Этим утром похолодало, на улице ясно, и голубое небо сияет. Я отвожу девочек в садик, а потом медленно возвращаюсь, наслаждаясь одиночеством.
Подходя к дому, замечаю констебля Джонс у нас на пороге – с ней другой детектив, мужчина постарше, с седыми волосами и худым жестким лицом. При виде него у меня потеют ладони. Похоже, они только что пришли. Мама открывает дверь, когда я прохожу в ворота.
– О, вы пришли вместе, – говорит мама, пропуская нас внутрь. Похоже, она их ждала.
Я сбрасываю ботинки у порога, и мы все отправляемся за мамой на кухню. Я стараюсь не чувствовать себя гостем в собственном доме. Элис уже сидит за столом со стаканом воды в руке. Мама предлагает налить чего-нибудь и детективам, но те отказываются и садятся. Я втискиваюсь на диванчик рядом с Элис, а мама устраивается во главе стола. Она кажется усталой, и глаза у нее печальные. Меня охватывает прилив любви к ней, так что приходится сглотнуть ком в горле.
Вчера Элис весь день провела в постели, и каждый раз, когда я заглядывала в дверь, чтобы проверить, как она, или посмотреть, спит сестра или нет, чтобы спросить ее наконец насчет загадочного замечания в пятницу, она притворялась спящей.
– Элис, – говорит констебль Джонс с точно выверенной интонацией – официальной, но теплой, – это мой коллега и старший следователь по делу, инспектор Филип Торн. Мы хотели сообщить вам, что побеседовали с Ив Миллиган и она рассказала о своей встрече с вашим мужем в день его смерти.
Элис кивает и делает глоток воды.
Констебль Джонс достает из кармана блокнот и открывает его.
– В показаниях вы упоминали, что вам казалось, будто за вами следят, – читает она, чуть прищурившись. – Это так?
Элис снова кивает.
– Да. Я беспокоилась, что кто-то наблюдает за домом.
– Кайл говорил вам, что он тоже боится?
Она качает головой.
– Нет. Никогда. И его поведение на это не указывало. Я… – Она проводит пальцем по ободку стакана. – Я не знаю, можно ли доверять Ив. Кайл говорил, что она не хотела его отпускать. Не думаю, что он стал бы делиться с ней такими вещами. Лично я считаю, что она все выдумала.
Констебль Джонс что-то записывает в блокноте.
– Так Кайл никогда не упоминал про подозрительных инвесторов?
– Нет. Я прекрасно знаю, кто инвесторы Кайла. И все они выше всяких подозрений. У него есть менеджер, Крейг Моррисон. Можете поговорить с ним, если вам нужно подтверждение. Но я активно участвовала в его последнем проекте. Это… – Элис сглатывает, и ее подбородок дрожит. Тем не менее ей удается взять себя в руки. – Это был потрясающий продукт, который мог все изменить.
Она не распространяется о том, что это за продукт и что он мог изменить, причем почему-то говорит в прошедшем времени, хотя наверняка есть кто-нибудь, кто мог бы довести до конца начатое ею и Кайлом дело.
– Хорошо, спасибо. Я поговорю с Крейгом Моррисоном, – отвечает констебль Джонс.
Элис диктует телефонный номер Моррисона, и я удивляюсь, что она знает его наизусть. Но у нее всегда была фотографическая память. Я вот ни одного номера не помню – даже Арона.
Инспектор Торн откашливается, и мы все поворачиваемся к нему.
– Письмо с угрозами, которое вы получили, Наташа, – произносит он, глядя мне в глаза. – У вас есть какие-нибудь предположения, кто мог его написать?
Черт! Я до сих пор не рассказала сестре про письмо. Она разворачивается ко мне, прищурившись.
– Письмо с угрозами? Что там сказано?
Я рассказываю ей о письме, попавшем к нам в тот день, когда мы вернулись домой, и что там говорится.
– Что? Почему ты мне не сказала?
– Тебе и так досталось.
– Таша…
Я вижу разочарование у нее на лице и воздеваю руки.
– Знаю, знаю, мне надо перестать тебя оберегать… мне неизвестно, кто прислал то письмо. – Обращаюсь к полицейским: – Хотя мой сосед сказал, что видел, как кто-то слонялся возле дома в то утро, когда его предположительно подбросили.
Я выкладываю им, что сказал мне Артур. Инспектор Торн подается ко мне.
– И вы знаете кого-то подходящего под это описание?
– Ну, под него, конечно, многие подходят. Описание ведь неточное, правда? За исключением серьги в носу. Я знаю только одного человека с «септумом», хотя мы толком и не знакомы. Это приемщица из автомастерской, где работает мой муж. – Называю ему фамилию Зои, и констебль Джонс ее записывает.
– Кстати, пришла часть результатов из лаборатории, – говорит инспектор Торн. – Вы знаете, что мы взяли образцы ДНК у всех вас, включая Кайла, и сравнили с ДНК, найденной на месте преступления. В одном образце крови с места преступления ДНК не принадлежит ни одному из вас.
У меня учащается пульс.
– На ковре в гостиной было пятно крови, и еще одно – в кухне на полу, рядом с дверями в патио, – добавляет констебль Джонс.
Элис бледнеет, и я понимаю, что она казнит себя за то, что не заперла заднюю дверь.
– Но была еще кровь, – продолжает инспектор Торн, и констебль Джонс бросает на мою маму озабоченный взгляд. – В этом образце мы нашли так называемую родственную ДНК… – Он делает паузу, пристально глядя на Элис. – Это означает, что, хотя она не принадлежит ни одному из вас, в ней наблюдается сходство, позволяющее сказать, что этот человек – ваш родственник.
– Родственник? – Мама хмурится.
– Да. Ваш, миссис Харпер, – подтверждает инспектор Торн.
Мама растеряна.
– Но все мои родственники здесь… Мои родители давно мертвы, а братьев и сестер у меня не было.
– Скорее всего, это ДНК вашего сына или дочери, – объясняет Торн. – Не буду вдаваться в технические детали, но… У вас есть еще ребенок, миссис Харпер?