Двери в зал снова захлопнулись. Фигура так и осталась лежать на земле, не в силах подняться.

– Юнь Ин?

Чун Цзы первой разглядела лицо и была потрясена. Разве она не была ранена вместе с Янь Чжэньчжу? Разве не лежала без сознания?

Юй Ду тоже изменился в лице.

– Ловящая сны!

Юнь Ин сейчас была одета в пурпурное, ее волосы были совершенно белыми. Пурпурные глаза сверкали гипнотическим светом, а тело источало дурную, чуждую бессмертным ауру. Если бы не лицо, Чун Цзы вряд ли бы ее узнала.

Син Сюань вздохнул:

– Так вот оно что. Неудивительно, почему она смогла обмануть мое гадание.

– Достойно почтенного Ло Иньфаня. Даже не обидно попасться такому в руки. – Юнь Ин, тяжело дыша, медленно встала на ноги. – Неплохо. В тот год я получила приказ от хозяина проникнуть в школу Наньхуа, чтобы действовать изнутри. Кто же знал, что владыка поступит так глупо. Мы были почти у цели, но все пошло прахом. Иначе этот старик, Небесный владыка…

Соученики Минь Юньчжуна погибли во время вторжения Ни Луня. Он принимал эту ситуацию близко к сердцу, поэтому, когда Юнь Ин попыталась нелицеприятно высказаться о Небесном владыке Наньхуа, Минь Юньчжун не смог сдержаться. Яростно взревев, он ударил ладонью, целясь в ее направлении.

Ло Иньфань погасил его выброс духовной силы, но Юнь Ин все равно была отброшена в двери зала. Когда она упала на пол, кровь хлынула из ее рта.

Однако ненависть Минь Юньчжуна не утихла, и он собирался ударить снова.

– Магия демонов снов способна заполнить небо и пересечь море, она затрудняет гадание, – удержал его Юй Ду. – Тот инцидент с Чун Цзы и жетоном Верховного демона… Ты все устроила?

Юнь Ин спокойно вытерла кровь с губ.

– Я видела ее темный дух и подумала, что она может быть как-то связана с владыкой. Потому околдовала и заставила применить чары Крови, чтобы разрушить печать на жетоне Верховного демона.

– Я не увидел на ней наложенных чар, – сказал Син Сюань. – Значит, ты успела вовремя их разрушить. Позже у меня было подозрение, что это дело рук демоницы грез из демонического дворца Девяти глубин. Не ожидал, что в деле замешан прежний соратник Ни Луня.

– В те годы демоница грез была всего лишь правой прислужницей моего хозяина, – надменно ответила Юнь Ин. – Магия демоницы грез ничтожна, разве может она сравниться с магией владыки?

– Левой рукой Ни Луня был Тянь Чжисе, а правой – Демон кошмаров. Мы всегда подозревали Тянь Чжисе, но в корне ошибались. Демон кошмаров тоже в школе Наньхуа? – спросил Юй Ду.

– Не знаю, что думают другие о вашей школе Наньхуа, но мой хозяин ни во что ее не ставит. Гора Наньхуа даже пальца его не стоит.

Хотя это и звучало высокомерно, Демон кошмаров действительно славился своей гордыней. Чтобы он присоединился к бессмертным в качестве обычного ученика… Это как-то совсем не вяжется с его характером.

Юй Ду кивнул:

– Так, значит, именно он придумал план, как сорвать обряд очищения демонического меча. И Вань Цзе подставил тоже он.

Юнь Ин не стала отрицать.

– Меч владыки не должен быть очищен. Чу Буфу был выбран как хозяин меча как раз для того, чтобы этого не произошло. Позавчера я сказала демонической змее Пустых небес, что душа Чу Буфу все еще находится внутри меча. Затем застала Янь Чжэньчжу врасплох и нейтрализовала учеников, охраняющих дорогу. – Говоря это, она обернулась к Чун Цзы. – К моей досаде, Чун Цзы пришла раньше, чем я успела добраться до горы. Она позвала Дуань Чэньфэя, едва не разрушив мои планы. После того как я убила Дуань Чэньфэя, они уже успели добраться до вершины горы. Вэнь Линчжи впустила Чун Цзы внутрь, избавив меня от хлопот…

Вэнь Линчжи побледнела:

– Что за вздор ты несешь!

– Раз ты смогла навредить Дуань Чэньфэю и остальным, почему сделала исключение для Чун Цзы? – произнес Минь Юньчжун.

Юнь Ин замерла на миг, а затем усмехнулась:

– Девчонка рождена с темным духом и может быть связана с владыкой. Она отличается, а значит, прекрасно подойдет для того, чтобы свалить на нее вину, разве нет?

– Чушь! Демоны сильны в искусстве обмана, хочешь защитить сообщников? – Минь Юньчжун усмехнулся в ответ. – Если верить твоим словам, то ученица бессмертного надзирателя зачем-то воспользовалась своим положением и пропустила ее, так?

Вэнь Линчжи вздрогнула и посмотрела на Чун Цзы.

– Я сама вошла, – вдруг сказала Чун Цзы после короткой паузы. – Использовала сонные чары, чтобы усыпить сестру Вэнь.

– Куда тебе, – фыркнула Юнь Ин. – Ты…

– Все это лишь лживые слова! – рявкнул Минь Юньчжун, перебивая. – Ты хотела сбросить свою вину на Чун Цзы, почему же сейчас ее защищаешь? Демон кошмаров еще жив, очень хорошо! Где сейчас твой хозяин? Немедленно призови его, иначе будешь подвергнута пыткам в зале Наказаний!

Юнь Ин громко расхохоталась:

– Где мой хозяин? Да кто ты такой, чтобы я тебе это рассказала?

Минь Юньчжун холодно усмехнулся:

– Мне наплевать на твое упрямство. У меня есть способы развязать тебе язык.

Говоря это, он вдруг почувствовал демоническую ци, атакующую прямо в лоб.

Юнь Ин, не видя иного выхода, уже решила, что лучше умереть. Ее не остановило даже разрушение собственного изначального духа. Она прорвалась сквозь заклинание Ло Иньфаня и атаковала, не жалея сил.

Минь Юньчжун с его уровнем совершенствования, накопленным за тысячи лет, естественно, даже не думал о страхе. Он всей душой ненавидел демонов и был готов ко всему. Холодно хмыкнув, он выпустил меч Пагоды Будды в ее сторону. Одновременно с этим Юй Ду тоже вскинул руку.

Юнь Ин врезалась в двери зала и сползла на пол. Очертания ее фигуры стали расплываться.

– Старик Минь и правда очень силен. Ради последней воли владыки я не пожалею своей жизни. А вы, вы… Ждите! Шесть миров подчинятся демонам!

Услышав о «последней воле», Юй Ду вдруг вспомнил:

– С какой целью Ни Лунь запечатал половину своей силы внутри меча?

– В конце концов все шесть миров встанут на демонический путь!

В зале надолго стало тихо.

– Линчжи! – вдруг громко позвал Минь Юньчжун.

Вэнь Линчжи тут же, дрожа, опустилась на колени.

– Ученица слушает.

– Мы с главой Юем поручили тебе охранять вход в пещеру, потому что были убеждены в твоей надежности. У тебя, без сомнения, были при себе Благовония посланий, так почему же ты их не использовала? Ты ученица бессмертного надзирателя, неужели в твоем сердце есть место для личной корысти? Говори правду! Если соврешь, пощады не жди!

– Я здесь совершенно ни при чем. Это все ложные обвинения… Правда не знаю. Чун Цзы отвлекла меня разговором, а потом вдруг что-то сделала.

– Это правда? – Минь Юньчжун взглянул на Чун Цзы.

Чун Цзы промолчала, что можно было считать согласием.

В подобном случае нет разницы, один человек возьмет на себя вину или два. Незачем впутывать посторонних.

Лицо Минь Юньчжуна немного смягчилось.

– Ты знала, что Чун Цзы тесно связана с этим делом. Твоя халатность навлекла беду!

Вэнь Линчжи низко склонилась:

– Я признаю свою вину и с радостью приму наказание.

– Будешь сидеть лицом к стене три года.

– Слушаюсь.

Встретив холодный взгляд равнодушных глаз, Вэнь Линчжи вздрогнула и нерешительно произнесла:

– Вообще-то, я слышала, как Чун Цзы сказала, что внизу что-то произошло и что брат Дуань отправил учеников, дабы сообщить обо всем главе Юю.

– Слова ничего не доказывают, а мертвых невозможно допросить, – потеряв терпение, отмахнулся от нее Минь Юньчжун. – Глава Юй, что скажешь? Какое наказание здесь необходимо?

«Вот и ему перебросили эту горячую картофелину». Юй Ду горько усмехнулся. Другие, может быть, и не понимают, что для Ло Иньфаня значит его ученица, однако он ясно видел его отношение. Ло Иньфань не только много раз защищал и оберегал ее, но и пренебрег небесным испытанием, уйдя из мира богов раньше положенного. С тех пор как эта девушка попала в школу Наньхуа, она снова и снова создает проблемы, и это нельзя больше игнорировать. Недавний случай идеально подходит, чтобы все решить. Их братские узы крепки, и никакой вердикт не сможет их разрушить. Для младшего брата всеобщее благо всегда было важнее личного. Он должен войти в его трудное положение.

Ло Иньфань никак не отреагировал, и Юй Ду сказал:

– Давайте следовать правилам.

Услышав эти слова, Минь Юньчжун больше не медлил.

– Ты ученица школы бессмертных, но таишь злые мысли. Ты вступила в сговор с демонами и навредила своим соученикам. Сегодня я изгоняю тебя и приговариваю к наказанию Пятью молниями, что разрывают души. Ты принимаешь кару?

Чун Цзы вздрогнула и подняла глаза.

Он тоже смотрел на нее с тем же спокойствием на лице. Чун Цзы опустила взгляд, крепче сжав в руках посох Сияния звезд.

– Я… принимаю.

Минь Юньчжун был суров и упрям, но все же проявлял внимательность к младшему поколению. В конце концов, она ученица Ло Иньфаня и у них уже неоднократно случались разногласия из-за нее. Будет неправильно наказывать ученицу в присутствии учителя. Повернувшись к Ло Иньфаню, он мягко произнес:

– Иньфань, я и глава Юй здесь. Может быть, тебе стоит подняться на пик Пурпурного бамбука?

Ло Иньфань медленно встал, не отрывая взгляда от Чун Цзы, лежащей на земле.

– Она ученица Чунхуа. Нет необходимости затруднять уважаемого Миня и главу.

Минь Юньчжун нахмурился:

– Действительно, это дело учителя и ученицы, – поспешно сказал Юй Ду. – Лучше, если они разберутся сами.

Ночь. Тишина. В главном зале остались лишь двое. Он медленно спустился по ступеням и встал перед ней.

Они восемь лет были учителем и ученицей, и теперь она окончательно разочаровала его. Чун Цзы чувствовала пустоту в душе. Вся ее жизнь – это реальность или всего лишь сон? Если сон, то почему так болит сердце? Если правда – почему она такая жалкая, но судьба все равно выделяет ее из толпы?

Чун Цзы долго молчала, а затем нагнулась и тихонько положила посох Сияния звезд к его ногам. Сделав три поклона, она почтительно замерла на коленях.

Она ведь действительно хотела спасти дядю и из-за этого навлекла на учителя позор. Разорванные души – именно то, что она заслужила. Изгнание… тоже не кажется несправедливым.

Над головой не было никакого движения.

– Простите, я не хотела ставить вас в затруднительное положение.

Чун Цзы коснулась лбом земли, замерев в таком положении.

– У тебя есть что сказать? – Его голос оставался равнодушным: ни злости, ни сожаления. В тишине зала он прозвучал особенно отчетливо.

Чун Цзы чуть приподняла голову и покачала головой.

Она бы хотела остаться на пике Пурпурного бамбука и слушать, как он говорит. Вечно быть с ним и вечно служить. Только она никогда не умела жертвовать всем ради всеобщего блага. Если бы можно было выбирать, то она предпочла бы умереть, чтобы спасти дядю.

– Как долго ты была ученицей дворца Чунхуа? – Иньфань то ли спрашивал, то ли говорил сам с собой.

– Восемь лет, учитель.

Ее голос задрожал. Вероятно, это последний раз, когда она называет его учителем.

– Восемь лет, – повторил он. А затем вдруг добавил: – Я не смог тебя защитить, и в этом мое бессилие. Не смог обучить магии, и это тоже моя вина.

Чун Цзы вскинула голову. Никогда прежде она не была так взволнована.

– Учитель! – воскликнула она с болью в голосе.

– Я сохраню тебе жизнь. Отправляйся на гору Куньлунь и береги себя. – Он медленно прошел мимо, направляясь к дверям.

– Учитель! – Чун Цзы ползла за ним на коленях, чтобы обнять его ноги. – Ученица была непочтительна! Я совершила большую ошибку, и никто не пожалеет, если я умру. Молю, наставник, не злитесь…

Взять ее в ученики было самой большой его ошибкой. Наверное, сейчас он сожалеет и глубоко разочарован. Пусть лучше бранит ее, пусть она умрет от его руки, только бы не слышать этих слов! Эти беспощадные слова, в которых хранилось так много чувств, словно хлыстом жгли ее сердце. Он говорил, что никто не сможет заставить ее покинуть пик Пурпурного бамбука! Она предпочтет умереть в школе Наньхуа!

Она правда осмелилась умолять его не злиться? Ло Иньфань взял себя в руки и повернулся к ней, опустив голову.

– Учитель! – Чун Цзы ухватила его за край белого одеяния, уткнувшись лбом в пол. – Я не послушалась вас. Я не хотела, чтобы дядя умер. Это моя вина. Я причинила столько бед и готова понести наказание. Отныне, наставник, считайте… что никогда не брали меня в ученицы.

Вдруг возникшая Печать Защиты бессмертного отбросила ее в сторону.

Чун Цзы едва не потеряла сознание.

– Значит, ты предала свою школу и вступила в сговор с демонами? – Его голос был таким же ровным.

«Неужели он тоже так думает?» Лежа на земле, Чун Цзы подняла голову:

– Учитель.

– Уходи.

– Я признаю свою вину и молю со всем покончить.

Не успела она договорить, как снова была отброшена.

Ее полубессмертное тело едва ли могло выдержать мощный удар духовной силы бессмертного. Вытирая кровь, она поднялась, еле держась на ногах.

– Я умру, но не уйду!

Неважно, как он ее поймет, она просто не может уйти. Он ее наставник, глава Союза Бессмертных, уважаемый всеми почтенный Чунхуа. Всю жизнь честно заботился о благе каждого. Разве она может позволить ему спасти себя? Ведь это будет означать, что он пренебрег общим благом ради личной выгоды. Если сейчас она уйдет, как люди посмотрят на него? Сможет ли он простить себя? За ее жалкое существование будет уплачена слишком большая цена. Это мучительнее смерти.

В тишине по главному залу разнесся едва различимый звук. Это дрожал демонический меч.

«Ей даруют жизнь, но она так просто от нее отказывается? Букашка, не сдавайся! Нельзя!»

– Дядя! – Чун Цзы резко развернулась.

Едва ощутимое тепло коснулось сердца, такое бережное и отчетливое в холоде зала. Девушка невольно сделала шаг к нему.

Не нужно грустить, не нужно рвать сердце. Это ее собственный выбор. Она просто не хочет снова доставлять наставнику проблем. Ее рождение – уже ошибка. Она думает неправильно, действует неправильно. Только создает неприятности. Но она ни о чем не жалеет. По крайней мере, дядя верил ей и любил ее.

«Дядя, возьми меня к себе».

– Назад, – раздался холодный голос.

Чун Цзы как будто не слышала, медленно, почти ползком приближаясь к мечу. Ло Иньфань молча и равнодушно наблюдал за ее маленькой фигурой.

Следующая хозяйка демонического меча, пешка Ни Луня. Неужели ее нынешняя жизнь закончится так?

Он собственноручно покончит с этим.

Бессмертный закрыл глаза и медленно поднял правую руку. Энергия сгустилась, собираясь на ладони и формируя огромный смерч.

Меч Разгоняющий волны был хладнокровно извлечен из ножен.

Повисла тишина. Кажущаяся хрупкой энергия меча на самом деле содержала силу, способную уничтожить все сущее. Один удар Нирваны, техники высшего уровня, сконцентрировавшей сотни лет совершенствования, разрушит не просто тело – он рассеет души.

В миг, когда ее хрупкая рука коснулась демонического меча, сердце неожиданно успокоилось.

Она знала, что он должен это сделать сам. И все же, когда пришло время, ей стало немного грустно.

Наставник ведь не знает, как она старалась быть для него хорошей ученицей. Быть рядом с ним, растирать ему тушь, подливать чай, провожать и встречать у источника Четырех морей, видеть его улыбку или нахмуренные брови, слушать его наставления, добиваться благосклонности… Просто быть рядом и никогда не разочаровывать. Она правда хотела этого больше всего на свете.

Только не может сделать и не сможет никогда.

Ее мучительная тайна, так долго и бережно скрываемая, приносила сладкую радость и одновременное отчаяние. К счастью, он никогда не узнает правду, иначе кроме досады почувствует еще и отвращение.

Она не смела поднять на него взгляд. Боялась, что если посмотрит, то не сможет расстаться.

Слабый свет озарял ее лицо. Крепко сжав меч, она все же посмотрела на учителя. В больших бездонных глазах не было ни грусти, ни страха, лишь едва заметная надежда на освобождение от мук. Больше не будет страданий. Не будет несправедливых обвинений и недоверия. Не будет опасений, что тайна раскроется. Ничего не будет.

Она так хотела, чтобы он верил ей.

Так жалела, что он не может ее простить.

Если нельзя простить, то пусть забудет обо всем.

Такой человек, как он, думающий только о всеобщем благе, наверное, легко выбросит ее из сердца.

Почувствовав опасность, угрожающую его хозяйке, посох Сияния звезд поспешил приблизиться и ткнуться ей в руки, давая знак бороться. Однако в следующее мгновение он вновь с беспокойством закружил вокруг.

Ло Иньфань будто ничего этого не замечал, продолжая смотреть на свою руку. Сердце было пусто.

Что он делает? Ах да, собирается убить проклятую ученицу. А в чем вина? Любая ошибка в прошлом или будущем – вот ее вина.

Быстро развернувшись, он вышел из зала.

Дверь распахнулась, и внутрь прорвался сильный ветер. Его белые одежды доставали до земли, а рукава развевались на ветру. Стройный высокий силуэт выглядел равнодушным и одиноким. Шаги были спокойными и уверенными. Он был так близко и так далеко.

В дверях зала не было видно ни неба, ни земли, лишь бесконечная ночь.

Так же, как в их первую встречу. Молодой небожитель стоял в дверном проеме, словно только что спустился с неба. Величественный, далекий от всего мирского, истинный спаситель всех невинных. Почти бог.

Тогда он сказал плачущей девочке, что возьмет ее в ученицы.

Прошло восемь лет. Восемь прекрасных лет, которые пролетели слишком быстро. И вот он уходит так же бесшумно, как появился. Теперь они все дальше друг от друга. Он уходит в эту пустоту между небом и землей, даже не повернув головы.

Пришел и ушел. Не осталось ничего.

В холодном главном зале была лишь она одна. Меч Разгоняющий волны безо всякой пощады готов был обрушиться на нее. Луч Нирваны вот-вот заберет ее в другой мир. В мир, в котором она никогда не была. Тело и сознание расплывались, четким был лишь взгляд. Взгляд, прикованный к дверям.

«Ненависть?»

Она одержима им, и нет спасительного средства. Его руки, его губы, объятия, голос – давно выжжены в ее сердце. Самые прекрасные воспоминания ее короткой жизни. Разве может она ненавидеть?

Хотя, возможно, всего чуть-чуть.

Ее жизнь и так коротка. Столько сомнений, недоверия. Даже в последний миг он не может ей поверить?

Если перерождение действительно есть, она не хочет в следующей жизни быть его ученицей. А если не ученицей, то как она сможет быть с ним рядом?

К счастью, для нее перерождения не будет. На сердце вдруг стало легко. И ненависть, и любовь – все исчезло. Чун Цзы медленно закрыла глаза.

Бесшумный вихрь приблизился, меч Разгоняющий волны нанес удар, и ровно в тот же миг демонический меч в руках Чун Цзы тихонько зазвенел и из него выпорхнула едва различимая белая тень.

В пустом зале раздалось лишь эхо от падения демонического меча. Больше в нем не было никого. Почти одновременно с этим к дверям подбежали Му Юй, Янь Чжэньчжу, Чжо Хао и несколько других учеников. Увидев, что произошло внутри, они потрясенно замерли. Минь Юньчжун и Юй Ду торопливо обошли их, входя в зал, и, осмотревшись, одновременно с облегчением выдохнули.

Серьезная угроза была устранена, Минь Юньчжун почувствовал одновременно облегчение и легкую тревогу. Он не ожидал, что Ло Иньфань сделает это собственными руками. Если подумать, они с Юй Ду вынудили его убить собственную ученицу. Этот узел будет сложно распутать. Повернувшись, он посмотрел на Юй Ду.

В конце концов, Ло Иньфань остался прежним: жестким и безжалостным, если того требуют обстоятельства. Юй Ду покачал головой. Он не решался вновь поднимать эту тему. Лучше подождать, пока все уляжется, а уже потом подобрать ему ученика получше.

– Вопрос решен. Не стоит больше об этом говорить. Уходите, – приказал глава Юй.

Ученики разошлись, не смея ослушаться. Му Юй молча вошел в зал, чтобы забрать демонический меч. Янь Чжэньчжу так горько рыдала, что ее мужу пришлось увести ее силой. Только Чжо Хао продолжал стоять на прежнем месте, а вместе с ним осталась и Минь Суцю.

Юй Ду принял демонический меч и передал Минь Юньчжуну.

– Пожалуйста, поместите его обратно в пещеру. Я поговорю с главами школ и все им объясню.

Минь Юньчжун кивнул и вышел за дверь. Вэнь Линчжи последовала за ним.

– Учитель…

– Думаешь, твой учитель глупец? – холодно перебил ее Минь Юньчжун. – Я пощадил тебя только потому, что Чун Цзы была рождена с темным духом и должна была исчезнуть. А тебе стоит поостеречься.

Вэнь Линчжи замерла на миг, а затем опустила голову и прошептала:

– Слушаюсь.

Одетый в безупречно белое, с длинными волосами, струящимися по плечам, под взглядами тысяч глаз, он все так же спокойно и уверенно спустился по каменной лестнице, прошел по главной дороге и поднялся на вершину пика Пурпурного бамбука.

Яркая луна опустилась за гору, и над водами источника Четырех морей поднялась холодная дымка.

Сильный горный ветер раздувал волосы, и несколько прядей упали ему на лоб, придавая немного потерянный вид.

Замедлив шаг, он остановился у каменного моста. Сверкнула холодная вспышка, и меч Разгоняющий волны вернулся к хозяину, излучая чистый прекрасный свет. И все же в данный момент он отчетливо различил легкий запах крови.

Яд желания, сидящий внутри, снова зашевелился. Он не стал подавлять его, позволил расползтись по телу.

Это было странное чувство: абсолютная пустота в сердце. Оно не болело, просто стало на удивление пустым.

Он не понимал.

«Так ощущается ненависть?» Он ненавидел себя за то, что плохо присматривал за ней, плохо учил. Ненавидел ее за то, что она была такой непослушной, за безрассудство, за то, что впустую потратил на нее много усилий.

Посох Сияния звезд следовал за ним, кружась рядом. Но вдруг остановился.

Ло Иньфань отстраненно наблюдал, не выказывая никаких эмоций.

Разве его дух не праведен по природе? Почему же он ее защищал? Это ведь явно была ее вина. Она ослушалась. Проклятье! Она заставила его отдать ей все силы, а сегодня еще и вынудила сделать все самого!

На поверхности воды отражался зал на главной вершине. Люди расходились, все закончилось.

Хозяйка погибла, духовная энергия посоха Сияния звезд почти иссякла, и он едва держался в воздухе. В момент, когда он должен был упасть, Ло Иньфань наконец протянул руку и подхватил его в воздухе.

В шорохе бамбука он услышал прошлое. Разговоры, долгие дни и ночи, проведенные вместе с Чун Цзы на берегу источника Четырех морей. Учитель и ученица были вместе. Он помнил это, но воспоминания словно размыло.

«– Я обязательно научусь магии, чтобы помочь учителю справиться с демонами. Буду защищать учителя!

– Почему ты говоришь, что защитишь своего учителя, но забываешь о школе Наньхуа и всех простых людях в этом мире?

– Наставник защищает все живое на земле, значит, защищая наставника, я защищаю и всех остальных».

…

Посох в его руке был прохладным и излучал невыразимую печаль. Трудно было сказать, кому принадлежало это чувство.

Он вдруг вспомнил ту лунную ночь.

«– Я, как твой наставник, надеюсь, что и ты не станешь впредь принижать свою значимость, а будешь заботиться обо всех живых существах, как то делают звезды на небе. Пусть этот посох называется “Сияние звезд”».

Острая боль вдруг пронзила сердце. Яд разлился по телу. Что-то липкое и солоноватое вытекло из уголка губ.

Она ошибалась. Ошибалась. Он ведь никогда не думал, что зря взял ее в ученицы. Другие не знали ее, но разве мог он не понимать?

Пусть она родилась с темным духом, пусть не могла изучать магию… Да, его ученица никогда бы не добилась славы, однако он не жалел бы об этом. Поскольку знал, что у нее доброе сердце, и гордился ею.

Даже несмотря на то что она принимала зависимость за любовь и мечтала о несбыточном, он не винил ее. Не страшно, думал он, пройдет время, и она придет в себя. Все эти годы она терпела несправедливые обиды, чтобы не подставить его. Бессмертный прекрасно все видел. Над ней издевались демоны желаний, а он не успел к ней на помощь. Никто не знает, как он был потрясен, ранен и зол в тот момент. Зол на нее. За то, что была такой глупой, за то, что не дорожила собой, за то, что была готова умереть, лишь бы он ничего не узнал. Она берегла его репутацию ценой своей. Глупость!

И тем не менее он притворялся, будто ничего не знает. Он был бессилен.

Она была всего лишь глупым добрым ребенком, которого все использовали. Терпела несправедливость и брала на себя вину. Она отказалась уйти, соглашаясь на смерть. Все это было предначертано. В тот день, когда он впервые привел ее на пик Пурпурного бамбука, она так крепко цеплялась за него, боясь отпустить. Безгранично доверяла ему, терпела издевательства других учеников, приняла изгнание на гору Куньлунь, терпела невзгоды в землях Вань Цзе, терпела его собственные упреки и обвинения без единой жалобы. Разве могла она быть в сговоре с демонами? Все видели это. Разве мог он, ее учитель, не видеть?

Она ошибалась, ведь изначально не нуждалась в его прощении.

Он растил ее, учил, но при этом всегда был начеку. Его отказ обучать ее магии и вечная тревога – всего лишь признаки недоверия. Наверное, после всего, что происходило с ней, он начал терять уверенность в самом себе и так же, как Юй Ду и остальные, принялся винить ученицу, считая, что ее смерть – лучший выход. То был всего лишь предлог. Тщетная попытка облегчить смятение в сердце. Договор со своей совестью.

Если нельзя остановить, стоит отступить. Покориться судьбе.

Минь Юньчжун? Юй Ду? Никто бы не смог приговорить ее к смерти. Только он. Его отказ бороться за воспитанницу причинил наибольший вред. Он мог лгать ей, мог лгать всем, только не себе. Восемь лет он был рядом. Знал ее характер, ее мысли. Она всегда была ему верной ученицей. Всегда. Он беспокоился за нее, злился, но никогда не чувствовал разочарования.

Она не была ни в чем виновата, но ей было суждено оказаться брошенной.

Странная судьба, роль разменной монеты в игре демонов, необъяснимая связь с жетоном Верховного демона… Что могла она принести миру бессмертных: благополучие или гибель? Он должен был сделать выбор. Этот выбор был самым правильным. Но что с того?

Ничего из этого не снимало его долга перед ней. Как глава Союза Бессмертных, разве имел он право приносить в жертву невинного ребенка лишь из-за того, что тот был рожден с темным духом? Платить за спокойствие бессмертных ее жизнью, сдаться перед судьбой – это лишь показывает его бессилие. Он вообще недостоин был зваться ее наставником!

Яд разлился по жилам, обреченный на всю жизнь остаться с ним. Только больше не будет в этой жизни ни ненависти, ни любви.

За спиной раздались шаги. Кто-то явно хотел быть услышанным.

Подавив яд желания, Ло Иньфань медленно поднял руку, равнодушно стирая с губ следы крови.

Меч Разгоняющий волны пронзил каменный мост, войдя в него по самую рукоять.

– Брат! – Юй Ду вздрогнул.

– Этот меч бесполезен. Достаточно, – спокойно произнес Ло Иньфань и медленно направился к залу.

За главной вершиной горы Наньхуа меч Восьми пустошей сиял мягким голубым светом. Молодой человек в белом стоял на клинке, холодно глядя на девушку напротив.

– Зачем ты это сделала?

– Думаешь, это я?

– Именно ты пустила слух об осколке души Вань Цзе.

– Кто тебе сказал?

– И это ты впустила ее в пещеру, – холодно продолжил Цинь Кэ. – Но почему? Ты ведь всегда была с ней бессердечна.

Вэнь Линчжи побледнела как полотно и, холодно усмехнувшись, добавила:

– Да, в твоих глазах я всегда была жестокой, злой и бессердечной. – Она подняла на него взгляд. – Это правда, я ненавидела Чун Цзы. Ненавидела с первого дня нашей встречи. Она была просто уродливой нищенкой без положения. С какой стати ей так повезло, что она стала ученицей почтенного Чунхуа! И ты! Чем сильнее защищал Чун Цзы, тем сильнее я ее ненавидела! Внешность, способность к магии… чем она лучше меня?!

– Из-за этого…

– Цинь Кэ, ты мне нравишься. И что?

Молчание.

– Это моя одержимость, тщетная фантазия. Я пренебрегла нормами морали. Забыла о стыде. Можешь смеяться надо мной! – Две хрустальные слезинки скатились по красивому лицу. Вэнь Линчжи вдруг вскинула голову и резко сказала: – Сегодня я говорю с тобой прямо. Не знаю, чьих это рук дело, но я непричастна. У меня все же осталась гордость. Наверное, она сама искала смерти.

Цинь Кэ долго молчал.

– Я слышал, что ты распространила новость об осколке души Вань Цзе.

– Чьи-то слова заслуживают больше доверия, чем мои? – Вэнь Линчжи грустно усмехнулась. – Кто бы мог подумать, что ты так глуп! Если бы я распустила этот слух, думаешь, каждый встречный знал бы, что я тут замешана? – Она смотрела на него, не отрывая глаз. – Я Вэнь Линчжи, ученица бессмертного надзирателя. Может быть, я и жестока, но даже в гневе не стала бы причинять вред своей соученице!

Цинь Кэ не шевелился.

– Когда ты взял Чун Цзы с собой в школу Куньлунь, кто-то написал письмо главе Юю. Ты думал, что это я, верно? Но все не так, ведь я знала, что это навредит тебе. Зачем же мне доносить?

– Если не ты, то…

– Кто? Не догадываешься? К ней дважды сватались из школы Цинхуа. Молодой господин Чжо пользуется успехом у учениц. Не только я могла узнать от своего учителя новость о сватовстве. Когда Чун Цзы молила меня о помощи, я почувствовала неладное. Хотела остановить ее, но она настаивала. Она была мне неприятна, поэтому я не стала упираться.

Девушка незаметно смахнула слезы.

– Раз уж все так вышло, пора навсегда выкинуть тебя из сердца. – Заметив, что он хочет что-то сказать, она резко перебила: – Не нужно утешений. Я не нуждаюсь в них! Если я, Вэнь Линчжи, снова увлекусь тобой, поступи со мной, как с этим мечом.

Раздался резкий звук, и меч переломился надвое.

Цинь Кэ не успел ничего предпринять. Он дернулся, стоя на мече Восьми пустошей, а затем медленно опустил руки. Хотел что-то сказать, но промолчал.

Вэнь Линчжи отвернулась и решительно ушла.

Долгая ночь прошла, однако двенадцать пиков горы Наньхуа по-прежнему хранили тишину, словно не желая просыпаться.

В предрассветных сумерках из школы Наньхуа выскользнула неясная фигура.

Утренний ветерок развевал белый плащ и шарф, скрывающий лицо. Видны были лишь холодные сияющие глаза, обрамленные длинными ресницами. Словно сон, словно иллюзия.

– Все-таки умерла.

– Это ты.

Ван Юэ возник из облаков, словно призрак. Его черный плащ был на удивление неподвижен на ветру. Из-под капюшона виднелась лишь нижняя часть лица. На руке по-прежнему тускло сияло пурпурное кольцо духа воды, завораживая блеском.

Глаза фигуры в белом блеснули. Она вскинула руки.

– Кто ты?

– Ты меня не знаешь, но я знаю тебя.

– Повелитель демонов Цзю Ю не обладает такой силой.

– У меня есть своя, и ее достаточно, чтобы раскрыть тебя.

– Не пройдя Призрачные врата, нельзя переродиться. У меня есть способ продолжить ее становление демоном. Лишь она может разрушить печать на жетоне Верховного демона и призвать демонов Пустых небес. И лишь я могу помочь ей добиться успеха.

– Хм-м-м, – протянул Ван Юэ. – Но какая мне польза от этого?

– Тебя ведь не устраивает текущее положение. У тебя есть амбиции, но, если не пересмотришь приоритеты, будешь вечность добиваться перемен, – спокойно ответила фигура, одетая в белое, ее ресницы чуть дрогнули. – Ты возглавил атаку на школу Наньхуа, чтобы помочь нам сохранить меч владыки. У нас одна цель, не так ли?

Ван Юэ не отрицал, но и не подтверждал эти слова.

– Она уже мертва.

– Это было неожиданно. Не думал, что такое произойдет, – вздохнула фигура в белом. – К счастью, я подготовился заранее и могу все исправить.

– Как?

– Ты ведь помнишь, что владыка Ни Лунь стал демоном лишь после трех перерождений? Смерть – не конец.

– Буду с нетерпением ждать. – Ван Юэ улыбнулся безжизненной улыбкой, развернулся и исчез.