Донна и Кэтрин смотрят на меня, разинув рты, будто я не в своем уме, – пожалуй, я и правда похожа на сумасшедшую с растрепанными волосами, впопыхах напяленной одеждой и в мамином дождевике в цветочек, который схватила, уже выбегая из дома. Я только что отвела близняшек в детский сад и заглянула в стоматологию по дороге домой взять кое-какие документы.
– Боже, она утонула? Но как? Случайно упала в воду?
– Я не уверена. Нам пока ничего не сказали. Утром приходил полицейский, взял у нас показания…
Он добавил также, что позднее придут его коллеги и допросят нас подробно.
Что произошло после моего ухода из паба? Арон пошел проводить ее домой, как уже делал раньше?
За этой мыслью сразу следует другая, куда более страшная. Вдруг они поссорились? Вдруг Зои призналась, что она Холли, и он толкнул ее в воду?
Нет, надо остановиться. Нельзя об этом думать. Арон никогда не сделал бы ничего подобного, и я еще даже не знаю, действительно ли речь идет о преступлении. Вполне вероятно, это был несчастный случай. Может, Зои перепила и, поскользнувшись, свалилась в пруд по пути домой? Но потом я вспоминаю про рану у нее на голове. Могла ли она удариться о камень при падении?
Интересно, взяли полицейские у Зои анализ на ДНК? Если да, мы скоро узнаем, была ли она Холли. Но тогда… как несправедливо это будет в отношении мамы! Несмотря на все обстоятельства, просто ужасно для всех нас заново ее обрести и сразу потерять…
– Это просто кошмар! – восклицает Донна. – Я не была с ней знакома, хотя видела ее на улице. Она переехала к нам пару месяцев назад, да?
– Где-то в начале лета. Ужасно, что так произошло… Правда ужасно, хоть она мне и не нравилась.
В приемную влетает Лола, вся мокрая от дождя.
– Простите, я опоздала, – говорит она, запыхавшись, расстегивает плащ и цепляет его на вешалку, а потом поворачивается к нам. – Донна, ты наверняка порадуешься. Я купила себе новые очки. – Широко улыбается, но тут замечает наши вытянутые лица. – Что случилось?
Донна сообщает ей новость, и глаза Лолы широко распахиваются.
– Пруды очень опасны, – мягко говорит она. – Когда я была маленькая, у нас был пруд за домом, и папа его закопал, потому что мама боялась, как бы я туда не упала и не утонула.
– Пруд с самого начала меня беспокоил, – признаюсь им. – Мы следим, чтобы задняя калитка была заперта.
Из-за этого пруда я едва не отказалась от покупки дома, но тот был единственным, который мы могли себе позволить в то время, а Чу-Нортон в любом случае окружен озерами.
– У нас собака утонула в пруду, – вздыхает Кэтрин. – У нее был артрит, и она не смогла выбраться из воды.
– Черт побери, вот так жизнеутверждающие беседы с утра пораньше!.. – Один из партнеров, Колин, входит в приемную в голубом хирургическом костюме. – Почему вы говорите про утопленников?
– А ты не слышал, Кол? – Донна поднимает голову из-за стойки. – Сегодня рано утром в пруду позади дома Таши нашли мертвую женщину.
Улыбка пропадает с его лица.
– Нет… О, мне очень жаль. Ты ее знала?
– Не особо, – отвечаю я. – Ее звали Зои Глисон. – Фамилию я узнала от полицейских. – Ей было всего тридцать.
Колин смотрит на меня и хмурит брови.
– Не то чтобы я не был рад тебя видеть, но ты же в отпуске, помнишь? Только не говори, что это место тебя притягивает.
Я и хотела бы вернуться на работу, чтобы немного отвлечься, но Элис нуждается во мне, и мама тоже – с тех пор, как мы узнали про Холли.
– Спасибо, что позволил продлить отпуск. Я обязательно выйду на следующей неделе.
– Не торопись, – отвечает Колин, и его глаза теплеют. – Но сейчас лучше беги, пока я не передумал.
Войдя в дом, в прихожей я практически врезаюсь в Элис. Она полностью одета и выглядит безупречно в брюках оливкового цвета и кремовом кашемировом свитере с пышными рукавами. Волосы она зачесала так, чтобы не было видно шва. Похоже, сестра ждала моего возвращения.
– Где ты пропадала? Детективы на кухне с Ароном.
Мое сердце подкатывается к горлу. Они говорят с ним, потому что он нашел Зои? Или по другой причине? Я снова вспоминаю про пустую кровать сегодня утром. Правду ли говорил Арон, утверждая, что вернулся домой около одиннадцати?
– Где мама? – спрашиваю я, сглатывая подступающие слезы.
– Пошла в магазин. Сказала, что у нас заканчиваются хлеб и молоко.
Это странно. Утром, когда я уходила, молока было достаточно, и вообще она могла бы попросить меня его купить на обратном пути из детского сада. Вероятно, ей не терпится вернуться к своей жизни во Франции. Вряд ли она возвратится сюда с похорон Кайла.
Иду за сестрой на кухню, где Арон сидит за столом с детективом Торном и констеблем Джонс. Перед обоими полицейскими по стакану с водой; Арон в своем рабочем комбинезоне – том же самом, в котором он доставал Зои из воды. Лица у всех мрачные.
В Торне есть нечто нервирующее меня. Он не улыбается и никак не пытается облегчить для нас ситуацию, словно подозревает, что мы все скопом столкнули Зои в пруд.
Устраиваюсь рядом с мужем, а Элис садится напротив нас, рядом с Торном. Тот откашливается.
– Я как раз спрашивал вашего мужа о его перемещениях вчера вечером. Это обычная процедура – мы говорим со всеми, кто был в «Рабочей лошадке».
Поворачиваюсь к Арону. Интересно послушать, что он скажет.
– Так вы говорите, что ушли из паба около одиннадцати? Ушли один?
Арон кивает.
– Да, один.
– А Зои еще была в баре, когда вы уходили?
– Совершенно верно.
Гляжу на Арона, пытаясь понять, лжет он или нет. Лицо у него бледное, и я вспоминаю, что Зои, несмотря на все ее недостатки, все-таки была его другом. Под столом беру мужа за руку; он стискивает мои пальцы, словно в знак благодарности, но не смотрит на меня.
Детектив Торн откидывается на спинку стула и складывает руки на груди.
– Один из посетителей бара, некий мистер… – он наклоняется к раскрытому блокноту на столе, – Ли Барнсли, говорит, что вчера видел, как вы с Зои поссорились.
Я чувствую, как напрягся Арон.
– Не совсем. Но да, она меня разозлила. Сказала кое-что… неприятное о моей жене. И я отреагировал.
– Что именно она сказала? – спрашивает, к моему облегчению, Торн.
Арон смотрит вниз, на свой стакан воды.
– Сказала, что Таша не самый приятый человек и что она меня не заслуживает. Дала понять, что сама… черт… – он сдавленно кашляет, и я вздрагиваю на диванчике с ним рядом, – влюблена в меня.
Я знала! Черт подери, я знала, что это не паранойя, но ничего не говорю, хоть мне и очень хочется.
Торн переводит взгляд стальных глаз на меня, потом обратно на Арона.
– Ее чувства были взаимными?
– Естественно, нет! Я считал ее приятельницей, не более того.
Ловлю через стол взгляд Элис – она высоко задирает брови.
– И вы ей это сказали?
– Да, сказал. И она ответила, что все понимает, но потом… попыталась меня поцеловать, и я ее оттолкнул.
Во мне вскипает гнев, но я умудряюсь его подавить. Рука Арона по-прежнему в моей, и я не отнимаю ее, хоть у меня потеет ладонь.
– Кто-нибудь это видел?
– Да! – горячо восклицает Арон. – Все вокруг. Я ей сказал, что она напилась и что мне пора уходить.
– Она правда была пьяна?
– Да. Сильно пьяна, я бы сказал… Это было неловко, просто кошмарно. Поэтому я выскочил из паба и пешком пошел домой. Был дома не позднее половины двенадцатого.
Торн медленно кивает, а потом смотрит на меня.
– Насколько мне известно, вы тоже были вчера в пабе?
– Да, была. Ушла примерно без четверти десять.
– А я спала, если вы собираетесь спросить, – коротко отрезает Элис. – Весь вечер. В паб не ходила. А наша мама сидела в гостиной и вязала. – Торн что-то помечает в блокноте. – Вы хотите сказать, смерть Зои вызывает подозрения? – добавляет она.
– Тело нашли с травмой головы. Мы должны разобраться, откуда она взялась.
– А моя сестра сказала вам, что эта Зои подходит под описание женщины, подбросившей ту ужасную записку?
– Нет, не сказала.
Торн вопросительно смотрит на меня, и я говорю ему про сережку в носу – вчера Зои подтвердила, что носила такую. Я пыталась найти фото Зои в интернете, чтобы показать Элис и узнать, не та ли это женщина, что подходила к ней на конференции, но у Зои не было ни одного аккаунта в соцсетях.
– Вы же проверите ДНК Зои, чтобы узнать, не она ли была Холли? – спрашиваю я.
Детектив кивает и отвечает холодно:
– Да, проверим. – Он снова покашливает. – Значит, вы вернулись домой раньше мужа? Можете подтвердить, что он пришел в половину двенадцатого, как он сам говорит?
Я поворачиваюсь к Арону – он глядит в стол. У меня пересыхает во рту, но я киваю.
– Да, – лгу я. – Я не спала, когда Арон вернулся домой, и могу подтвердить, что была половина двенадцатого.