Мы с Элис сидим на розовых диванах в гостиной; мама и Бонни уже легли спать. Горит лишь одна маленькая лампа, в камине потрескивает огонь. Атмосфера уютная; тени пляшут на стенах цвета дыма. Элис допивает свое вино, сидя под прямым углом от меня. Я забралась на диван с ногами.
С тех пор как пришли результаты анализа ДНК, показавшие, что кровь на месте преступления не принадлежала Бонни, этот вопрос не оставляет меня в покое. Если у мамы не было других похищенных детей – а она уверяет, что это так, – я не могу понять смысл той находки у меня в доме.
– Бонни чудесная, правда? – говорит Элис, улыбаясь в свой бокал. – Нам очень повезло, что она не оказалась какой-нибудь сумасшедшей.
– А ты узнала, кто была та женщина на конференции? И кто писал тебе, притворяясь Холли?
Элис тянется к журнальному столу и ставит на него свой бокал.
– Нет. Думаю, это были мошенники. А может, и Зои. Полиция так и не нашла доказательств, что это она мне писала, но все равно… – Сестра пожимает плечами и откидывается на мягкие подушки.
– Но ты видела фото Зои. И тебе показалось, что это не она.
По лицу Элис пробегает раздражение.
– Честно говоря, Таш, я уже не помню, и мне все равно. Мы нашли Холли, так что не пойму, зачем ты продолжаешь в этом копаться.
Я ставлю ноги на пол и отпиваю свой чай. Мне тоже пора ложиться. Элис уже собирается встать, когда я говорю:
– Я много думала про ДНК, которую нашли у нас дома, и вспомнила твою подругу Элен. Она не будет против, если я ей позвоню?
Лицо Элис частично скрыто тенью, от которой ее скулы выделяются резче. Она вскидывает брови:
– С какой стати тебе звонить Элен?
– Она же генетик, верно?
– Да.
– Так, может, она сумеет объяснить, откуда взялась ДНК, похожая на нашу, но не принадлежащая ни одной из нас?
Элис пересаживается, скрещивая лодыжки.
– Ты правда хочешь снова к этому возвращаться? Какая сейчас разница? Может, образцы смешались… Полиция говорила, что так бывает.
– Мне просто интересно. Я хочу знать, кто проник в мой дом. Разве тебе не важно знать наверняка, кто напал на тебя и убил Кайла?
– Или братья Найт, или Зои. Скорее всего, это было неудавшееся ограбление. Найты сами сказали, что планировали забраться к вам. Наверняка мы никогда не узнаем, но в полиции по-прежнему думают, что это была Зои, просто у них нет достаточно улик, чтобы это доказать.
– Но это не объясняет ДНК…
Элис отмахивается:
– Да, тут какая-то аномалия. Но и такое случается. – Она скрещивает руки на груди. – Почему ты вдруг этим так заинтересовалась?
– Совсем не вдруг, Эл. Я с самого начала об этом думаю. Не знаю… наверное, дело в вопросах, которые так и остались без ответа. Они меня нервируют. Не могу дождаться, когда мы продадим дом. С ним теперь связано слишком много тяжелых воспоминаний.
– Тут ты права. Я то же самое думаю про квартиру в Венеции. Уже договорилась выставить ее на продажу. Не представляю, как смогла бы туда вернуться без Кайла.
Меня охватывает сочувствие к сестре. Я знаю, что она отдала бы свое богатство и карьеру, лишь бы вернуть мужа. Представляю себе Арона – он сейчас дома, с близнецами. За последние два месяца наши отношения сильно улучшились. Он больше не ходит в паб так часто и проводит все свободное время с девочками и со мной.
– В любом случае, – Элис встает, – мне пора спать. Выходные были длинные, и я без сил.
Я встаю, чтобы обнять сестру.
– Я пока побуду тут, если ты не против. Допью свой чай, – говорю ей.
– Конечно. – Она ласково улыбается мне и выходит из гостиной.
Я допиваю чай, глядя на догорающие угли в камине. Мысли так и кружатся у меня в голове. Беру свой телефон и гуглю доктора Элен Брайт. Ничего страшного, если я с ней поговорю, правда же?
На следующий день я улучаю возможность ей позвонить. Я встала рано, пока остальные еще были в постелях. В Гугле не было номера ее мобильного, только телефон офиса, а поскольку сегодня суббота, вряд ли кто-нибудь ответит. Поэтому, когда Элис ушла спать, я прокралась в ее кабинет и порылась в контактах в лэптопе.
Я стою на холме и любуюсь видом, расстилающимся передо мной, как на скринсейвере. Мне нравится Хэмпстед с его загородной атмосферой и обилием зелени, и я сожалею, что Элис не останется здесь, хоть и понимаю почему. Сажусь на скамейку. Для субботы еще совсем рано, нет и девяти часов, и мне остается, набирая номер, лишь надеяться, что я не разбужу Элен Брайт. Слушая гудки в трубке, смотрю на собачников и бегунов, на мам с колясками и думаю о моих собственных девочках, моих драгоценных близняшках. Чувствую себя немного виноватой от того, что сижу тут без них погожим холодным декабрьским утром, но одновременно наслаждаюсь тишиной и покоем.
– Алло?
Я настолько погрузилась в мысли о своей жизни и о семье в Чу-Нортоне, что вздрагиваю от голоса Элен в трубке.
– О, привет… Элен? Это Таша. Сестра Элис Харпер. Мы встречались на похоронах Кайла.
– Ах да! – Ее голос сразу смягчается. – Рада тебя слышать! Как дела? Ты в Лондоне?
– Да. В Хэмпстеде, у Элис. – Отодвигаюсь подальше от бегуна, плюхнувшегося рядом со мной на скамейку. – Надеюсь, ты не сердишься, что я позвонила тебе вот так, ни с того ни с сего, но у меня возникло несколько вопросов насчет ДНК, а ты же генетик, вот я и подумала, что ты сможешь ответить…
– Ну конечно! Подожди секунду… – Я слышу шелест, потом ее приглушенный голос просит карамельный маккиато навынос. – Спасибо. – Элен возвращается к нашему разговору: – Прости. Я в «Старбаксе». Что ты хотела узнать?
Я объясняю насчет ДНК, найденной в доме, которая не принадлежит ни Зои, ни Бонни.
– Ясно, – говорит Элен, усваивая информацию. Бегун рядом со мной поднимается и продолжает пробежку.
– Соответственно, мой вопрос в том, кому она может принадлежать.
– О! – смеется Элен. – Проще простого. Элис.
– Что? – Я невольно морщусь. Мне-то казалось, что Элен суперученая. – Нет, ДНК близка и мне, и Элис. Полиция назвала ее «родственной».
– Прости, я тебе не объяснила. Я имею в виду, что Элис – химера.
Почему это слово вызывает у меня тревожный звоночек? Копаюсь в памяти, пытаясь припомнить, где могла его недавно прочесть.
– Что значит «химера»?
– Химера – человек, у которого больше одного набора ДНК. Простыми словами, такое случается, когда плод зреет в одной матке с другим, как при беременности близнецами, но один эмбрион гибнет, и второй может его поглотить. В результате у выжившего будет два набора ДНК.
Я вспоминаю рассказ Элис про мамину беременность близнецами, в результате которой на свет появилась она одна. Когда я спросила маму, та все отрицала.
– А моя мама знала бы, будь она беременна близнецами?
– Необязательно, – говорит Элен. – Обычно такое происходит на ранних сроках, еще до обследования.
– Тогда откуда это могла узнать Элис?
– Она тоже узнала совсем недавно. Помогала мне с моими исследованиями, и я брала у нее анализ ДНК. Пришлось переделывать его несколько раз – я сейчас не буду грузить тебя подробностями, – но потом все стало ясно. Если честно, это настоящее чудо! Редчайший случай, ведь обычно носитель двойной ДНК о ней не знает.
– Так Элис знала, что у нее два набора ДНК? – уточняю на всякий случай.
– Да. Конечно. Мы обе были поражены, когда все прояснилось.
– Значит, – делаю глубокий вдох, пытаясь подавить тошноту при мысли, что Элис ни словом не упомянула об этом, хотя у меня в доме нашли постороннюю ДНК, – значит, именно поэтому на месте нападения на Кайла и Элис был обнаружен незнакомый набор родственной ДНК? – Это я говорю уже больше для себя самой.
Слышу, как Элен отпивает свой кофе.
– Да. Скорее всего, один набор ДНК был из ее крови. А второй – из тканей, возможно, кожи или слюны. Поэтому, если кровь Элис нашли на месте преступления – что весьма вероятно, ведь на нее напали, – и сравнили с образцом с ее кожи или слюны, те не совпали.
Значит, кровь на ковре все-таки принадлежала Элис… И она об этом знала. Так почему не сказала?
– Огромное тебе спасибо, – говорю Элен. Надо скорей заканчивать наш разговор – от шквала неотвеченных вопросов у меня вот-вот взорвется мозг.
– Рада была помочь. Это ужасно интересная тема, – радостно отвечает она. – Если захочешь спросить еще что-нибудь, звони, не стесняйся.
Я даю отбой, не в силах пошевелиться. На другой конец скамьи садится пожилая женщина и улыбается мне, но мои губы не могут ответить, они меня не слушаются. Я чувствую себя застывшей, как лед на соседнем озере.
А потом вспоминаю, где я недавно видела слово «химера».
В ночь, когда осталась у Элис и узнала, что она лгала про Коннора. Оно было у нее в истории поиска.
Так почему она солгала?