После того, как объявили о помолвке Йорика и Риши, Йохан и его жена Дамона вместе с дочерью торжественно покинули Ривсбург под всеобщее ликование. Свадьбу назначили на весну следующего года. Йорик, похоже, был доволен, хотя вряд ли его мнение по этому поводу спрашивали. Риша, с ее ярко-рыжими волосами и жизнерадостной улыбкой, выглядела вполне милой, но не вызывала у меня особого восторга. Впрочем, ради Бандора я не стал делиться своими впечатлениями.

Бандор остался в крепости Ульфкель, чтобы вместе со мной продолжить обучение у Полурукого. Мы не говорили о подслушанном разговоре, а я изо всех сил старался забыть о том, что он вообще состоялся. Конечно, все мои усилия были тщетны, ведь каждый день я видел Этту. Возможно, у меня разыгралось воображение, но всякий раз, когда наши взгляды встречались, она, казалось, смотрела на меня не так, как раньше. Не слышала ли она топот ног, бегущих по секретному коридору, не догадывалась ли, что за ее разговором с моим отцом следили?

Я ждал, когда отец объявит мне о своих планах насчет моей помолвки с Фрейей. Однако дни шли, превращаясь в недели, отец молчал, и я понял, что никакого разговора пока не будет. Мне пришло в голову, что решение за Гаутаром, значит, еще остается шанс, пусть и ничтожный, что он не одобрит наш с Фрейей союз. Браки по сговору были обычным делом среди знатных семейств, и я это прекрасно знал, просто никогда не задумывался, каково придется мне, когда придет мой черед. Больше всего меня злило то, что я не могу распоряжаться собственной жизнью. Хотелось взбунтоваться! Однако таким образом я признал бы, что подслушал разговор отца с его советниками. Отец наверняка вспылит; потому я старался его избегать. Точно так же я сторонился Йорика, хотя это и было несправедливо. Сейчас, вспоминая то время, мне стыдно перед братом, ведь он, скорее всего, испытывал похожую злость и моя поддержка ему не помешала бы. Я же чересчур увлекся собственными воображаемыми муками. Десятилетние мальчишки часто думают только о себе.

Вскоре в Ривсбурге заговорили не только о предстоящей свадьбе Йорика. В году двести втором клан Ворунд продолжил совершать набеги по всему нашему побережью: установилась хорошая летняя погода, что позволило кораблям Адальрика Асмарсона заходить далеко в Редфарское море. С юга, из Ромсдаля, пришли вести, что Гаутар Фалруфсон с трудом обороняется от врагов, а корабль под черными парусами, принадлежащий Тюрвингу Черноглазому, видели у наших берегов. Отец отправил больше людей в Ромсдаль, сократив число дозорных отрядов, и стычки с вражескими воинами стали происходить ближе к Ривсбургу. Дружине Йохана пришлось отражать набеги клана Норлхаст, возглавляемого ярлом Сигурдом Альбриктсоном, который видел, что ривсбургское войско заметно поредело. Говорили, что на памяти нынешнего поколения Ривсбург никогда не страдал от таких безжалостных вторжений, и с каждым из них власть отца понемногу слабела.

Все это побудило меня еще усерднее учиться владению оружием. В то время как Бандор предпочитал топор и молот, мне из-за моей худобы больше подходил меч. Вскоре я смог впечатлить учителя своей природной ловкостью и немного погодя сменил деревянное оружие на меч из затупленной стали. Он был гораздо тяжелее, и я не сразу к нему привык, но с каждым месяцем мое тело крепло и наливалось силой. Спустя короткое время я на равных сражался с Брамом, Бандором или другими ребятами постарше, тоже учениками Полурукого, а порой и превосходил их. Чуть позже к нам несколько раз присоединялся Хаарл: Ольфриду хотелось посмотреть, каких успехов мы достигли по сравнению с теми, кто уже был в дружине Финнвида. В отместку за насмешки Хаарл с радостью насажал мне синяков. Получив по заслугам, мы с Брамом старались больше не дразнить Хаарла.

Все летние месяцы недруги продолжали топить наши торговые корабли. Не щадили ворундцы и суда Хельсбурга и Виттага, лишая нас самых необходимых припасов и истощая нашу казну, поскольку торговля начала хиреть. Никогда еще жители Ривсбурга так не ждали зиму, которая принесла с собой знакомые завывающие ветры и свирепые штормы с Бескрайнего океана. Когда коварное море наконец загнало врагов обратно в их порты, мы получили долгожданную передышку. Йохан и мой отец договорились, что Бандор проведет в крепости Ульфкель всю зиму. Мне было радостно, что приятель останется со мной, но в глубине души я понимал: отец просто счел путешествие сына своего друга на север слишком опасным.

В общем, в тот год клан Ривсбург наслаждался миром, который суровая зима принесла на наши земли. Пока Бандор, Брам, Хаарл и я грелись у пылающего очага в Большом зале, Дарри развлекал нас романсами и легендами. Чувствуя настроение людей, он пел о других временах, когда нашему клану приходилось нелегко. Баллада о Хроаре Хельстромсоне, шестом вожде, пробудила воспоминания о том, как в прошлом мы одержали победу над Ворундом, хоть это и стоило Хроару жизни. Когда Дарри замолк, даже у Ольфрида на глазах были слезы. Я же понимал, что нам тоже довелось жить в такое время, которое воспоют скальды и поведают о нем будущим поколениям.

* * *

Весна принесла в равной мере и страх, и радость. Море успокоилось, и Адальрик вновь послал Тюрвинга Черноглазого с его кораблями в набег на наши берега. Суда Брунна Четыре Ветра охраняли побережья, стараясь отогнать разбойников и не дать им высадиться, но, несмотря на их усилия, на сторожевых башнях все чаще пылал огонь, взывая о помощи. Когда враги появлялись возле Ривсбурга, отец сам возглавлял войско и вместе с Финнвидом и Джури отражал нападение. Однако из более отдаленных земель клана приходили мрачные новости: скот угнали, урожай сожгли, людей либо убили, либо увели в рабство. Всякий раз, получая подобные вести, отец выглядел еще более усталым и поседевшим от забот.

Единственным, что радовало жителей Ривсбурга, была предстоящая женитьба Йорика на Рише. Брат, казалось, искренне хотел сделать последний шаг, чтобы стать мужчиной, а о чем бы ни говорил Бандор, в его речах сквозила гордость за сестру. Я же держал свои мысли при себе с тех пор, как понял, что и в моей жизни брак по сговору сыграет важную роль. Впрочем, отец пока не заговаривал со мной о Фрейе. Возможно, он был слишком занят приготовлениями к свадьбе Йорика, а сам я, конечно, не собирался затрагивать эту тему.

* * *

Утром в день свадьбы брата в воздухе повис густой морской туман. Мне приготовили праздничный наряд, и я торопливо оделся, спасаясь от утренней прохлады ранней весны. Крепость гудела от радостного возбуждения, когда я, никем не замеченный, пошел в поварню в поисках завтрака. Слуги деловито сновали туда-сюда, словно пчелы в улье, исполняя одно поручение за другим. На церемонии должны были присутствовать и Йохан, и Гаутар, что соответствовало положению Йорика как будущего вождя. Отец не поскупился на празднество по поводу столь важного события.

В этот день у меня была лишь одна задача: выглядеть представительно. Не желая навлечь на себя гнев отца, запачкав или испортив одежду, я разыскал Бандора, и мы провели утро вдвоем, играя в зале в тавлеи. Бандор радовался, вновь встретившись с семьей после долгой разлуки, и пребывал в хорошем расположении духа. Мне вдруг пришло в голову, что сегодня мы действительно станем братьями, ведь наши семьи породнятся. Нельзя было и мечтать о лучшем друге или родиче, и я впервые за день ощутил праздничное настроение.

Каким-то чудом нам двоим удалось избежать неприятностей, пока не пришло время отправляться в рощу. Поначалу спорили о том, не провести ли церемонию в безопасных стенах крепости Ульфкель, но отец и слышать об этом не хотел, и Финнвид вскоре отказался от этой затеи. Задолго до того, как Ривсбург укрепили, люди нашего клана заключали браки в священной роще, которая росла за городом неподалеку от леса. Несложно было понять, почему Финнвид тревожится: открытое место тяжелее защитить от вражеского нападения. Ответ отца был резким, как удар боевого молота: Кольфинн Марлсон не намерен трусливо прятаться и тайком женить своего сына! Когда свадебная процессия вышла из Ривсбурга и начала подниматься по холму к лесу, мне стал ясен замысел отца. К лучшим бойцам Кольфинна присоединились Йохан и Гаутар, и оба они стремились показать силу своих семейств. Ругга Скала гордо стоял рядом с Пэтром Хамарсоном и Кауном Быстрая Сталь. Гаутара тоже окружали великие воители: рослый Аудвин Крепкий Щит и Домар Дуб. Когда полуденное солнце блеснуло на отполированных доспехах и стальных клинках наших воинов, мое сердце наполнилось гордостью. Только самые отчаянные ворундские головорезы осмелились бы напасть на такое войско в погожий весенний день.

Стоя перед своим народом на том самом месте, где много лет назад наш отец поклялся в верности нашей матери, Алайне, Йорик выглядел спокойным и уверенным. В пятнадцать лет брат выглядел скорее мужчиной, чем юнцом. Он был всего лишь на дюйм или около того ниже отца, и через два-три лета наверняка бы его догнал. Отец явно гордился своим старшим сыном, и я с удивлением почувствовал, как при взгляде на них у меня перехватывает дыхание. Толпа зрителей расступилась, когда Йохан Йокельсвард подвел Ришу к ее суженому. Рыжие волосы, украшенные венком, обрамляли совсем юное лицо невесты, которая была лишь на год старше меня. И все же она двигалась с грацией и достоинством настоящей женщины. В тот день какая-то часть меня попала под ее чары, и, судя по выражению лица Йорика, его тоже пленила стать будущей жены. Я ожидал, что церемонию проведет мой отец, но когда Йорик и Риша встали перед ним, вперед вышла Этта. Толпа молча наблюдала, как старуха соединила ладони жениха и невесты, сжав их узловатой рукой.

Этта заговорила, и в ее голосе не было дрожи, которая выдала бы преклонный возраст.

– Более ста шестидесяти лет мужчины и женщины клана Ривсбург приходят сюда, чтобы обменяться брачными клятвами при свидетелях. Этими клятвами они связывают свои семейства так же крепко, как кровными узами. Молодые люди соединяются в браке, и со временем, если Ламорне будет угодно, у них появляются дети, которые обеспечивают будущее нашего народа. Готовы ли вы оба принести клятвы в этом священном месте перед всеми собравшимися?

Йорик и Риша кивнули, и лицо Этты расплылось в одной из редких щербатых улыбок.

– Хорошо. Йорик, клянешься ли ты стать мужем Риши и взять ее женой в свой дом?

Йорик сперва смутился, когда все взгляды обратились к нему. Однако он улыбнулся, сжал руку невесты и, справившись с волнением, четко произнес под одобрительный гул толпы:

– Да, клянусь.

– Риша, клянешься ли ты стать женой Йорика и войти в его семью?

– Да, – уверенно произнесла Риша, и люди вокруг захлопали в ладоши, а мать Риши, Дамона, сдавленно всхлипнула.

– Тогда уходите отсюда с нашими благословениями уже как супруги и начинайте новую жизнь вместе! – воскликнула Этта.

Толпа громко взревела, когда Йорик наклонился, чтобы поцеловать Риши. Только Гаутар и его семья сдержанно наблюдали за происходящим и почти не хлопали. Свирепый воин перевел взгляд на меня, и я похолодел. Отец и Йохан тепло обнялись, а Бандор положил мне руку на плечи.

– Бандор, ты теперь мой брат!

Маленькая фигурка с развевающимися золотистыми волосами метнулась через толпу и налетела на моего друга, едва не сбив его с ног. Тот добродушно рассмеялся, а сестренка выпустила его из объятий и повернула озорную мордашку в мою сторону.

– Ох, Ротгар, на твоем месте я поспешила бы в крепость, пока тебя не поймали! – сказала она и в мгновение ока упорхнула.

Я пытался разглядеть в толпе удаляющуюся фигурку Нуны, когда кто-то позвал меня по имени. Обернувшись, я увидел рядом с собой Гаутара Фалруфсона.

– Ротгар, – пророкотал он с холодной улыбкой, глядя на меня сверху вниз.

Подле Гаутара стоял его сын Рагнар, высокий и темноволосый. В двадцать лет Рагнар уже был женат, растил маленького сына, и предполагалось, что в один прекрасный день он возглавит дом Гаутара в Ромсдале. За мужчинами я увидел мальчика и девочку. Парнишка выглядел на год или два старше меня. Несмотря на разницу в возрасте, они с Рагнаром были удивительно похожи, и я понял, что это племянник Гаутара, Тром. По его настороженному взгляду я догадался, что красивая темноволосая девочка рядом с ним – Фрейя, его сестра.

Рагнар оценивающе оглядел меня с ног до головы.

– Что ж, отец, должен сказать, я ожидал большего от второго сына Кольфинна. У Йорика уже есть задатки настоящего воина. А что до тебя, Ротгар, то я видел больше мускулов на веревке с узлами.

– Полурукий говорит, что Ротгар владеет мечом лучше, чем кто-либо из всех других учеников его возраста, – смело выступил в мою защиту Бандор.

Рагнар удостоил Бандора взглядом, и мой друг твердо посмотрел ему в глаза. Снисходительная улыбка заиграла на губах молодого воина, когда тот ответил.

– Если бы Полурукий по-прежнему хорошо управлялся с оружием, то не носил бы этого имени. А что еще ему говорить отцу парня при сложившихся обстоятельствах? Похоже, предложение Кольфинна не идет ни в какое сравнение с той честью, которую он только что оказал семье Йокельсварда.

– И Кольфинн хочет, чтобы я вышла замуж за него? – в ужасе воскликнула Фрейя. Ее глаза метали молнии, красивое лицо исказилось от гнева. – Дядя, скажи, что это неправда! Смотри, он даже не умылся!

Я невольно провел рукой по лицу, вытирая воображаемую грязь с носа и рта. Мне хотелось поставить этих людей на место мудрой речью, но я не мог вымолвить ни слова и просто стоял, чувствуя, как в груди закипает злость, а шея и лицо заливаются краской.

– Здесь не место обсуждать подобные дела!

Перед нами словно из-под земли выросла Этта. С некоторым удовлетворением я заметил, что Гаутар непроизвольно отступил назад, прежде чем к нему вернулось самообладание.

– Для меня важно мнение Фрейи, старая ведунья, – ответил воин, понизив голос. – Я вырастил ее как родную дочь и не допущу, чтобы ее выдали замуж за щенка, который выглядит последышем в помете. А касаемо приданого… что ж, пусть Кольфинн еще подумает. Если он считает этот брак выгодным, то мог бы предложить мне условия получше.

С этими словами Гаутар зашагал прочь, Тром и Фрейя поспешили за ним. Этта повернулась ко мне, и только тогда я понял, что стою с отвисшей челюстью, и с некоторым усилием закрыл рот.

– Прости, Ротгар. Гаутар не силен в переговорах, от его прямоты порой захватывает дух. Жаль, что тебе пришлось узнать обо всем из его опрометчивых слов.

– Я уже знал, – вырвалось у меня.

Этта нахмурилась, но не стала допытываться, откуда мне это известно.

– Что ж, так даже проще. Ты понял, в чем дело?

– Гаутар и его домочадцы еще учатся хвалить кого-то?

Не слишком удачная шутка, но Этта все же усмехнулась.

– Нет. Гаутар повышает ставки в переговорах о твоей женитьбе. Принижая тебя, он надеется выторговать более выгодные условия. Возможно, твоему отцу выплатят приданое поменьше. А может, Гаутар уговаривает твоего отца построить для вас с Фрейей новый замок. Я знаю, что Гаутар хочет укрепить оборону на южной границе с ворундскими землями и ему нужны деньги.

– Мне придется покинуть крепость Ульфкель? – воскликнул я. – Почему? Это же мой дом!

– Нет, – ответила старуха. – Это сейчас крепость – твой дом. Со временем она станет домом Йорика, когда первенец станет вождем. Твой долг – охранять границы его владений и защищать его власть. Поэтому, чтобы укрепить союз с Гаутаром, тебе придется войти в его семью и доказать свою преданность, поселившись на юге.

– Меня не заставить жениться на Фрейе! – возмутился я. – Она злющая, да и я ей противен.

Этта вновь хихикнула, словно я пошутил.

– Иногда прикосновение Мерас стремительно; оно мгновенно поражает сердце мужчины, и для него существует только одна-единственная женщина в мире. Это и есть любовь, о которой поет Дарри в прекрасных балладах. Однако Мерас порой не торопится, и тогда между двумя людьми возникает прочное чувство даже без первой искры. На подобной любви многие знатные семьи клана построили свою власть и свои союзы. Не думай плохо о десятилетней девочке из-за ее грубых слов: у нее не было выбора, иначе дядя счел бы, что она его ослушалась.

– Да что тебе известно о любви? – презрительно оборвал я ведунью. – Ты такая старая и сморщенная, что даже древние деды тебя бы не захотели.

Ничего более дерзкого и глупого я не говорил Этте! И теперь замер, ожидая, что ее костлявая рука влепит мне затрещину. Однако удара не последовало, Этта лишь взглянула на меня с состраданием, и я устыдился.

– Поверь, мальчик, я знаю, что такое любовь, и понимаю, как тяжело ее терять. У меня была бурная жизнь; пожалуй, временами даже чересчур бурная. И я не смеюсь над твоим затруднительным положением, правда. Просто помни: когда твой отец впервые увидел Алайну, он отозвался о ней почти так же, как и ты о Фрейе. Но когда она умерла, он был вне себя от горя. Возможно, неправильно возлагать тяготы мужчины на плечи юнца, но ты рожден не в простой семье, и это обязывает. Кольфинн хочет женить тебя на Фрейе, и ты выполнишь свой долг, когда придет время, если любишь отца и хочешь поступить правильно по отношению к брату. Подумай немного над моими словами, прежде чем сказать первое, что придет в голову. Ты совсем не глуп.

Этта похлопала меня по плечу и исчезла в толпе свадебных гостей, которые начали возвращаться в крепость. Ошарашенный, я в мрачном настроении тоже потащился за ними.

– Никогда не женюсь на этой девчонке!

Бандор кивнул.

– Не тревожься, Ротгар! До этого не дойдет. Скорее, она тебя прикончит.