Женщина сидела в одиночестве за столиком, смотрящим на озеро, когда Бонни подошла к кафе. Было раннее утро; невзирая на чистое голубое небо, воздух был совсем холодным – не успел прогреться. У ног женщины устроился французский бульдог с темным пятном под носом, и Бонни порадовалась, что привела Бисквита с собой. Он сразу натянул поводок, завидев другого пса – одновременно уродливого и симпатичного.
Женщина смотрела, как приближается Бонни. У нее были короткие седые волосы, морщинистое загорелое лицо без косметики; она пришла в подвернутых джинсах и клетчатой рубашке с коротким рукавом. Бонни поискала в ее лице хоть какое-нибудь сходство с Клариссой, но не нашла. Может, это совсем и не Вивьен Причард? Она лишь смутно помнила свою тетку.
Бонни глянула на часы: пять минут десятого. Они договорились встретиться в девять. Она решила зайти внутрь, но там, кроме пожилой пары, завтракающей пирогом, не было ни души.
– Бонни?
Она развернулась к женщине с бульдогом: та выжидающе смотрела на нее.
– Вивьен?
Женщина встала, и у нее в глазах блеснули слезы. Она схватила Бонни в объятия, сильно ее этим удивив, а потом, словно смутившись своего порыва, выпустила.
– Надо же! – воскликнула женщина, пристально вглядываясь ей в лицо. – Столько времени прошло, просто удивительно…
От переживаний ее голос едва не сорвался. Она сглотнула.
– Пожалуйста, называй меня Вив. Что тебе заказать?
– Карамельный латте, если у них есть, – ответила Бонни. – Спасибо.
– Сейчас вернусь. Присмотришь пока за Фредди Меркьюри, ладно?
Бонни потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить, что Вив говорит о собаке.
– Ах да, конечно! – воскликнула она. Вив улыбнулась с благодарностью и скрылась в помещении кафе.
Бонни выдвинула себе пластиковый стул и присела. Стул был влажный, и она почувствовала, как намокают ее джинсы. Бисквит послушно опустился на землю возле ее ног, и она привязала его поводок к подлокотнику стула. Две собаки разглядывали друг друга, но, к счастью, не лаяли. Бонни терпеть не могла собачьих потасовок.
Вив была шокирована, когда вчера она ей позвонила. Бонни объяснила, что она – дочь Клариссы, и Вив сказала похоронным тоном:
– Я всегда знала, что этот день настанет.
Пять минут спустя она появилась с двумя картонными стаканами кофе.
– Хочешь пройтись вокруг озера?
Бонни кивнула и снова встала, понимая, что на джинсах сзади у нее мокрое пятно. Она очень надеялась, что со стороны не кажется, будто она описалась.
– Очень печально было услышать, что моя сестра умерла, – сказала Вив, когда они, подстроившись друг под друга, зашагали в ногу. Собаки трусили спереди. – Когда-то мы были очень близки. Я несколько раз приезжала посмотреть на тебя. Когда ты была маленькая. Не помнишь?
– Очень смутно, – ответила Бонни. – Помню, как вы с мамой ругались на кухне. Когда вы в последний раз виделись с ней?
Вив виновато покраснела.
– Наверное, лет девятнадцать или двадцать назад.
У Бонни сжалось сердце.
– Почему вы перестали приезжать? И почему не были на ее похоронах?
Вив остановилась.
– Мне кажется, нам лучше присесть.
Бонни охватил гнев, который до этого ей, хоть и с трудом, удавалось подавлять.
– Вы всё знали, так ведь? Знали, что я – Холли Харпер?
– Пожалуйста. Давай присядем. – Вив указала на скамейку возле озера, и Бонни буквально упала на нее. У нее подкашивались ноги. Вив села рядом, собаки устроились на земле.
– Мне очень жаль. Я не поняла… То есть поняла не сразу. Наверное, должна была, но…
Вив отпила кофе и испустила тяжелый вздох.
– Как-то вечером Кларисса мне позвонила. Это было за два дня до того, как она должна была приехать навестить нас. Тебе – нет, Бонни – было тогда где-то шесть или семь недель, и я еще тебя не видела. У меня самой было трое маленьких детей. Я была по уши в пеленках и подгузниках. Стюарт всего на пару месяцев старше тебя, а ведь были еще Джейсон и Арон… Хотя, конечно, это не оправдание. Может, все было бы по-другому, если б я съездила повидаться с сестрой; может… – Она запнулась. – Прости. Что-то я отвлекаюсь… В общем, Кларисса должна была приехать к нам в воскресенье и привезти Бонни, но потом – то ли в пятницу, то ли в субботу – она позвонила и начала нести какую-то чушь. Я едва ее понимала: она все повторяла, что ребенка нашли мертвым. Я спросила – ее ребенка? Бонни? Но прямого ответа так и не добилась. Она только рыдала в трубку. Мне стало не по себе, но тут звонок прервался. Она всегда была немного неуравновешенной. В детстве страдала тревожностью. Наша мама умерла, когда мы были маленькие, а отец был алкоголиком. Куча проблем, которыми нет смысла тебя сейчас загружать. Но я очень боялась, что она наделает каких-нибудь глупостей. Попыталась ей перезвонить, но она не брала трубку. Тогда я позвонила Рею – моему тогдашнему мужу, и он уже готов был ехать со мной и мальчиками в Бирмингем. Я решила, если она не ответит еще на один мой звонок, я обращусь в полицию – попрошу их поехать и проверить, что с ней такое. Однако, слава богу, она ответила. Говорила уж спокойней. Объяснила, что позвонила мне, поскольку очень испугалась: ребенок ее подруги внезапно умер, и это расстроило ее, потому что Бонни того же возраста. Вот и всё. Она говорила нормально. Как совсем другой человек.
Бонни попыталась представить себе состояние матери в тот момент.
– Я спросила ее, планирует ли она по-прежнему приехать к нам в воскресенье, и она ответила, что да. Сказала, ждет не дождется, когда покажет мне Бонни.
– И вы ей поверили?
– Конечно. – Вив наклонилась погладить Фредди Меркьюри по бархатистой голове. – Кларисса всегда остро реагировала на чужое горе, и я легко могла предположить, что новость о смерти ребенка подруги очень ее расстроила. Это было для нее обычное дело.
– И правда, – согласилась Бонни, вспомнив, как мать еще несколько дней, словно привидение, бродила по дому, когда Бонни сказала ей, что мальчик, который ей нравится, пригласил на выпускной другую. Или как она разозлилась, когда Бонни не позвали на день рождения одноклассницы (хотя Бонни вовсе не расстроилась). Как она переживала, услышав в новостях какие-нибудь ужасы про издевательство над ребенком или нападение на подростка.
– Но она так и не приехала?
Вив вздохнула.
– Она должна была приехать в воскресенье. В день, когда пропала Холли Харпер. Кларисса сказала, что поедет на машине, – она терпеть не могла общественный транспорт. Я побежала в магазин купить овощей для воскресного жаркого. Рассчитывала, что она не появится раньше полудня, а времени было около половины одиннадцатого. Я стояла перед бакалейной лавкой, Стюарт, мой младший, был у меня в слинге, и тут я заметила, как Джанет оставляет коляску с Холли у входа. Я ничего такого не подумала – мы все делали так постоянно. В Чу-Нортоне было безопасно. А потом, – она наклонилась к Бонни, поставив стакан с кофе на скамью, – потом произошло нечто очень странное. Я зашла в магазин. Там было людно, внутри скопилась очередь. Касса была в самой глубине, и мы стояли спиной к окну. Я помню, как повернулась – я была в самом конце очереди – и мне показалось, что на улице промелькнула Кларисса. Всего на миг. Я сразу подумала, что ошиблась. Что мне показалось. Она не могла приехать так рано. Когда я оглянулась еще раз, ее не было. Помню, я даже высунулась в двери, чтобы проверить – но нет. Коляска с Холли так и стояла у входа, рядом с дверями агентства недвижимости. Не помню, была ли Холли внутри. Я не посмотрела.
– А когда мама Холли вышла, вы поняли, что ребенка украли?
– Да. Джанет стояла в очереди передо мной. Она вышла первая, а пару секунд спустя я услышала жуткий крик: «Где Холли? Где мой ребенок?»
У Бонни похолодело внутри.
– И что было потом?
– Ну, все мы бросились Джанет на помощь. Я позвонила в полицию и оставалась с ней, пока не прибыл патруль. А потом пошла домой. Со мной был Стюарт, и обед надо было готовить, но я, конечно, сильно переживала.
– Из-за похищения или потому, что подозревали, что тут замешана ваша сестра?
– Поначалу из-за похищения. Я думала – надеялась, что произошла какая-то ошибка. Например, подруга Джанет забрала Холли… Я не допускала и мысли, что такое кошмарное преступление, похищение ребенка, могло произойти в Чу-Нортоне. Я занялась воскресным ланчем, но вот наступил полдень, потом час, два часа дня, а Кларисса так и не появлялась.
Тогда я начала волноваться. Позвонила ей домой – было около половины четвертого, но она не ответила. Тогда, в восемьдесят девятом, у нее еще не было мобильного телефона. Я звонила еще и еще, беспокоилась, что она попала в аварию, но потом, ближе к вечеру, Кларисса все-таки взяла трубку. Голос у нее был какой-то странный. Сумасшедший. Она извинилась и сказала, что не поехала, потому что Бонни ночью плохо спала, и она слишком устала, чтобы садиться за руль. Я немного рассердилась, что она меня не предупредила. Мне было жаль, что я не увижу ее и ребенка, но все-таки я испытывала облегчение оттого, что с ними всё в порядке. Характер у Клариссы всегда был переменчивым, поэтому я не очень удивилась.
– А когда вы начали подозревать? Вы же подозревали ее, поэтому и перестали приезжать в гости. И на похоронах сестры не были… – Бонни старалась говорить спокойно, но гнев все равно прорывался наружу.
– Поначалу я вообще об этом не думала. Была слишком занята детьми и новостью о том, что пропала Холли. Вся деревня тогда перепугалась. Полиция суетилась, понаехали репортеры, все подозревали друг друга – просто кошмар… Ужас и шок. Конечно, я страшно жалела Джанет, сочувствовала ей от всей души. Пробовала заново договориться с Клариссой, мечтала увидеть племянницу, но она отказывалась ехать в Чу-Нортон. Говорила, что боится, как бы и ее ребенка не украли. И нас с Реем не звала к себе. Оглядываясь назад, я думаю, что она опасалась, как бы мы не узнали Холли – ее фотографии были во всех газетах. Многие месяцы держала меня на расстоянии. Меня это обижало. Раньше мы с ней были очень близки. Она была моей младшей сестрой, и я всегда старалась ее оберегать. В то же время я уважала ее желания и не давила. Она не пригласила нас даже на твой первый день рождения, сказав, что они с Джеком уезжают. Я увидела тебя, только когда тебе было полтора года.
– И поняли, что я Холли?
– Нет. Тогда нет. Только когда тебе стукнуло десять.
– Десять! – воскликнула Бонни. – Так долго?
Вив кивнула.
– Тогда ты, наверное, и услышала, что мы ругаемся…
– Как вы догадались?
– Не знаю, помнишь ли ты, но я приехала на выходные со Стюартом. Два других мальчика были старше – двенадцать и четырнадцать лет, и я оставила их с Реем. Мы приехали ненадолго – Кларисса всегда говорила, что не любит, когда у нее остаются с ночевкой. Джек, как обычно, отсутствовал. В общем, мы сидели с Клариссой на кухне, а вы со Стюартом пошли поиграть. Но где-то час спустя ты прибежала и сказала нам, что Стюарт не слушается и что он зашел к Клариссе в спальню. Ты очень разволновалась.
– Да, потому что мама запрещала мне там играть. Это была ее территория.
– В общем, Стюарт каким-то образом наткнулся там на коробку с газетными вырезками, уронил ее на пол и выбежал, не обратив на нее внимания. Но Кларисса накричала на него, потом встала на четвереньки и начала заталкивать вырезки назад в коробку, вот только недостаточно быстро. Парочку заголовков я успела разглядеть.
– Про Холли, – сказала Бонни. Наверно, тогда мать и решила переставить коробку на чердак.
Вив кивнула.
– Да. Вы со Стюартом уже убежали играть в саду. Я задала Клариссе прямой вопрос – вспомнила, как перед твоим похищением она звонила мне и плакала о мертвом ребенке. А еще как видела ее в Чу-Нортоне в утро твоего исчезновения. Она ведь ездила на голубой машине, а в газетах писали, что свидетель заметил женщину с младенцем, которая уехала на такой же. Тогда я не придала этому значения. Кларисса все отрицала. Но сказала – очень серьезно, когда мы уезжали, что, если с тобой что-нибудь случится, она лишит себя жизни. Ясно было, что это угроза. Я оказалась в безвыходном положении. Наверняка я не знала, но сильно подозревала, что все произошло именно так.
Вив снова вздохнула и отпила свой кофе.
– Тебе было десять. Ты считала Клариссу своей матерью. Ты росла счастливым ребенком, тебя любили. Я знала, что если заговорю, то убью свою сестру. А ты лишишься единственной семьи, которая у тебя была. Но мне пришлось нелегко. Иногда, увидев Джанет где-нибудь на улице, я уже решалась все рассказать. Сообщить в полицию о своих подозрениях. А потом вспоминала о своей сестре, о тебе. Чем это закончится для вас обеих и… – Она запнулась. – Я просто не могла этого сделать.
Бонни зажмурилась. Бисквит завозился у ее ног, усаживаясь поудобнее. Когда она снова открыла глаза, Вив озабоченно смотрела ей в лицо.
– Это был тупик, – закончила она. – Поэтому я никому не рассказала. Даже Рею.
– Вы еще виделись с ней? Тогда был последний раз, когда вы к нам приезжали, и я почти ничего не помню. Двадцать лет прошло!
– Да, однажды мы встречались. Несколько месяцев спустя Рей скоропостижно скончался, Кларисса позвонила мне, и мы повидались. Она очень мне сочувствовала.
– А семье Холли – нет, – выпалила Бонни.
Вив повесила голову.
– Что она сказала на той вашей последней встрече?
Вив подняла глаза – в них плескалась грусть.
– Сказала, что заболела. Что у нее фиброз легких. И со временем ей будет становиться все хуже. Она не хотела, чтобы я навещала ее. Чтобы смотрела, как она угасает. Но, думаю, в глубине души Кларисса считала, что это наказание за то, что она натворила. Болезнь и вынужденное заточение.
Бонни вздрогнула.
– И вы снова решили остаться в стороне?
– В общем-то, да. У меня было полно собственных проблем – я только что овдовела, растила троих сыновей, Стюарт вечно попадал в неприятности… Я сказала себе, что у Джанет есть любящий муж, деньги, две очаровательные дочери. Я знала, что Кларисса не переживет, если у нее отберут единственное дитя. Поэтому стала избегать Джанет. Пока Арон и Таша не влюбились…
– Вы чувствовали свою вину?
– Конечно, чувствовала, но убеждала себя, что это всего лишь подозрения. Что наверняка я не знаю. Что могу ошибаться. Я любила Клариссу и не хотела уничтожать ее жизнь. Наша с ней история уходила в детство, в давнее прошлое. Она всегда была хрупкой. Хоть я всего на пару лет старше нее, я взяла на себя материнские обязанности, когда умерла наша мама… – Вив сбилась, потерла рукой грудь там, где находится сердце. – Я всегда ее защищала.
Несколько мгновений они сидели в молчании, пока Бонни осознавала все сказанное. Наконец Вив спросила:
– Как ты узнала?
Бонни объяснила, что нашла коробку и расспросила отца. Отпила свой остывший карамельный латте, глядя, как солнечные блики танцуют на поверхности озера. Ее обуревали гнев, возмущение и – она сама изумилась, поняв это, – желание мести. Ее жизнь могла быть совсем другой. Она могла вырасти в нормальной, счастливой семье, младшей из трех дочерей. А сейчас из-за Клариссы, из-за Вив у нее никогда не будет шанса узнать своего настоящего отца, расти с двумя сестрами, иметь большую, веселую семью, как у Сельмы…
Вив повернулась к ней.
– И что ты планируешь делать теперь, когда узнала правду?