Рита вскочила и понеслась к корпусу, пока что-нибудь не переиграли. Даже забыла о своем обычном страхе оставаться в любом уголке лагеря в одиночестве. На одном дыхании притащила из гардеробной на втором этаже корпуса свой чемодан и выпотрошила его в поисках подходящей одежды. А когда страх вернулся, за стеной уже переговаривались ребята, Дима с Борей.
Закончив, она несмело постучала в дверь между комнатами и услышала Димин голос:
– Заходи, Рит, не стесняйся!
Парни уже успели подготовиться к вылазке в лес. Васильев был в новеньком джинсовом костюме, который ему очень шел – голубая джинса к голубым глазам и светлым волосам, местами выгоревшим на солнце до полной белизны. Сейчас он как раз натягивал кеды «Два мяча» и подгибал штанины. Поймав ее взгляд, Дима сказал, будто оправдываясь:
– Родителям друзья костюмчик привезли, а они его мне в родительскую субботу закинули. Для леса как раз сойдет.
Рита торопливо покивала. Она знала, что Дима не стал бы зазря дразнить товарищей не всем доступной импортной шмоткой. И все равно почувствовала себя жалкой в своих заношенных и уже ползущих по швам трениках, взятых на случай плохой погоды, и в связанном мамой из разноцветных ниток стареньком свитере. Хорошо хоть, футболка под свитером была новая, красивая – на зеленом фоне желтые и красные кленовые листья. Когда воздух прогреется, она снимет свитер и повяжет его на поясе.
– Васильев, пойди сюда, нужна твоя помощь, – заглянула в комнату вожатая Света.
Дима тут же вышел, и только тогда Рита перевела взгляд на Борю. Он как раз в этот момент что-то старательно прятал под своим матрасом, вроде как сложенный в несколько раз бумажный лист. Затем с озадаченным видом расправил постель, ладонями пригладил покрывало. На Шварце были белая ветровка с синими и красными полосами на рукавах и олимпийским мишкой на спине, синие джинсы и красные «адидасы», они же просто «адики». Джинсы сидели не на талии, как положено, а упорно сползали на бедра.
– Ой, а ты здорово похудел на этих своих пробежках! – вырвалось у Риты.
Она тут же пожалела о своих словах. Вот взяла и объявила человеку, что он совсем недавно был ужасным толстяком! Но Боря обижаться не стал, рассеянно кивнул.
И вдруг спросил:
– Слушай, Рит, а тебе очень хочется идти в лес?
– Конечно, хочется! – Девочка часто заморгала от такого неожиданного вопроса и уточнила: – А что?
– Ну помнишь, ты после «зарницы» на ноги жаловалась, прихрамывала два дня? А по ту сторону озера лес еще непролазнее, наш по сравнению с ним просто семечки.
– Откуда ты знаешь? Ты же там не бывал никогда.
Боря развел руками и ответил чуточку растерянно:
– Разве обязательно бывать, чтобы знать?.. Наш лес ближе к деревне, а когда лагерь строили, тут и вырубку провели, и для машин трассу проложили. А в тот лес вообще никто не ходит, ни одна деревня рядом с ним не восстановилась после войны. Вожатые что-то странное придумали. Лучше откажись, мы с Димкой вдвоем справимся.
– Вот еще! Это не вожатые, а ты странное выдумал! Конечно, я пойду! – разволновалась, даже немного разозлилась Осипова.
Кажется, ее нервная система окончательно пришла в негодность этим утром.
Боря открыл было рот, потом захлопнул его и пожал плечами. И выражение лица сразу стало отстраненным, замкнутым, чуточку печальным.
Рита помнила это выражение по первой неделе в лагере, когда Шварца никто не воспринимал всерьез, каждое его предложение жестоко высмеивалось. Тогда он так же замыкался, разворачивался и уходил. Но сейчас все знали, что Борька – парень дельный, прислушивались к нему, и он в последнее время держался куда увереннее.
Рите было жаль огорчать друга, она мысленно приготовилась к спору, чтобы доказать, что ей очень нужно пойти с ними к могиле в лесу. Но Борис больше ничего не сказал, только тяжело вздохнул, опустился на корточки и полез под кровать.
Там он хранил свой чемодан, такой большой, что он не влезал в ячейки гардеробной. Его сперва ругали проверяющие за чемодан в неположенном месте, потом убедились, что он в самом деле не влезает, и отстали.
А Рита вышла в холл, где стояли вожатые и Дима. У Васильева и Игоря Андреевича за спинами висели серые походные рюкзаки, заполненные примерно на треть, Светлана держала в руках букет розовых пионов, которые до сего утра мирно цвели на клумбах вокруг главного корпуса. Через плечо у вожатого висел фотоаппарат «Зенит».
Появился Шварц. На плече у него болталась весьма раздутая спортивная сумка с пятью разноцветными кольцами.
– На пару часов всего идем! – закатил глаза вожатый, но Борис его будто не услышал.
Игорь направился к выходу из корпуса, за ним последовала Светлана, далее ребята. Рита была замыкающей.
Когда они спустились к озеру, Риту ждал еще один приятный сюрприз, о котором, конечно, можно было догадаться и раньше. Оказалось, что на другой берег они поплывут на лодке, единственной в лагере, одиноко скучающей на привязи в торце деревянной пристани чуть в стороне от купален. По ночам ее вовсю использовали вожатые.
Греб Игорь. Сидел он в одной белоснежной футболке, под которой перекатывались мускулы, его короткие темно-пепельные волосы растрепал ветер. Рита случайно поймала взгляд, каким украдкой поглядывала на парня Светлана, и отвела поскорее глаза. Как-то нехорошо, тревожно стало на душе.
«Неужели она в самом деле влюблена в этого… в этого? Девчонки говорят, что точно влюблена, он же такой красивый! Как будто не понимают, что красота ничегошеньки не значит. Игорь злой, грубый, все вокруг его раздражает, со всеми, кроме руководства лагеря, он общается через губу, будто презирает. За Светочкой вроде ухаживает, но все с той же раздраженно-презрительной миной, будто она его недостойна. А еще он трус, трус! Я сама видела, как он чуть ли не до обморока перепугался, когда Димка…»
Тут ее мысли привычно перекинулись на Васильева. Конечно, если разобраться, она в него тоже влюбилась из-за внешности… Хотя нет, не только. То, как он повел себя в первый день в лагере, сразу дало ей понять, что Дима – хороший человек, смелый и справедливый. И позже его поведение во время очередных «кошмариков» это подтвердило.
С берега, который они оставили, еще доносились звуки от костра. Высокий голос воспитательницы пятого отряда, студентки консерватории, запел военную песню, и ребята дружно подхватили ее, изо всех сил стараясь перекричать друг друга.
Вдруг странное чувство словно обожгло Рите изнутри грудную клетку: она больше не вернется сюда, не увидит никого из тех, кто сейчас поет – точнее, вопит – в свое удовольствие. Эта страница жизни для нее закрывается прямо сейчас.
Рита переживала подобное, когда два года назад уезжала от дедушки из Костромы. Уже попрощалась с ним, отошла к машине и вдруг отчетливо поняла, что никогда больше не увидит деда. Бросилась к нему, обхватила за пояс, прижалась щекой к груди. Мама тогда довольно засмеялась, сказала:
– Посмотри, пап, как она тебя любит, как тянется к тебе!
Через неделю деда не стало…
Тут лодка мягко уткнулась носом в осоку у противоположного берега. Игорь выскочил первым, подтянул лодку и крепко привязал ее к растущей у самой воды горбатой березе. Затем подал руку Свете, она выпрыгнула и рассмеялась без всякого повода, просто от счастья, наверное. Борис страховал ее из лодки.
На суше Рита мигом убедилась, что Шварц говорил ей правду. Лес тут в самом деле был невероятно густой и рос почти вплотную к озеру, некоторые деревья уже успели свалиться в воду. Ей показалось, что на миг растерялись даже вожатые. Игорь вытащил из кармана легких хлопковых штанов нарисованный от руки на тетрадном листке план, начал внимательно рассматривать его. Досадливо скривившись, он сказал:
– Так, предупреждаю: идти будет трудно, тропинок тут нет. Но до оврага всего минут десять. По нему пройдем нормально до второго озера, там по ориентирам найдем могилу. Все, вперед!
И он начал первым пробираться сквозь деревья. За ним двинулись Светлана, Борис и Димка.
Рита входила в лес последней, зачем-то оглянулась и заметила на берегу озера со стороны лагеря едва различимую фигуру. Судя по росту, это был кто-то из старших парней, а может, физкультурник. Фигура подпрыгивала, обеими руками энергично размахивая над головой. Рите показалось, что до нее даже донесся знакомый звук свистка, но его тут же снес в сторону гуляющий над озером ветер.
– Дим, посмотри, кто-то машет нам! – разволновавшись, окликнула друга Осипова.
Васильев, уже почти неразличимый за деревьями, тут же вернулся и глянул туда, куда указала рукой Рита. Но именно в этот момент из-за плотной ваты облаков вырвалось наконец на свободу солнце, и лучи упали на слегка взбаламученную ветром озерную воду, рассыпались на сотни пылающих осколков. Ребята дружно зажмурились, а фигура на берегу превратилась во что-то непонятное, паукообразное…
Дима еще какое-то время всматривался из-под ладони в противоположный берег, а потом свободной рукой помахал в ответ и пошел опять в лес. Рита в некотором смятении поплелась следом. Она была очень недовольна собой, а к недовольству примешивалась тревога. Опять она смалодушничала, не посмела привлечь к себе внимание, остановить вожатых, сказать, что думает насчет фигуры на берегу.
А думала она о том, что человек тот не просто махал им на прощание, а всячески пытался привлечь их внимание. Но зачем? Через озеро не докричишься, забытую важную вещь не перекинешь. Оставался единственный вариант: им подавали сигнал, чтобы они немедленно возвращались назад.
Шли они примерно четверть часа, а Рите показалось – час, не меньше.
Глубокий овраг обнаружился быстро, и сперва в самом деле сложилось впечатление, что идти по нему будет легче. Они спустились по склону вниз, где пыльная узкая тропинка бежала, петляя, прошли по ней сотню метров и, подсаживая друг друга, вылезли наверх. Идти по узкому дну можно было, только ставя ступни в одну линию, приходилось неистово размахивать руками или хвататься за торчащие из склонов высохшие корни, чтобы удержать равновесие. К тому же комары здесь, в полном безветрии, непрерывно пищали, мошкара висела тучами, а от прогретой земли поднимались пар и густой запах перегноя.
Но и путь по лесу вдоль оврага оказался ненамного легче. Полчаса спустя Рита шагала уже на автомате, сил хватало только на то, чтобы отирать обеими руками пот и не давать ему затечь в глаза. Под слишком теплым свитером тело просто запекалось в собственном соку, но снимать свитер было нельзя – комары и колючие ветки не оставили бы живого места на руках и шее.
Впереди продвигался Игорь. Осипова его даже не видела, только слышала то злобное ворчание, то подбадривающие возгласы. За ним шла Светлана, она постоянно оглядывалась на ребят. Поначалу задорно улыбалась, потом улыбка начала заметно меркнуть. Следом за вожатой двигался Шварц, пыхтел, как паровоз, но шел споро, не забывал придерживать ветки, чтобы дать Рите проход. Замыкал процессию теперь Васильев. Ему приходилось хуже всего, потому что Осиповой не всегда удавалось удержать отведенную Борисом в сторону ветку, к тому же Димка уже раз пять поднимал девочку на ноги, когда она поскальзывалась на корнях или спотыкалась, запутавшись кедами в высокой траве. Рита иногда оглядывалась на него, но почему-то всякий раз оказывалось, что Дима тоже смотрит назад или крутит головой по сторонам. Даже странно, что при такой слепой ходьбе он ни разу не упал.
А овраг все тянулся и тянулся, и конца ему не было видно.
– Игорь Андреевич! – крикнула Светлана.
И, наверное, остановилась, потому что через мгновение Рита уткнулась носом в спину застывшего на месте Шварца. Схватилась за его плечи обеими руками и сложилась в пояснице, стараясь отдышаться.
– Ну что у вас еще?! – прилетел раздраженный отклик вожатого.
– Нужно сделать привал. Прямо сейчас.
– С чего вдруг? Петрович сказал, что до второго озера около часа ходьбы, скоро уже будем на месте.
– Нет, не будем. – Впервые робкая вожатая так непреклонно говорила при пионерах со своим напарником. – Я видела карту этого леса. Овраг между озерами проходит по довольно крутой дуге. Мы сейчас примерно на середине этой дуги, потому что солнце светит мне в щеку, а не в затылок, как будет у второго озера. Идти нам до него отсюда не меньше часа.
– Что за бред?! – возмутился Игорь. – Петрович…
– Иван Петрович – крепкий спортивный мужчина, лучше знает местность, он может и за час добраться. А ребятам нужно отдохнуть. Мне, кстати, тоже.
Игорь что-то процедил. Рита не расслышала, но, видно, он дал согласие на короткий привал, потому что Светлана тут же отвела их от оврага к маленькой полянке, которую пересекала ровно посередине рухнувшая трухлявая сосна. Рита тяжело опустилась на нее, втянула полной грудью воздух и поняла, что все это время ей было трудно дышать – пары от почвы почти вытесняли кислород. Здесь же гулял хоть слабый, но ветерок, поэтому почти не было комаров. И не хотелось даже думать, что скоро придется оставить это место, чтобы снова двигаться вперед.
Рядом с ней уселась вожатая. Она тяжело переводила дыхание и вытирала ладонями мокрую от пота шею. Борис и Дима устроились на траве. Игорь встал напротив всей компании, набычился и широко расставил ноги, весь вид его говорил о том, что он раздражен и недоволен ситуацией. Светлана опустила голову, стараясь не смотреть на него, а парни так и вовсе не обращали внимания.
Шварц скинул на траву спортивную сумку, которая доставляла ему массу хлопот при ходьбе, порылся в ней, достал настоящую солдатскую флягу и протянул ее вожатой. В другое время Светлана Васильевна наверняка сперва бы обратила внимание на флягу, стала бы расспрашивать, откуда она, кому принадлежала, но сейчас лишь быстро поднесла ее ко рту, сделала несколько долгих глотков и зажмурилась от удовольствия. Потом передала флягу Рите. Той вода показалась невероятно вкусной, хотя Боря в спешке сборов наверняка наполнил емкость в умывальнике. Потом попили мальчики. Игорь отказался, сердито мотнув головой, и сказал:
– Ладно, посидите пока тут, а я пройдусь по окрестностям. Гляну, сколько до озера, нельзя ли срезать путь. А может, вообще наткнусь на могилу – тогда и к озеру идти не придется. По моим прикидкам, она должна быть как раз неподалеку.
– Не оставляй нас одних, – попросила… нет, потребовала Светлана Васильевна, вскинув на вожатого очень серьезные глаза.
– Новая проблема! – снова окрысился он. – Что тут с вами может случиться?!
В этом Осипова была согласна с ним и очень желала, чтобы Игорь Андреевич в темпе отыскал могилу отважного Павла и им не пришлось тащиться еще столько же до озера. Но почему-то ей показалось, что сидящий на траве Васильев при этих словах заволновался и быстро огляделся по сторонам. Неужели боится, как Светлана? Но чего?
– Ничего не может случиться, – ответила вожатая все тем же требовательным тоном. – Но мы пошли в поход все вместе и не должны расходиться в разные стороны. Что, если ты заблудишься?
– Чушь!
После короткого спора на повышенных тонах было решено, что Игорь наудачу попробует отыскать могилу, но Светлана встанет у оврага, и они постоянно будут поддерживать голосовой контакт. Ребята пока просто отдохнут. Шварц к тому времени уже лежал на траве, подложив под голову крупную ладонь, и задумчиво смотрел на ярко-голубой кусочек неба над их полянкой. Рита наконец скинула свитер и теперь очень осторожно, чтобы не заметили ребята, сушила на ветерке свои подмышки.
Как только вожатые ушли, Дима встал, снова внимательно осмотрелся и вполголоса сказал:
– Ребят, вы решите, конечно, что у меня начался бред или галлюцинации, но мне все время кажется, что за нами по лесу идет кто-то еще, прячется за деревьями.
У Риты тревожно заколотилось сердце. Теперь стало понятно, почему он постоянно смотрел назад. Шварц сел, сложил по-турецки ноги, подумал и спросил:
– Тебе прямо с того момента, как мы отошли от берега, начало так казаться? Или когда?
Васильев честно задумался, покусал губы и ответил:
– Не-е-ет, не с самого начала. Спустя минут десять после того, как мы вошли в овраг. Позади меня кусты сильно зашевелились. Я подумал, что это может быть кабан – они вроде тут водятся. Смотрел-смотрел, но кабана не увидел. А после этого появилось чувство, что кто-то скрытно следует за нами. Всю шею свернул, ничего определенного не заметил. Но это чувство…
– Ты же спортсмен, – кивнув, констатировал Борис. – Ты наверняка умеешь чувствовать соперника спиной.
– Ну-у… наверное… Как-то не задумывался об этом… В том-то и дело, что это только чувство, нет никаких доказательств.
Рита вдруг разозлилась на Шварца – ну чего он умничает вместо того, чтобы убедить Димку, что ему просто-напросто почудилось?! Кто бы стал тут за ними следить, а главное, зачем?
Сбоку доносилось ауканье Светы, голос Игоря до них не долетал.
Внезапно у Риты появилась мысль, что она тоже должна кое-что сказать ребятам – вот Димка же сказал, не побоялся, что его сочтут трусом! Но что именно, никак не удавалось сообразить из-за усталости. Усилием воли она все же собрала мысли в кучку.
– Когда мы входили в лес, я кого-то видела на берегу со стороны лагеря. Мне показалось, что это наш физкультурник, я вроде даже слышала, как он свистит в свой свисток. Он точно пытался привлечь наше внимание. Вот интересно, для чего…
– А почему ты нас не позвала? – спросил Шварц – спокойно так, без упрека – и внимательно и вдумчиво посмотрел ей в лицо глазами кофейного оттенка.
– Ну я позвала Димку, но в тот момент вышло солнце, и уже невозможно было разглядеть, что там, на другом берегу.
Дима, казалось, глубоко ушел в свои мысли, но энергично кивнул, подтверждая Ритины слова.
– Он как будто сигнализировал, чтобы мы возвращались назад. Но вожатые уже далеко ушли, а я не была уверена…
– Чисто гипотетически мог физкультурник переправиться через озеро и пойти за нами? – встрепенулся Васильев.
– Не мог, лодка всего одна, – тут же ответил Шварц.
Заинтригованная Рита привстала со ствола.
– А если он обежал вокруг?
– Исключено – с обеих сторон местность сильно заболочена. Пройти можно, но это много времени займет, около часа точно.
– Откуда ты знаешь, что заболочена? – удивилась девочка.
– Ну, я же бегаю каждое утро, – разъяснил Боря. – Руководство лагеря из-за этого почему-то напрягается, поэтому я стараюсь тренироваться на берегу – вот невольно и изучил местность.
– А вообще, чего бы физкультурник в обход пошел, если он может просто переплыть озеро? – заметил Дима.
Боря быстро-быстро замотал головой.
– Не может. Говорили же нам, что это озеро очень коварное – ледяные ключи в нем и все такое.
– Ерунда, нет там никаких ключей, – ухмыльнулся Васильев.
– Откуда знаешь? Переплывал уже, что ли?
Ухмылка стала еще шире.
– И не один раз. Не в купальнях же наших плескаться, честное слово! У меня все же по плаванию первый юношеский.
Боря снова кивнул, потом задал вопрос:
– А чего ты не в спортивном лагере, все забываю спросить?
Рита жадно впитывала каждое слово. Она знала, что Васильев занимается плаванием, но как-то не задумывалась, что ему в самом деле не место в их обычном лагере, пусть и с олимпийским названием.
Дима поморщился, подавил тяжелый вздох и ответил:
– У меня травма была в прошлом году. Позвоночник. Врачи запретили большие нагрузки, пришлось сюда тащиться.
– Ясно, – задумчиво отозвался Борис. – Значит, ключей нет или они не опасны, и физкультурник об этом наверняка в курсе, мог запросто переплыть озеро. Но это не объясняет, зачем ему следить за нами.
– Точно, не объясняет…
На полянке воцарилось молчание, и Риту потянуло в сон. Даже заунывные ауканья вожатой засыпанию не мешали, а скорее способствовали.