Когда я просыпаюсь утром, в постели пусто, а Принцесса София лежит, свернувшись клубочком, на подушке Арона. Прошлым вечером Элси, поняв, что ее сестра куда-то подевалась, тоже пришла к нам в кровать.
В ночной рубашке я спускаюсь и вижу Арона на кухне – он сидит за столом с Вив и девочками, жуя сэндвич с беконом, который ему наверняка сделала мать. Волосы у него мокрые после душа.
– Хочешь тоже бекона, утенок? В сковородке еще остался. – Вив вскакивает со стула.
Я качаю головой.
– Спасибо, я поем хлопьев. – Достаю пакет воздушного риса из шкафчика над плитой.
– Мамочка! – кричит Флосси и, вскочив, кидается ко мне. Я подхватываю ее на руки и крепко обнимаю.
На ней пижама с Винни Пухом, светлые кудряшки спиралями падают на плечи. Я вдыхаю родной запах – печенье, земляничный шампунь, и меня опять пронзает мысль о том, как нам повезло, что девочки не пострадали. Флосси кладет головку мне на плечо и сует в рот большой палец. Вив помогает Элси нарезать ее тост, но моя упрямая дочка решительно настроена сделать это сама, хотя пока у нее получается лишь рвать его на части. Фредди Меркьюри топчется у ее ног, рассчитывая получить кусочек.
– Во сколько придут полицейские? – спрашивает Арон, жуя сэндвич.
– Сказали, до полудня, – отвечает Вив, бросив помогать Элси и начиная вместо этого собирать со стола тарелки.
– Присядь, Вив. Я сама уберу, – обращаюсь к ней, ощущая себя виноватой, но она говорит мне не глупить и продолжает уборку.
– Ну, девочки, идем одеваться, – говорит она. Флосси соскакивает с моих колен по-прежнему с пальцем во рту. Элси следует за сестрой, волоча за лапу игрушечного медведя; пес бежит за ними.
– Ей нравится заботиться о девочках, – говорит Арон, когда Вив с близняшками выходят из кухни.
– Знаю, но не хочу слишком ее напрягать. – Я наливаю молоко в свои хлопья.
– Мы ее не напрягаем. – Он уже покончил со своим сэндвичем и теперь ставит тарелку в раковину.
– Девочки еще что-нибудь говорили про Кайла или Элис сегодня утром? – Я рассказала ему, что мне сказала Флосси перед сном.
– Флосси спросила, можно ли поехать к Элис в больницу, но я ответил, что она сама скоро приедет.
– Не знаю, когда ее выпишут, – говорю ему, проглатывая ложку хлопьев. – Я беспокоюсь за девочек. Вряд ли им стоит видеть Элис в госпитале.
– Таш, – мягко говорит Арон, – постарайся не делать из этого бо́льшую трагедию, чем уже есть.
Он всегда считал, что я слишком оберегаю близняшек, и я понимаю – дело в том, что случилось с Холли. Я была немногим старше дочек, когда это произошло, но мне ясно, что я выросла бы совсем другим человеком, если б ее не отняли у нас.
– Не буду. Я просто волнуюсь, как это повлияет на них психологически. Кто знает, что они могли слышать той ночью? Только представь – Флосси так испугалась шума, что не могла пошевелиться!
Арон прислоняется спиной к кухонной столешнице и скрещивает руки на груди. На нем старая футболка с головой динозавра, которую он, очевидно, откопал среди вещей, которые оставил дома, когда мы в двадцать лет съехались, – я не видела ее с подростковых времен. Удивительно, что он по-прежнему в нее влезает.
– Думаю, бо́льшую часть они проспали. Флосси могла слышать, как Морин или полиция заходили в дом, а не само нападение.
Арон делает шаг, встает за моим стулом и целует меня в макушку.
– Знаю, этот день всегда для тебя нелегкий, – говорит он сочувственно.
Арон не из тех, кто долго помнит плохое, и он точно не стал бы отслеживать годовщины исчезновения Холли, но я ценю, что он дал мне понять – он не забыл.
– Попробую еще раз позвонить маме, – говорю я, вставая и передавая ему свою полупустую миску. – И наверное, мне лучше одеться, прежде чем придут полицейские.
Когда они являются час спустя, Вив уводит девочек и Фредди Меркьюри на игровую площадку. Я уже на грани, потому что никак не могу дозвониться до мамы. Женщина-детектив представляется констеблем Хлои Джонс. Она примерно моих лет, с короткими темными волосами, в длинном шерстяном пальто и шарфе в разноцветную полоску. Ее коллеге чуть за двадцать; он веснушчатый и круглолицый. Я уже забыла его имя.
– Прежде всего, – говорит констебль Джонс, усевшись напротив меня и разматывая шарф на шее, – я искренне соболезную вашей потере.
Я бормочу «спасибо» и подвигаюсь ближе к Арону, напоминая себе, что я больше не неловкий и несчастный тинейджер, которого когда-то арестовали. Тем не менее близость полицейских меня сильно нервирует.
– Я – ваш офицер по связям с семьей, – объясняет она с мягким валлийским акцентом, – и, соответственно, ваше первое контактное лицо.
Мужчина-детектив добавляет:
– В Чу-Нортоне и ближайших деревнях сейчас вспышка ограблений, поэтому пока мы считаем, что это могла быть попытка грабежа; но конечно, мы проведем тщательное расследование и рассмотрим все версии.
– Вы нашли орудие убийства? – спрашивает Арон.
Орудие убийства. У меня мурашки бегут по спине при мысли о том, что Элси и Флосси находились в доме, когда их дядю убили. Я стараюсь не представлять себе последние мгновения Кайла или ужас Элис, когда она его нашла.
– Пока нет, – отвечает констебль Джонс. – Судя по характеру травм, их обоих ударили сзади тяжелым предметом. Мы сделаем всё, чтобы отыскать этот предмет; сейчас проверяем камеры наблюдения на вашей улице и прилегающим к ней. К сожалению, у вас за домом камеры нет, и у пруда тоже.
– Вы знаете, как они проникли в дом? – спрашиваю я. – Есть признаки взлома?
Мужчина-детектив качает головой. У него добродушное лицо и светло-карие глаза, от которых разбегаются морщинки, даже когда он не улыбается.
– Признаков взлома нет, и все окна у вас были закрыты. К сожалению, задняя дверь была не заперта.
Элис и Кайл не заперли заднюю дверь? Господи боже, о чем они думали? Вряд ли они делают так у себя в Лондоне. Может, им показалось, что они в безопасности, раз вокруг деревня?
Констебль Джонс наклоняется ко мне:
– Вы не знаете, у Элис или Кайла были враги?
Я столбенею. Враги? Это слово совершенно не ассоциируется с моей сестрой, которую все всегда любили, которая легко заводила друзей – в отличие от меня. Мне нужно гораздо больше времени, чтобы начать доверять человеку.
– Нет. По крайней мере, я таких не знаю. Элис всегда была очень популярной, общительной… Про Кайла не скажу – мы не так давно с ним знакомы.
– Не так давно? – переспрашивает констебль Джонс.
– Мы впервые встретились четыре года назад, но потом виделись всего пару раз в год. И еще, – я гляжу на Арона, потом опять на детективов, – когда мы были в Венеции, какой-то человек преследовал нас с ножом. Мы подумали, это случайность, но у нас с Элис одинаковые рыжие волосы, и сложение похожее, и… – у меня не хватает духу признаться, что я была в ее одежде, – он мог подумать, что мы – это они.
Констебль Джонс хмурится и что-то записывает в блокнот.
– Кайл – отличный парень, – вмешивается Арон. – Вы, наверное, уже знаете: у него успешная технологическая компания, и он очень богат. Он много говорил про революционный продукт, который разрабатывает. Какое-то приложение для здравоохранения… Но вроде бы у него возникли какие-то проблемы с инвесторами.
Я кошусь на Арона: мне он об этом не говорил.
Мужчина-детектив делает пометку в блокноте.
– Проблемы какого рода?
– О, что-то насчет финансирования. Это была просто вскользь брошенная фраза, когда он в субботу показывал мне свою новую машину. Я спросил, как дела с бизнесом, а он ответил, что один инвестор вышел из дела.
– Его имени он не называл?
Арон качает головой.
– Нет, простите.
Элис никогда мне об этом не говорила, но мы с ней вообще не обсуждаем деньги или работу. Я не очень-то понимаю, чем они оба занимаются; знаю только, что Кайл – технологиями, а сестра – биохимией. Но не более того.
– Мы хотели бы взять у вас показания, – говорит констебль Джонс, – о вашем местонахождении в момент совершения преступления.
– Зачем? – Арон тут же переходит в глухую оборону. – Нас даже не было в стране.
– Это обычная процедура. – Она ободряюще улыбается. – Нам нужна информация о ваших перелетах и отелях. Таков порядок.
Арон коротко кивает и поворачивается ко мне, склонив голову, – дает понять, что теперь моя очередь говорить. «В конце концов, это была идея твой сестры», – вот что он наверняка думает.
Я рассказываю им о нашей договоренности.
– Сестра предложила обменяться образом жизни, но в действительности мы не менялись – она просто хотела, чтобы мы немного отдохнули, а она помогла бы нам с детьми. Элис всегда была очень щедрой, и она обожает своих племянниц.
Констебль Джонс понимающе улыбается.
– Наверное, чудесно иметь такую сестру…
– Вы правы. Она всего лишь хотела сделать нам приятное, а теперь… – Я сглатываю. Нельзя расплакаться перед полицейскими. Я моргаю и кое-как беру себя в руки.
Мы рассказываем детективам про звонок от матери Арона, после которого немедленно вылетели из Венеции домой.
– Понятно. – Констебль Джонс закрывает блокнот и протягивает нам свою визитную карточку. – Если еще что-то вспомните, сразу же звоните. Конечно, пока мы лишь на ранней стадии расследования, но любая мелочь может оказаться жизненно важной. Должна задать вам еще один вопрос: поскольку Элис в больнице, а друзья и коллеги Кайла в Лондоне, может быть, вы согласитесь формально его опознать?
Меня тут же начинает тошнить, и я поворачиваюсь к Арону, не скрывая паники. Я уже знаю, что не смогу этого сделать.
– Хорошо, я согласен, – говорит он, и мне хочется его обнять.
На лице у констебля Джонс проступает облегчение:
– Мы проведем опознание прямо сегодня, ладно?
– Конечно, – кивает Арон.
– И нам надо будет взять у вас обоих образцы ДНК.
– Зачем? – спрашивает Арон, и я бросаю на него короткий взгляд. Опять он выставил колючки.
– Просто чтобы исключить членов семьи при исследовании улик. Нам также понадобится ДНК вашей свекрови и всех, кто бывал у вас в доме в последние несколько недель.
– Моя мама приезжала в мае, – вставляю я.
– У нее мы тоже возьмем образец на всякий случай.
– Она живет во Франции, но я пытаюсь до нее дозвониться. – Я показываю им свой мобильный, словно в доказательство. – Пока мама не перезвонила, но я уверена: когда она узнает, что произошло, то сразу прилетит сюда.
Констебль Джонс объясняет, что позднее к нам придет человек, чтобы взять мазки на ДНК.
Полицейские встают, и мы провожаем их до двери.
– Завтра после обеда вы сможете вернуться домой, – говорит мужчина-детектив. – Кто-нибудь вам позвонит, когда будет можно. И надо будет составить полный список имущества, чтобы проверить, ничего ли не украли.
Когда мы выходим с кухни, мой взгляд падает на рисунок Флосси, который Вив прикрепила к холодильнику магнитом из алфавита. Это домик, нарисованный голубым карандашом, и что-то в нем будит во мне вспоминание. На секунду я замираю, а потом бросаюсь детективам вдогонку.
Арон уже открыл перед ними входную дверь, и они стоят на крыльце, когда я, запыхавшись, восклицаю:
– Вообще-то, есть еще кое-что…
Оба полицейских оборачиваются ко мне; констебль Джонс тянет конец своего шарфа.
– Возможно, это ничего не значит. Но когда мы уезжали из дома в субботу, я заметила кое-что на тротуаре. На одной из плит, в самом углу. Наверное, дети баловались, но все-таки…
– Что там было? – настаивает констебль Джонс.
– Звездочка голубым мелом – тогда я об этом не подумала, но я слышала, что иногда такими рисунками грабители помечают дом, в который собираются залезть.
Похоже, это о чем-то им говорит, но они лишь кивают.
– Можете еще что-нибудь про нее вспомнить? – спрашивает мужчина-детектив.
– Нет. Больше ничего. Она была совсем маленькая. Не знаю, там ли она еще или ее смыло дождем…
– Хорошо, спасибо вам, – говорит констебль Джонс. – Будем на связи.
Арон закрывает за ними дверь, и мы возвращаемся на кухню. Я ставлю чайник; у меня заметно дрожат ноги.
– Почему ты раньше не сказала про рисунок? – спрашивает Арон, подходя ко мне.
– Я не думала, что это важно. Да и потом, я была слишком занята: прощалась с девочками и мысленно готовилась к тому, что не увижу их целую неделю…
Арон фыркает, скривив рот, и я хмурюсь: обычно он так делает, когда не говорит того, что на самом деле думает, и у меня сразу возникает чувство, что он меня осуждает.
– Что? Это же был первый раз, когда мы с ними расставались, Арон!
– Не в этом дело. – Он трет ладонью подбородок; волосы падают ему на лоб. Чего он недоговаривает?
– Тогда в чем? Думаешь, звездочка что-то значила?
– Откуда мне знать? Я просто кое-что слышал недавно в пабе… Знаешь братьев Найт? Джонно и Шейна?
Шейна я помню – мы вместе учились в школе, и с ним уже тогда была масса проблем.
– Из поместья Олд-Дин?
Арон кивает, крепко сжав губы.
– Оба братца в банде, которая грабит дома. Мелкие воришки, только и всего, но есть там и серьезные ребята. Я слышал, они оставляют метку на тротуаре. Какую именно, не знаю, может, и не звезду…
Я видела обоих братьев с приятелями в деревне и не хотела бы иметь с ними дела. Теперь я боюсь, что мы у них на карандаше. Что, если это они вломились к нам и теперь вернутся, чтобы закончить начатое? Может, они увидели роскошную машину Кайла и подумали, что мы выиграли в лотерею?
– Черт, – бормочу себе под нос, и меня снова мутит. – Но разве Шейн поступил бы так с тобой? Вы же были приятелями…
Арон пожимает плечами.
– Не то чтобы приятелями… И потом, это просто сплетни из паба. Хотя да, Шейн всегда хорошо ко мне относился. Вроде как с годами у нас наладилось взаимопонимание. Пару раз я его выручал.
Я замираю, во рту мгновенно пересыхает.
– В каком смысле?
– О, ничего незаконного. Сделал выгодное предложение по машине.
Но, говоря это, Арон не смотрит мне в глаза и сразу выходит из комнаты, кладя конец разговору.