня салфетку и громко высморкалась.

Феликс в это время скользнул взглядом по табличке, сопровождающей саблю. Его глаза расширились, и он воскликнул:

– Из всего оружия в этом зале вы пытались украсть Саблю Тысячи Порезов?! Серьезно?!

Девушка покосилась на саблю – та была совсем близко, – руку протяни и бери, – и проговорила:

– Меня заставили.

– Кто?

Вместо ответа воровка вновь, всхлипнув, зарылась лицом в уже довольно-таки сопливую салфетку.

Пока она пыталась справиться с чувствами, я коснулся плеча Феликса:

– А что это за сабля?

Он нахмурился и почему-то вопросительно посмотрел на Эрантиса. Тот отвернулся, и Феликс быстро и тихо пояснил мне:

– Это орудие пыток, раньше принадлежало Беззвездной Тюрьме. Когда ранишь ей кого-то, он чувствует боль, но тело остается невредимым. Даже если отрубить человеку голову – он испытает всю гамму соответствующих ощущений, но голова останется на месте.

– Специальное оружие для пыток без следов?! Зачем такая штука в тюрьме?

Я ошарашенно смотрел на саблю. Помнится, мой напарник говорил, что в Небесных Чертогах не казнят даже самых страшных преступников, лишь заключают в тюрьму. Тогда новость принесла мне некоторое облегчение. Но сейчас я подумал, что она нисколечко не утешает, раз надзиратели способны на такое. А тюрьмой точно управляют силы света?..

Феликс снова странно глянул на безучастного Эрантиса и вздохнул:

– Саблю использовали для того, чтобы выбить информацию из одного преступника.

Девушка шмыгнула носом и неожиданно присоединилась к разговору.

– Не из «одного преступника», а из самого Убийцы Детей! – резко сказала она. – Все знают, как жестко велось следствие в его случае. Очень жаль… в смысле, очень странно, что они обошлись только одним зачарованным орудием пыток.

Зашибись оговорочка.

– Вам-то сабля зачем? – опять обратился к воровке Феликс.

Девушка, не отвечая, еще раз попробовала спрятать лицо в салфетке. У меня уже не было сил смотреть на это безобразие – я отыскал еще одну в кармане кардигана и протянул преступнице.

Феликс нетерпеливо забарабанил мыском по полу. Преступница, очевидно, не хотела отвечать, а мы, будучи случайно заглянувшими сюда людьми, не могли заставить ее говорить. По сути, мы уже выполнили свой условно гражданский долг, остановив кражу, и теперь просто обслуживали собственное любопытство.

Феликс открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел сделать этого.

Потому что в этот момент сверху, с круговой галереи, в нашу сторону посыпался град ядовито-зеленых шипов.

– Ложись! – крикнул я.

Феликс стоял спиной к той части зала. Но мой крик заставил его метнуться к нам с воровкой и повалить на пол – шипы просвистели мимо. Там, где они коснулись мрамора, остались отметины, над которыми струйками потянулся изумрудный дым.

В галерее двигался какой-то силуэт. Нападавший оставался в тени, пока по нему не скользнул луч света от одной из крутящихся магических сфер. Я успел заметить худощавое телосложение и земную одежду – длинная просторная футболка, джинсы, бейсболка. Из-под бейсболки выбивались пряди зеленых волос. Злоумышленник вытянул левую, украшенную множеством браслетов руку. С его пальцев сорвалось еще несколько шипов.

Он снова целился в нас. Но Рыбкину не пришлось подставляться под удар.

Перед нами вдруг очутился Эрантис. Его фигура словно вытекла из сумрака. Я наблюдал за происходящим как в ускоренной съемке – явно благодаря адреналину.

Когда Эрантис бросился к противнику, на одной его руке уже не было привычной белой перчатки. Вторую же он сорвал единым плавным движением – прямо зубами. Я увидел, как его кожа покрывается письменами фиолетового цвета, а ногти отрастают, становясь когтями. Он выставил ладони и… впитал шипы.

Наш враг замер, явно оценивая ситуацию. Но промедление длилось не дольше мгновения. Теперь он наколдовал всего один шип – зато такого размера, что его можно было бы использовать как таран. Тут и площади обеих ладоней Эрантиса не хватит, чтобы его поглотить!..

Дворецкий сорвался с места ему навстречу. Он с кошачьей грацией подпрыгнул на невозможную для человека высоту и, словно играя, двумя пальцами коснулся шипа, корректируя направление его полета. Секунду спустя тот вонзился в пол в нескольких метрах от нас. Грохот был жуткий! Каменная крошка и ядовитые брызги взвились над воронкой, за ними последовали густые темно-зеленые клубы дыма.

Я, словно зачарованный, следил за происходящим, как вдруг…

Сзади меня начала разворачиваться еще одна битва.

Наша воровка вдруг вскочила и метнулась к Сабле Тысячи Порезов. Феликс выругался и бросился за ней. Девушка наколдовала два фиолетовых сюрикена и швырнула один в Рыбкина, а второй – в меня.

– Женя, спрячься за колонну! – рявкнул мой напарник.

Я бы с радостью, но сюрикены летают быстрее, чем бегают люди. Ё-мое, я что, сейчас опять в больничку отъеду?!

Но Феликс меня спас: он сложил руки в печать и бросил наперерез сюрикену энергетический шар. Они столкнулись прямо у меня перед носом и, завибрировав, вскоре взорвались, – к счастью, я уже успел отскочить.

Как и приказал Рыбкин, я спрятался за колонну. Оттуда я видел, как девушка выхватила Саблю Тысячи Порезов и начала наколдовывать сюрикен за сюрикеном – но уже не кидала их в Рыбкина, а строила что-то вроде лестницы наверх, к балюстраде. Она поднималась легко, как акробатка.

Феликс кинулся следом – но нижние сюрикены тотчас исчезли. Выругавшись, Рыбкин попробовал просто сбить воровку энергетическими шарами – но первый она остановила еще одной звездочкой, а второй Феликс вынужденно перенаправил ко мне – чтобы спасти от падающей колонны.

Зал сотрясался от разрушений, которые устраивал злоумышленник с галереи. Он продолжал атаковать ядовитыми шипами – Эрантис отбивал их, не особо заботясь о том, куда они попадут в дальнейшем.

Феликс, явно желая догнать воровку, которая уже запрыгнула на балюстраду, бросился к винтовой лестнице в углу зала.

– Эрантис, помоги поймать девушку! – закричал он, явно понимая, что сильно отстает.

Эрантис кивнул и послушно бросился к галерее. Ему для этого не потребовались ни волшебные ступеньки, как у преступницы, ни лестница, к которой мчался Феликс.

Дворецкому хватило пары прыжков.

Первым Эрантис вскочил на одну из сфер с оружием. Но прежде, чем побежавшие по ней защитные молнии сожгли подошвы его лаковых туфель, он уже оттолкнулся и полетел дальше. Чудовищное расстояние!.. Эрантис уцепился за балюстраду. Еще секунда – и он, перебравшись в галерею, настигнет злодея, который прикрывает улепетывающую с саблей в руках подельницу…

Наш враг уже заметно запыхался. Бейсболка слетела с его головы – и я смог лучше его разглядеть.

Он выглядел моим ровесником. Худощавое лицо. Взлохмаченные зеленые волосы, закрывающие один глаз. Радужная оболочка – красная. Проколотая бровь. И – аккуратные клычки. Весь его образ соответствовал некому хип-хоп-стилю.

– Ну и монстр! – воскликнул парень и грязно выругался, совсем не обрадовавшись появлению Эрантиса перед собой.

После чего метнул еще один огромный шип прямо в балюстраду. Сила удара была такова, что вся секция рухнула – вместе с дворецким. Я мог бы испугаться за Эрантиса, но не успел: еще не отзвучало эхо разрушения, а он уже выступил из зеленого дыма, стряхивая с плеча пылинки. Эрантис выглядел таким же изысканным и хладнокровным, как всегда, несмотря на то что его фрак местами разъедал яд.

Его глаза, пылающие фиолетово-оранжевым светом, снова стали нормальными; черные когти втянулись, превратившись в аккуратные ногти; а письмена на тыльной стороне ладоней исчезли. Серебряные волосы длиной до бедер оставались непозволительно гладкими и расчесанными. Эрантис наклонился и поднял все еще безупречно белые перчатки. Ко мне он подошел уже абсолютно порядочным, цивильным дворецким, достойным службы при каком-нибудь монархе.

Вокруг царило разрушение… Дым, дыры в полу, шипение кислоты.

– Позволю себе отметить, что этот зеленоволосый злоумышленник крайне неэлегантен. – Эрантис едва заметно поморщился. – Ему требуется перевоспитание.

– Почему ты не догоняешь их?! – ошарашенно воскликнул я. – Они же убегают!

Оба преступника и Феликс уже исчезли в дверном проеме галереи.

– Приказом госпожи было защищать вас, а не охотиться, – сказал Эрантис. – Я и так сделал в этом бою слишком много.

Меня ужасно разозлил его ответ. Что за самодовольный ленивый индюк! Там же Феликс, эй! Ничего не закончено! Воры куда-то сваливают вместе с саблей! Мысленно проклиная Эрантиса, я сам уже бежал по той же лестнице, что и мой напарник за минуту до этого. Я только надеялся, что, если догоню, не стану обузой.

Я не хочу быть обузой! Больше никогда – никогда – я не хочу быть таким беспомощным, как сейчас, вынужденным прятаться вместо того, чтобы сражаться!

Но не успел я преодолеть и половины лестницы, как…

ВШУХХХХХХХХХ.

Зал целиком: пол, колонны, балюстраду, свод, вертикальные и горизонтальные поверхности – затянуло золотисто-оранжевой пленкой. Будто все вокруг, не считая нас с Эрантисом, покрыли слоем магического лака. Дверные проходы тоже заволокла эта штука.

– Что это? – ахнул я.

– Это щиты астиномов, – соизволил объяснить дворецкий. – Они прибыли. Рекомендую оставаться на месте, чтобы вас не приняли за преступника.

Вскоре послышался топот. В зал вошло с полдюжины ангелов в одинаковых одеяниях, изобилующих какими-то ремешками, с мечами наперевес.

Двое из них держали… Феликса, закованного в наручники.

– Вместо того чтобы поймать преступников, эти гении арестовали меня, – закатил глаза он.

Я изумленно открыл рот – тогда как еще один астином уже деловито застегивал наручники на моих запястьях.