– Почему нас не искали? – задала Рита вопрос, который волновал ее больше всего, и словила недовольные взгляды от Димы и Бори – им-то наверняка хотелось слушать дальше о давно умершем немецком гении и его изобретениях.
– Что? – встрепенулся, словно не понял ее, Ганс, потом растянул бледные губы в ухмылке. – Почему же, вас искали. Мы с моим сменщиком, товарищем Сафоновым, больше известным как уголовник Сифон, обследовали лес по ту сторону озера. Потом я вернулся в лагерь и рапортовал: нашли всех, все живы, только по собственной неосторожности сильно покусаны лесными пчелами. Мы в обход озера вывели вас на шоссе, до которого было ближе, остановили машину и отправили всю вашу команду в ближайший город. Сафонов поехал в качестве сопровождающего, когда вернется, сообщит, в какой вы больнице и как связаться с врачами. Ваш начальник тут же засел за телефон, но тут я якобы случайно обнаружил схрон на берегу, и всем стало не до вас. Из Ленинграда пришел приказ немедленно эвакуировать лагерь. Теперь, возможно, уже догадались, что вы попросту пропали и к этому наверняка причастен опасный рецидивист Сифон, недавно сбежавший из колонии и по недосмотру начальства принятый на работу в пионерский лагерь.
Леший заглянул в проем.
– Шеф, все готово.
Бэби с видом мученика прошмыгнул на свое прежнее место и принялся брезгливо обтирать о медвежью шерсть перепачканные землей руки.
– Хорошо. – Ганс пружинисто поднялся на ноги, снова стал энергичным, почти молодым. – Здесь тоже прибраться не забудьте, чтоб никаких следов проживания не осталось. Затем ты, Бэби, возьмешь все пожитки и притащишь их в заброшенную деревню, можно в несколько ходок. А остальные сейчас отправятся туда, куда нас поведет этот юноша, – указал он подбородком на Васильева. – Его товарищи тоже пойдут, так что мне понадобится больше сопровождающих.
Лица уголовников выражали живое недоумение. Им указанные «товарищи» уже давно виделись покойниками.
– Шеф, лучше я оттащу вещи в деревню, – встрял Сифон, он же Сафонов. – Я… это… ногу подвернул, пока гонялся за ними. Бэби и за три раза не дотащит. Пусть лучше конвоирует, я ему «ствол» отдам.
Лицо его при этом выражало куда большее беспокойство, чем могла бы причинить больная нога. Рита каким-то новым чутьем поняла, что бандюган боится. Он единственный был в розыске, а теперь на нем повисло похищение или убийство трех пионеров и двух вожатых из лагеря «Олимпиец». Он боялся, что его попросту уберут там же, на болоте. Видимо, Дима и Борис это тоже поняли, они обменялись многозначительными взглядами. Сейчас любая слабость врага была их шансом на спасение.
– Я все сказал, – отрезал Ганс. – Выходим. Ты не передумал хотя бы насчет девушек? – снова обратился он к Диме. – Сколько можно мучить их?
Но Васильев молча помотал головой.
– Все, все, выходим! – командовал Ганс.
В руках Лешего и Сифона снова появились пистолеты. Игорь, до этого сидевший у стены с закрытыми глазами (так что понять было нельзя, слышит он, что происходит вокруг, или отключился), тяжело и медленно поднялся и подошел к Светлане. Она отвела от себя его руки и встала сама, опираясь на стену, но сделала шаг вперед и начала заваливаться, оседать. Тут Игорь и подхватил ее. Рите помог встать Боря, крепко держа за руку. Дима пошел сзади, почти наступая им на пятки. Наверное, парни боялись, что их все же попробуют разлучить, но этого не произошло.
Начался бесконечно долгий переход через лес. В какой-то момент они прошли совсем рядом с окраиной лагеря, сквозь деревья можно было разглядеть, как сверкает на солнце металл ограды. Рите захотелось заорать во всю мощь легких, хоть она и знала, что в этой части не бывает людей. Хотя сейчас, когда перед взрывом обследуют территорию… Нет, все равно нельзя, бандиты могут начать стрельбу.
Они пересекли пустынную дорогу, проходящую мимо лагеря, и оставили позади пустоши и призраки давно покинутой деревни. Ненавистное болото снова зачавкало под ногами, и чем дальше, тем хуже.
Впереди, ощупывая слегой путь, шел тот чернявый, похожий на цыгана, чье прозвище Рита не знала. Может, он был вовсе не бандитом, а местным жителем, взятым в долю, – уж больно уверенно шагал. За ним, то и дело беспокойно озираясь, следовал Леший, убравший пистолет под футболку. Потом шел Борис, далее Игорь со Светланой на руках, Рита и Дима. За Димой – Сифон с пистолетом в руках, Ганс был замыкающим.
Идущий первым взметнул над головой руку с растопыренными пальцами, и все застыли – проводнику потребовалась новая слега взамен треснувшей. Димка громко застонал, опустился на корточки и обхватил свою раненую ногу. Рита тут же шагнула к нему, наклонилась и услышала, как он горячо и быстро шепчет ей в самое ухо:
– Не разгибайся, слушай. Мы накинемся на них. Тише, не дергайся так! У Борьки нож, они не ожидают нападения. Но ты должна бежать, сразу же, бежать и не оглядываться. На это весь расчет. Если они тебя не догонят, то и нас не станут убивать – нет смысла. Ты должна добраться до лагеря и привести помощь, ясно?
Рита ничего не смогла ответить, губы ее заледенели от ужаса. Но Дима ждал, и она кивнула.
– Будь готова, продумай, куда рванешь. Здесь топко, но настоящей трясины нет, не увязнешь. Только не оглядывайся, ты поняла?
– Не оглядываться. Поняла.
– Ну мы идем или как? – спросил Ганс, и Дима сразу разогнулся, слегка подтолкнув Риту.
Она пошла машинально, не в силах поверить, что от нее в самом деле зависят жизни их всех. А если она не сможет? Она ведь даже со школьными эстафетами едва справляется! Ее поймают, и их всех убьют!
Спустя еще сотню осторожных шагов по чавкающей земле Шварц вдруг покачнулся. Рите показалось, что одна его нога ушла в трясину. Он упал на бок и истошно завопил.
– Ну что там?! – раздраженно крикнул Ганс, в этот момент отбивающийся от мошкары. – Поднимите его, живо!
Леший шагнул к Борису, грубо схватил его за куртку в районе плеча… и вдруг охнул, отшатнулся. Рита успела заметить, как блеснуло розоватым отсветом лезвие в кулаке Шварца, и тут же скакнула в сторону, за одно дерево, за другое, потом понеслась через лес. Позади она слышала проклятия, выстрелы и крики, но не смела оглянуться, даже думать себе запретила о подобном. Только бежала и бежала, со свистом втягивая воздух и отбиваясь от веток, а когда бежать больше не осталось сил, упала на влажную траву. Впереди уже видна была дорога. Рита лихорадочно прислушивалась, нет ли погони, но слышала только грохот своего сердца и стук крови в ушах.
Вдруг совсем рядом затрещали ветки под чьими-то тяжелыми шагами. Девочка вжалась в траву и от страха прикрыла глаза. Шаги остановились прямо возле нее. Все было кончено.
– Эй, вставай, – тихо позвал ее знакомый голос, но Рита от страха даже не поняла сразу чей.
Она осторожно повернула голову и посмотрела наверх. Над ней склонился Игорь. Что-то шлепнулось ей на щеку, потекло, оставляя горячую полосу, и тогда она заметила, что в руке он держит раскрытый шварцевский нож, с которого капает кровь. Стало еще страшнее. Вдруг подумалось, что он велит ей подняться на ноги, чтобы удобнее было пырнуть ее этим ножом. Возможно, все остальные уже мертвы.
– Да вставай же, Осипова, нужно идти! – со злостью прикрикнул вожатый.
– Куда?
– Вперед, к лагерю!
– А где ребята? – с великим трудом спросила девочка.
– Не знаю. – Вожатый мотнул головой, как разозленный конь. – Шварца, кажется, зацепило, но я больше ничего не видел. Я ранил этого, который впереди шел, за тобой рванул, испугался, что ты не справишься. Их не прикончат, пока не поймают тебя… нас… Понимаешь?
Рита кивнула. Она это и так знала. Не знала только, спокойнее ей рядом с вожатым или страшнее.
– Ну, вставай, нужно идти! Перебежим дорогу – и сразу в лес, да поглубже. Будем двигаться параллельно дороге до самых ворот, ясно?
Рита снова кивнула и наконец поднялась.
У самой дороги участок леса был густой, едва проходимый. Вместо травы – сплошные сухие ветки, они ломались и норовили стать капканом. Вдоль дороги тянулся неглубокий овраг. Игорь подал Рите руку, помог перепрыгнуть его и скомандовал:
– Теперь бегом!
Они пронеслись через открытое пространство, но Рита успела заметить краем глаза слева от себя темную фигуру, которая очень быстро приближалась к ним. Потом долго бежали по лесу, пока, задохнувшись, не упали на землю.
– Там кто-то был, – прохрипела девочка.
– Я заметил. Это Сифон, он добрался до дороги первым, стерег нас. Теперь блокирует нас тут, перекрывает путь к лагерю.
– Что же делать?
Вожатый раздраженно пожал плечами.
– Идти хоть куда-нибудь, лишь бы не попасться ему в руки. Попробуем сперва в другую сторону.
Рита хотела только в лагерь, ее тянуло туда, только на этот путь еще оставались силы. Но пришлось сперва нырять следом за Игорем в самые заросли, потом короткими перебежками двигаться в обратном от «Олимпийца» направлении. Бежали они быстро, петляли, и все же Рита то и дело слышала треск веток за спиной. И знала: их убийца близко. В том, что Сифон сразу пристрелит обоих, девочка даже не сомневалась, они не были нужны. Хорошо хоть, он на бегу не стрелял – должно быть, экономил патроны.
– Птицы, – сказал, словно выплюнул, Игорь.
– Что?
– Птицы нас выдают.
Рита и сама слышала птичий гомон над головой, но от страха не обращала на него внимания. Особенно старались сороки, они преследовали беглецов по пятам и с упоением протяжными криками сообщали всему лесу об их маршруте.
И вдруг…
– Че-е-ерт!.. – просипел Игорь.
Рита, шедшая за ним, мгновением позднее увидела, в какой ловушке они оказались. Их путь пересекала текущая перпендикулярно дороге река, довольно широкая, в основном за счет скошенных высоких берегов.
– Успеем перебраться!
Рита подалась вперед, но Игорь больно вцепился в ее плечо и дернул на себя.
– Нет, он перестреляет нас сверху, как мишени в тире.
– А куда же нам тогда?..
Было ясно, что вдоль берега не уйти ни вправо, ни влево и не скрыться – растительности у реки почти нет. Игорь потащил девочку в обратном направлении, и они буквально ввалились в бурно разросшийся куст снежноягодника.
– Затаимся, – шепнул вожатый. – Может, не найдет.
Какое-то время казалось, что все обошлось, даже сороки были сбиты с толку, их крики смолкли за рекой. Но потом они снова вернулись, и за всей этой трескотней Рита услышала и другое – тяжелые шаги врага, который ломился через лес прямиком к ним. А через мгновение она уже видела его силуэт метрах в десяти. Он направлял на куст дуло пистолета.
– Не шевелись, – одними губами шепнул Игорь, а сам кубарем выкатился из куста, вскочил и побежал к реке.
Бандит, конечно, заметил его, рванул наперерез. Вскоре оба исчезли из виду, скатились к реке, и до Риты донеслись сдавленные крики, а потом выстрел, один-единственный, и после наступила жуткая давящая тишина. Птицы разлетелись в сильной тревоге и не собирались возвращаться, а Рите с каждым мгновением становилось все невыносимее оставаться на месте. Но и выбраться из куста было страшно. Возможно, Сифон только и ждет этого момента, затаился в засаде и выцеливает ее.
Потом девочке показалось, что она услышала собственное имя, но не смогла понять, кто ее зовет таким странным, таким мучительным голосом. Знает ли Сифон, как ее зовут? Может знать. И все же она должна пойти и посмотреть, иначе так и останется в этих кустах, так и умрет здесь.
Пригибаясь, на слабых ногах она поплелась на повторяющийся зов. У реки она легла на землю, подползла к обрыву, осторожно глянула вниз и у самой воды увидела два тела, лежащих крестом одно на другом. Девочка охнула от ужаса.
– Рита…
Бандит Сифон лежал поперек тела Игоря, не подавая признаков жизни. Да и не мог он их подать, потому что лицо его было погружено в воду. Правая рука была откинута, пистолет улетел в сторону. Пальцы левой руки запутались в волосах Игоря, словно он хотел утянуть его за собой в ту тьму, в которую уже отправился сам. Лицо вожатого было бледным и спокойным. Жили только глаза, они смотрели на девочку с мольбой.
– Оттащи…
Рита сбежала вниз, ухватилась за левую руку бандита и дернула ее так сильно, как могла. Сифон перевернулся и почти полностью оказался в воде, теперь лицом вверх. Спереди вся рубашка его была сплошным кровавым пятном, чуть ниже грудины торчала черная ручка с красным крестом.
Но живот Игоря выглядел еще ужаснее. В ране бурлила кровь, она выплескивалась на футболку.
– Игорь Андреич, я сейчас… я перевяжу, – засуетилась Рита.
Она попыталась стащить с себя футболку, но намертво запуталась в ней. В отчаянии девочка сдернула с себя пионерский галстук и приложила его к ране. Он почти сразу исчез, словно растворился в этом багровом бурлении.
– Не надо, – поморщился Игорь, судорога боли прошла по его лицу. – Этот?..
– Мертв, – выдохнула девочка. – Вы пырнули его в живот.
– Ладно. Тогда беги.
– Я вас не брошу! – вскрикнула Рита.
– Перестань! Пошла, давай! Только так можно спасти…
Она и сама это понимала, но не могла встать на ноги, оторвать от Игоря взгляд. Ей казалось, что он будет жить, пока она на него смотрит.
– Дура…
Девочка всхлипнула.
– Дура… цкая страна, – договорил с напрягом Игорь и даже сумел выдавить на белые губы подобие ухмылки. – Научила-таки: сам погибай, а товарища… Ладно, так даже лучше.
– Я приведу помощь!
Рита наконец совладала с собой, вскочила на ноги. Вожатый смотрел на нее снизу вверх, губы его кривились и подергивались.
– Это ведь я… Свету. Ты догадалась?
Девочка замотала головой и замахала руками.
– Я никому ничего не скажу. Только то, что вы спасли меня.
Странное выражение мелькнуло на лице Игоря, потом он закрыл глаза, и грудь его перестала бороться за каждый вздох. Рита сначала пятилась, потом побежала. Теперь можно было выйти на дорогу, и девочка понеслась по ней, не давая себе отдохнуть.
Наконец впереди показался забор лагеря. Рита отыскала место с кривым прутом, пролезла на территорию и снова побежала, падая и вставая, пока со всех сторон к ней не бросились люди.
– Стой! Куда?!
Рита не могла говорить, она просто повисла на протянутых к ней руках, пытаясь отдышаться. Ее куда-то несли, людей вокруг становилось все больше. Ей задавали вопросы, смысла которых она не понимала.
Потом она вдруг услышала, как до боли родной голос кричит громко и требовательно:
– Расступитесь, пропустите меня!
Кто-то буквально выдрал ее из чужих рук, прижал к себе и спросил:
– Рита, доченька, что с тобой?
– Папа… – выдохнула она, не открывая глаз.
Отец отнес Риту в беседку возле столовой, сам сел на узкую скамью, но не отпустил дочь, держал ее, как маленькую. Рита умом понимала, что это выглядит смешно – этакая тетя-лошадь, голова торчит над отцовской макушкой, – но слезать все равно не хотела, крепко держалась за его шею. Они остались вдвоем, потому что все остальные люди дисциплинированно разошлись туда, где им следовало находиться. Только один мужчина, уже немолодой, почему-то в ватнике, заглянул через перила беседки и спросил:
– Товарищ подполковник, что, взрыв откладываем пока?
– Сейчас, товарищ Баюнов, постараюсь узнать, – ответил ему отец. – Но похоже, да, откладываем. Сообщи в штаб о новых обстоятельствах. – Он заглянул Рите в глаза. – Дочь, можешь рассказать, что произошло? Нас известили, что ты в больнице, мама с утра обзванивает все подряд, волнуется.
– Нет, – ответила Рита и вдруг ощутила неожиданный прилив сил от счастья, что она справилась, добежала. – Мы попали в руки бандитов – я, двое вожатых и два мальчика из моего отряда. Они сейчас идут по болоту в сторону другого озера. Наш вожатый погиб, спасая меня, остальные ранены. У бандитов пистолеты… Вернее, только один теперь. Главный у них – лагерный сторож. Он на самом деле немец, бывший фашист, остался тут с войны.
– Все слышал, Баюнов? – деловито спросил отец. – Скажи там нашим, пусть срочно организуют спасательную операцию.
– Мои ребята помогут, – с готовностью откликнулся мужчина. – У схрона одного человечка только оставлю – небось не разбежится за пару часов этот металлолом.
– Хорошо, – кивнул отец. – И пусть по рации свяжутся с отделением и передадут моей жене, что все в порядке, дочка со мной. Другую рацию – мне сюда. – Он снова крепко прижал к себе Риту, но тут же отпустил и спросил испуганно: – Болит где-нибудь? Ты не ранена?
Она покачала головой и прильнула щекой к его коротким колючим волосам. Рядом с папой было так хорошо, спокойно! Если бы можно было не думать о том, живы ребята или нет, удастся их спасти или она опоздала…
Потянулись бесконечные минуты. Отец отнес Риту в «умывалку», сам отмыл ей лицо, обтер руки и ноги, дал чью-то тельняшку, чтобы она переоделась (правда, девочке она оказалась до колена), и в одном из корпусов уложил в постель.
Корпус был малышовый, и Рите вдруг захотелось покапризничать, попросить отца перенести ее в первый. Заодно она покажет, где жила, ведь отцу так и не удалось вырваться на родительскую субботу, она совпала с его дежурством. «Что за ребячество!» – строго одернула девочка себя через мгновение и подумала, что ее детство за эти два дня ушло в неведомую даль и никогда больше не вернется. А она-то, глупая, давно считала себя взрослой…
Приходили и уходили люди, задавали вопросы, что-то уточняли. Рита старалась отвечать четко и по делу, напрягалась так, что начинало противно звенеть в ушах, но сразу же забывала, о чем ее спрашивали. Седовласый мужчина, похожий на льва, попросил нарисовать план двух озер и пометить крестиком место, где ей удалось сбежать. Молодой, чуть старше Димы, солдатик принес чай и мелко нарезанные на квадратики бутерброды с сыром и колбасой, извинился непонятно за что и сообщил, что скоро прибудет походная кухня.
Отец сидел на соседней кровати, не сводя с Риты глаз, отвлекался, только когда оживала рация. Тогда он выходил на крыльцо корпуса, и Рита всякий раз обмирала от тревоги в ожидании новостей. Девочка до предела напрягала слух, но расслышать удавалось лишь отцовские короткие фразы «продолжайте», «оставьте», «собак уже везут». Один раз он заорал сердито:
– Да найдите уже, наконец, этот чертов вертолет! Что значит «не туда улетел»?!
Потом он возвращался к Рите и в ответ на ее молящий взгляд медленно поводил из стороны в сторону головой.
В очередной раз отец даже до выхода из комнаты не добежал, после невнятного бормотания рации громко закричал:
– Нет, сразу в Ленинград! Постарайтесь довезти! В крайнем случае – в любую больницу по курсу следования! Их всех сейчас оповестят, чтобы приготовились!
Отключившись, он застыл, задумался, оперся руками на спинку кровати. Рита на слабых ногах добрела до него, тронула за плечо.
– Папа, что?..
Он живо обернулся и изумленно посмотрел на нее.
– Зачем ты встала?
– Пожалуйста, папа, не скрывай от меня ничего. Кого нашли?
– Двоих. Девушка – с раной плеча, парень ранен в голову. Их на «Скорой» везут в Ленинград, врачи уже готовят операционные.
– А остальные?
– Этих двоих обнаружили примерно в том месте, где ты указала, остальные, похоже, дальше отправились.
– А наш вожатый, Игорь? Его нашли? – осмелилась спросить Рита.
– Да, его давно уже отыскали, – нехотя отозвался отец. – И того, другого. Ты молодец, четко место указала… Еще одного из банды живым перехватили на пути к деревне.
Прошел, наверное, еще час, и Рите стало казаться, что все безнадежно. Ответы отца становились все короче, а она вопреки своей тревоге за ребят проваливалась в сон даже с открытыми глазами.
Снова появился молодой военный, и Рита покосилась на его руки – если он принес еду, то она откажется, после бутербродов и так желудок крутило. Но он ничего не принес. Сразу подошел к отцу, что-то сказал ему на ухо, а после оба внимательно посмотрели на Риту. Она тут же всполошилась, попыталась встать, задергалась.
– Дочурка, ты сможешь опознать одного из преступников? – тихо и нерешительно спросил отец.
– Мертвого опознать?
– Да нет, живого. Просто он пока все отрицает, а при виде тебя, может, охолонет слегка.
– Да! Да, я готова! – крикнула Рита.
Все что угодно, лишь бы поскорее узнать о Диме!
Отец хотел снова подхватить ее на руки, но она отвела его ладони и строго сказала:
– Я сама.
Нужно было только выйти на крыльцо. Леший в наручниках уже стоял внизу у корпуса, по бокам от него – двое милиционеров. Бандит держался вызывающе, смотрел поверх голов и презрительно кривил пухлые сизые губы. Но при появлении девочки что-то неуловимо изменилось в его лице. Он поморщился, понурился и с тяжелым вздохом произнес:
– Ладно, все расскажу, спрашивайте.
– Где мальчик и еще один из ваших? – тут же задал вопрос отец.
– Цыган, что ли? – удивился Леший. – Так его же ваши пристрелили уже…
– Я имею в виду того, который работал сторожем в этом лагере.
– А-а-а, шеф, – протянул Леший с долей почтения. – Не знаю. Может, в озере.
Его ткнул в плечо костяшками пальцев один из милиционеров, молодой и порывистый.
– Рассказывай с того момента, как эта девочка от вас сбежала.
Бандит поежился.
– А ты не дерись, служивый, я и так расскажу… Эти на нас неожиданно напали, при них оказалось два ножа. Девка… в смысле, девочка сумела убежать, и парень постарше тоже. Он еще Цыгана малость порезал, проводника нашего. Другая девчонка и пацан лежали на земле, не знаю, мертвые или нет. Сифон хотел стрельнуть по ним для гарантии, но шеф не позволил – патронов мало оставалось. Послал его догонять беглых, а сам тому пацану, который знал нужное место, руку закрутил и велел шагать дальше. Мы пошли вчетвером: я, значит, Цыган с перемотанной рукой, шеф и пацан. Когда пацан упирался, шеф тыкал пальцем в меня и говорил, что велит мне вернуться и пристрелить тех двоих. Цыган шел впереди – он из местных, болото хорошо знает. От одного озера до другого провел нас по тайной тропе через трясину, мы враз дошли. Уже огибали второе озеро, как вдруг вертолет завис над нами. Пацан скакнул в сторону и прыгнул в озеро, шеф – за ним. Я стоял, смотрел – никто не всплывает. Решили с Цыганом уходить, но тут ваши из кустов посыпались. Цыган у меня пистолет выхватил, хотел прорваться – его и того. А я моментом сдался. Все.
– Парнишку нашли? – спросил отец у милиционеров и покосился на Риту.
– Никак нет, товарищ подполковник, – отрапортовал тот, который постарше. – Мы сразу этого повели, а влажность в том месте такая, что даже рация не работает. Сейчас этого упакуем, потом вернемся и будем искать. Только вряд ли…
Он заткнулся на полуслове, потому что товарищ подполковник украдкой показал ему кулак.
После этого время и вовсе остановилось. Рита просто сидела на кровати и повторяла себе, что Димка не мог утонуть, он пловец, и вода – его стихия. Да, она теперь взрослая, заглянула в лицо собственной смерти, но она не готова к встрече со смертью чужой. Пусть даже уже один раз пришлось смириться с тем, что Димы больше нет.
И вдруг дверь отворилась, и вошел Васильев собственной персоной. Был он очень странно одет – в длиннющей гимнастерке почти до колен, а ноги голые, засунуты в сапоги взрослого размера, из голенищ торчат какие-то тряпки. Он улыбнулся Рите, и она слетела с кровати, бросилась к нему, обхватила за шею и прижалась щекой к его щеке. Отец помалкивал, а солдаты и штатские заглядывали в дверь и удивленно перешептывались. Рита судорожно сглотнула и выдавила:
– Ты уже знаешь?.. Наших в больницу повезли… Светлану и Борю… А Игорь погиб…
– Да, мне сказали. У Борьки ранение не очень серьезное, ему, кажется, кусок уха отстрелили. А Игорь сбежал, бросил нас, так что…
– Он убежал, чтобы защитить меня, – громко и четко проговорила Рита. – Без него я никогда бы не добралась и не рассказала обо всем. И он убил Сифона. Он настоящий герой.
– А, я понял. Просто не разобрался – такая заварушка была…
– А где Иван Пе… то есть Ганс?
– Я, кстати, тоже не в курсе, – подал голос отец, которому надоело, что его дочь висит на шее у незнакомого ему мальчишки. – Ты садись, герой, не стой, сейчас за тобой «Скорая» прибудет. Если тебе тяжело говорить или ты не готов пока, то молчи.
– Нет, я в порядке.
Васильев откликнулся бодро, но с заметным усилием опустился на ближайшую койку. Рита устроилась рядом с ним.
– Я расскажу, что случилось… В общем, мы уже почти дошли до того оврага, в котором я видел самолет – Рита вам про него рассказала или еще нет?
– Рассказала, ага, – вставила девочка. – Это, кстати, мой отец.
– Очень приятно, – отозвался Дима, улыбнулся своей фирменной улыбочкой от уха до уха и продолжил: – Я ждал момента, чтобы смыться от тех гадов, но все не получалось – их же трое было, Ганс и Леший с меня глаз не сводили. А когда мы вышли к озеру, я специально сказал, что нужно идти вдоль берега, иначе не найду. Шли-шли, а тут вертолет над самым лесом! Они вскинули головы, а я рванул в сторону – и в озеро. Сразу решил, что проплыву как можно дольше под водой, а потом спрячусь в камышах. В воде уже заметил, что Ганс прыгнул за мной и плывет быстро, профессионально. Мне пришлось ускориться. Заплыл в камыши, отдышался, стал смотреть, где Ганс. Но он все не выныривал, и в камышах никакого шевеления не было. Тогда я снова нырнул, решил поискать его, а это оказалось именно то место, где скелеты на цепях с войны стоят. И тут я чуть не захлебнулся от страха…
Рита обмерла, прижала руки к груди.
– Что такое?..
– Ну мне показалось, что один из скелетов схватил Ганса и держит, не дает ему всплыть. А тот уже, конечно, и пузырей не пускал – времени много прошло. Я вынырнул, чтобы отдышаться и в себя прийти, а на берегу уже были военные и милиционеры. Они мне закричали, чтобы я вылезал, некоторые даже в воду попрыгали зачем-то. Но я все равно сперва нырнул и еще разок глянул. Тогда уж разглядел, что у Ганса шнурок на ботинке развязался и застрял в цепи. Ерундовое дело, но он запаниковал и захлебнулся. Я не стал отцеплять его, просто сообщил тем, кто был на берегу… Или нужно было?
– Не нужно, – внезапно севшим голосом ответил Ритин отец. – Достаточно с тебя подвигов. Со всех вас.
– Папа, а самолет и контейнер нашли? – спросила Рита.
Отец тревожно поиграл бровями (видно, этот вопрос и его беспокоил) и кивнул.
– Само собой. Твой друг его показал.
– И что там?
Брови отца уползли к основанию волос, будто он от души изумился такой наивности дочери.
– Там оцепление пока. После приедут нужные люди, и тогда уж… Но сперва в Москву сообщат.
– А мы когда-нибудь узнаем, что там?
Товарищ подполковник подумал, пару раз вздохнул, поколебался и дал честный ответ:
– Если внутри в самом деле что-то серьезное, как считали погибший немец и те люди, которые обеспечили его деньгами на поиски, то едва ли. Хотя вас, вполне вероятно, будут еще опрашивать по этому поводу. А может, и наградят.
– Посмертно? – пошутила Рита фразой из их с отцом любимого фильма.
Тут отец шагнул к ней, обхватил обеими руками за голову и с силой прижал к себе. И прошептал слова, мало подходящие для такого твердого атеиста и материалиста, каким он всю жизнь был:
– Слава богу, нет.
Потом приехала «Скорая», и санитары вломились в комнату с носилками, решив, видимо, что речь идет о тяжелораненом. Отец хотел, чтобы Рита поехала в больницу вместе с Васильевым, но она отказалась сразу и наотрез. Просто не могла, не имела больше сил переживать, а пришлось бы бояться за отца, который оставался в лагере рядом со страшным схроном на берегу. Отец понял ее и спорить не стал, так что Рита пробыла в «Олимпийце» еще пару часов, пока не начали организованно уезжать милиционеры и военные. Не уезжали только саперы и те, кто стоял в блокпостах по безопасному периметру.
К тому времени Рита уже знала, что Светлану и Бориса прооперировали в Ленинграде. У вожатой ранение средней тяжести, но она жить будет, а у Шварца совсем ерундовое. Правда, куска уха он лишился навсегда.
– Ухо – ерунда, из-за него Борька переживать не станет, это же не нос, – заявила девочка и поймала слегка удивленный взгляд отца. – Папа, отвезешь меня завтра к ним в больницу? Прямо с утра, ладно? А потом в нашу ЦРБ к Димке.
Отец пообещал.
Рита с отцом ехали в милицейском желто-синем уазике, она дремала у него на коленях. И вдруг машина подпрыгнула, как будто собираясь взлететь, вильнула пару раз и выровнялась, а мгновение спустя из-за леса донесся долгий утробный грохот.
Лагерь «Олимпиец», построенный второпях на не самом удачном месте и успевший принять только одну смену, навсегда прекратил свое существование.