Джанет устраивается за бесконечным кухонным островом Элис с чашкой в руках, когда стучат в центральную дверь.
Дочь с широко распахнутыми глазами поворачивается к ней.
– Не знаю, кто это может быть, – говорит она, спрыгивая с барного стула. – Я на минутку, мам.
Стуча каблуками по каменной плитке, она идет открывать; до Джанет доносится мужской баритон.
Она возвращается к своему кофе, решив, что это, наверное, сосед или знакомый, пришедший выразить соболезнования насчет Кайла перед завтрашними похоронами.
Таша ушла наверх с Ароном. Она надеется, им удастся разобраться со своими проблемами. Они прекрасная пара и отлично уравновешивают друг друга.
Элис появляется снова; за ней следует высокий, очень худой парень в застиранных черных джинсах и сером худи, наголо бритый, с серьгой в носу, – из тех типов, которых она старается обходить за километр.
– Проходи, садись, – говорит Элис парню. Вблизи он оказывается старше, чем сперва подумала Джанет из-за его одежды, больше подходящей человеку совсем молодому. В действительности ему, кажется, уже за тридцать.
Элис с несвойственной ей неловкостью предлагает гостю кофе.
– Мне воды, спасибо, – говорит он, усаживаясь на стул рядом с Джанет. Интонации у него мягкие, и, несмотря на крайнюю худобу и пирсинг в носу и ушах, пахнет он гелем для душа и свежевыстиранной одеждой.
– Коннор, это моя мама. Мама, это брат Кайла, Коннор.
Джанет вздрагивает. Брат? Она точно помнит: Элис говорила, что Кайл – единственный ребенок. Тем не менее вежливо улыбается и пожимает Коннору руку. Семейное сходство явственно просматривается в его чертах лица и голубых глазах; пускай и худой, Коннор так же красив, как и Кайл.
Он обводит громадную кухню голодными глазами, и Джанет с трудом подавляет тревогу от его внезапного появления.
– Я понимаю, это ужасная ситуация, чтобы встретиться впервые, – говорит Элис, ставя перед братом Кайла стакан с водой и отходя к стеклянным дверям. Раздвигает их, впуская в кухню свежий, холодный воздух.
Коннор проводит пальцем по стакану.
– Мне надо было раньше связаться с ним. А теперь вот поздно. – Он вешает голову, и Джанет понимает, что Коннор искренне опечален. – Столько всего осталось невысказанным…
Он наклоняется над столешницей, и Джанет видит, как под тонкой тканью худи выпирают его позвонки.
– Жаль, что я так долго не могла тебя отыскать, – кивает Элис. – Кайл упомянул о тебе только пару месяцев назад, а до того я даже не знала, что у него есть брат.
Джанет удивлена: что это за муж, который не говорит жене, что у него есть брат? И о чем еще он мог солгать?
Она никогда до конца не доверяла Кайлу. Нет, с ней он всегда был очарователен. Но то, как он ворвался в жизнь Элис со своей роскошной машиной и кучей денег, устроил их женитьбу в Лас-Вегасе после каких-то шести или семи месяцев знакомства, лишив Джанет возможности поприсутствовать на свадьбе дочери и побыть матерью невесты, – все это сердило ее. Джим умер, когда у Элис только завязывались отношения с Кайлом. Впервые она увидела своего зятя, когда они приехали в Чу-Нортон на похороны. Джанет порой кажется, что Элис так поспешно выскочила замуж, чтобы заполнить пустоту, образовавшуюся в ее сердце после смерти отца.
Внезапно она ощущает укол вины за такие мысли – ведь Кайл мертв…
– Ничего удивительного, – говорит Коннор, и его губы изгибаются в печальной улыбке. – Между нами не все было гладко.
– Кайл рассказал мне про наркотики, – говорит Элис. Порыв ветра врывается в раздвинутые двери, неся с собой ароматы древесного дыма и мокрой земли. Джанет растирает предплечья, жалея, что не надела кардиган потеплей.
– Да, понимаю. Я был кошмарным подростком и еще до смерти родителей принимал героин. А уж когда их не стало, совсем сорвался с цепи.
Джанет одолевает сочувствие к нему, быстро сменяющееся подозрением: чего же он хочет от Элис?
– Сколько ты уже чист? – спрашивает она.
Коннор разворачивается к ней.
– Два года. Работаю в рехабе. Вроде как возвращаю долг.
Его внешность странно расходится с мягкой, взвешенной манерой разговора, полностью лишенной агрессии, насколько может судить Джанет. Ей становится интересно, почему он вообще начал принимать наркотики, живя в богатой семье, где все его любили. Она благодарна, что ее дочерей подобные проблемы обошли стороной. Таша в какой-то момент доставила им хлопот, но продолжалось это недолго, и она быстро со всем разобралась.
А потом Джанет думает о Холли и о том, какой та могла вырасти, если б ее не похитили в тот ужасный день. Только не убийцей, нет! Перед ее глазами мелькает лицо Зои, и она отгоняет эту картину вместе с прочими вещами, о которых старается не думать.
Коннор встает и извиняется, говоря, что ему надо в туалет.
– О, конечно, он вон там… – начинает Элис, но Коннор ее перебивает.
– Я знаю, где это, – говорит он, выходя из кухни.
Джанет с трудом подавляет желание пойти за ним.
– Откуда он знает, куда идти? – шепчет Элис. – Насколько мне известно, он никогда тут не был. Кайл сказал, что купил этот дом примерно за год до нашего знакомства.
Джанет понижает голос и тайком бросает взгляд на открытые двери.
– Будь осторожна. Ты ничего о нем не знаешь. Может, он до сих пор принимает…
– Мам! Ты не очень-то милосердна.
– Я не была бы матерью, если б не беспокоилась, – говорит Джанет в ответ. Она никого не хочет осуждать, но Элис сейчас в хрупком состоянии, и нельзя допустить, чтобы кто-то воспользовался ею к своей выгоде.
Элис наливает себе кофе, когда Коннор возвращается и садится назад за стол. Она предлагает кофе и ему, и на этот раз он отвечает согласием. Сердце Джанет падает. Она надеялась, что Коннор скоро уйдет, но теперь видит, что Элис хочет с ним поговорить. Она начинает расспрашивать его про их с Кайлом детство, были ли они близки, и Джанет видит, что дочь изо всех сил пытается вытянуть из Коннора крупицы новой информации о муже, сознавая, что иначе возможность будет утрачена, потому что с течением времени они наверняка потеряют связь. Она беспокоится, как беспокоилась бы и Джанет, что образ Кайла в ее памяти померкнет. Ей хочется сказать Элис, что это так не работает. Она до сих пор ясно видит перед собой лицо Джима. До сих пор слышит его голос.
– У Кайла всегда была предпринимательская жилка, – рассказывает Коннор. Элис присела с ним рядом и смотрит ему в лицо широко распахнутыми глазами, подперев рукой подбородок. – Еще в школе он нашел способ заработать. Он великолепно рисовал, особенно карикатуры, и продавал их приятелям. Был невероятно популярным, как нетрудно догадаться. Сообразительный, спортивный… – Коннор закатывает глаза. – Девчонки за ним толпами бегали. Обожали его… Прости, – запинается он, внезапно осознав, что только что сказал.
Но Элис лишь отмахивается:
– Мне нравится про него слушать.
Лицо Коннора мрачнеет.
– Но он мог и задирать других.
– Задирать? – Элис выпрямляет спину, и Джанет гадает, зачем Коннор об этом упомянул, пусть это даже и правда, особенно при вдове его брата.
– Тех, кого считал ниже себя. – Он улыбается, но в глазах у него боль. – Не всегда хорошо обращался со своими девушками. Кайл был из тех, кто влюбляется по уши, но через месяц-другой теряет интерес. Он был юный. И сознавал свою власть. В юности все мы делаем глупости.
Он смотрит вниз, на свои руки. Кожа у него шершавая, ногти обкусаны.
И тут на кухню входит Таша, а за ней – Арон. Она удивленно замирает на месте, заметив Коннора у кухонного островка. Элис вскакивает со стула:
– Коннор, это моя сестра Таша и ее муж Арон.
– Коннор! Брат Кайла? – Таша подходит к нему пожать руку. – Боже, ты и правда здесь!
– Хм… Мы знакомы? – Вид у него растерянный.
– Прости, нет. – Таша краснеет. – Просто мы говорили о тебе этим утром, и Элис сказала мне, что пыталась тебя разыскать. Соболезную насчет твоего брата.
– Спасибо. Я много лет его не видел, а теперь… – Он тяжело вздыхает.
– Мне очень жаль, – кивает Таша в ответ.
Арон делает шаг вперед и тоже жмет ему руку. Элис предлагает перейти в гостиную, и они все вместе выходят с кухни. И снова у Джанет появляется чувство, что Коннор хорошо ориентируется в доме. Он стоит у французского окна и смотрит на сад с мечтательным выражением.
– Мы когда-то там играли, – говорит Коннор. – Мои родители построили для нас потрясающий домик на дереве.
Элис удивляется не меньше Джанет.
– В каком смысле? – спрашивает она.
Коннор оборачивается к ним, подсвеченный сзади бледным октябрьским солнцем.
– Это был дом нашей семьи. Кайл тебе не сказал?
Джанет видит, что эти слова чуть не сбивают Элис с ног.
– Что? Нет – это не может быть правдой… Кайл купил его за год до нашего знакомства!
Коннор качает головой.
– Нет, не купил. Родители оставили его нам по завещанию. Но он схитрил и лишил меня моей доли. Нашел лазейку, чтобы я ничего не получил. Сказал, это из-за моей зависимости, но это был просто предлог. Я остался ни с чем.