Не дожидаясь ответа, Арлис перешел к следующей картине. Это был семейный портрет.

Король Редрен стоял позади женщины, которая, должно быть, была королевой Лиллианой. Её карамельные волосы были заплетены в свободную косу, перекинутую через плечо. Несмотря на величие, и король, и королева улыбались: Редрен — с гордостью, Лиллиана — с радостью.

Перед ними сидели две маленькие девочки, обе в белых платьях, обе в миниатюрных версиях короны Тейса, и держались за руки. Та, что поменьше, выглядела примерно на год: пухлые младенческие щечки и ножки, торчащие перед ней, словно маленькие буханки хлеба; в улыбке виднелись всего два передних зуба. Другая девочка была лишь немногим старше. Волосы у неё были точь-в-точь как у матери. Они рассыпались волнами по спине. Глаза были зелено-карими, совсем как у отца, только с вкраплениями черных веснушек, похожих на звезды наоборот. Тео выросла, не будучи похожей ни на кого в своей семье. У неё всегда были другие глаза, необычные волосы. И всё же, глядя на этот портрет, она почувствовала нечто знакомое.

Арлис снова наблюдал за Тео. И снова она, видимо, не выдала нужной эмоции, так как на его лицо вернулось уже слишком знакомое выражение раздражения.

После этого он бросил попытки вызвать у неё достойную реакцию и двинулся дальше по коридору. В самом конце её ввели в богато обставленные покои. Кто бы ни был декоратором, он принял концепцию «оды Дубовым фэй» слишком близко к сердцу. Главная комната была выдержана в глубоком зеленом цвете — цвете дубовых листьев поздним летом, как раз перед тем, как они начинают блекнуть к осени. Дубовые листья и ветви были вырезаны на всех деревянных деталях, которые были сделаны из — ну разумеется — светлого дуба. Сперва Тео подумала, что ковры избежали дубового нашествия, но, присмотревшись, заметила, что замысловатый золотой узор по краям кремового ковра состоит из мелких дубовых листочков. То же самое касалось и декоративных подушек, и портьер. Если она продолжит вглядываться, изображения дубовых листьев отпечатаются у неё на веках.

Если не считать дендрологической монотонности дизайна, комната была вполне уютной. Свечи дарили теплое сияние, в разных местах на стенах висели картины с изображением людей и пейзажей. В другом конце комнаты она заметила зону отдыха перед каменным камином. Камин был пуст и сверкал чистотой — ни крупицы сажи. Тео гадала: было ли это сделано, чтобы она чувствовала себя лучше, учитывая очевидное прошлое, или в семейных покоях каминами больше просто не пользовались.

— Там ваша спальня, принцесса, — произнес Арлис, указывая на дверь в глубине комнаты. — Там же найдете гардеробную и ванную.

Слышать, как Арлис называет её принцессой, было жутковато. Она ожидала услышать в его голосе презрение или хотя бы скрытый сарказм. Но он говорил совершенно серьезно, и Тео не знала, как на это реагировать.

Как раз когда показалось, что Арлис собирается завершить свою элементарную экскурсию, в дверях покоев появился стражник. В руках он держал небольшую деревянную шкатулку.

Словесно захлопывая дверь перед самым носом стражника, Арлис отрезал: — Пост стражи должен находиться дальше по коридору.

Стражник кивнул, но всё равно вошел, поставил шкатулку на приставной столик и открыл её.

— Что ты, по-твоему, делаешь? — снова попытался Арлис.

Стражник достал из шкатулки нечто, похожее на два тонких металлических браслета, и повернулся к Тео. Арлис остановил его рукой, не давая подойти ближе.

— Кто это разрешил? — рявкнул Арлис. Тео показалось, что это очень странная реакция на украшения.

— Приказ поступил с самого верха, сэр, — ответил стражник. — Можете обсудить это с ним. Еще одна мера безопасности.

Арлиса это не успокоило. — Это нелепо и совершенно излишне. На комнату уже наложены охранные чары. Никто не сможет переместиться сюда или подойти к ней. Даже если бы и смог, она всё еще фамильяр, а значит, её и так невозможно забрать.

— Сочли за лучшее добавить дополнительные меры защиты, — произнес стражник, ничуть не смущенный растущим раздражением в голосе Арлиса.

Цепочки действительно оказались браслетами, вот только проблема заключалась в том, из чего они были сделаны. Когда стражник подошел к ней, она и увидела, и почувствовала — это было чистое железо.

Если не считать того, что подобные украшения вышли из моды лет пятьдесят назад, тонкие железные нити её бы не обеспокоили. Однако железо было известным репеллентом для фэй, так как простое нахождение рядом с ним ослабляло их магию. Принцесса Беатриса с большим успехом использовала его, когда пряталась от Сесили. Видеть и чувствовать его сейчас было крайне необычно: ни один фэй не захотел бы, чтобы железо находилось поблизости. Поскольку магия Тео тоже была фейской магией, железо действовало на неё точно так же. Даже просто от близости браслетов у неё возникло ощущение, будто в уши набили ваты — только это чувство приглушало саму её магию.

Прежде чем Тео успела хотя бы содрогнуться, стражник уже защелкнул браслеты на её запястьях. Запорный механизм сработал так плавно, что металл превратился в сплошные толстые кольца черного цвета, плотно облегающие косточки.

С этими браслетами её магия практически испарилась.

Стражник захлопул шкатулку и вышел, не удостоив её даже взглядом. Арлис тут же бросился за ним, оставив Тео одну в комнате.

Хотя она и не собиралась покидать дворец сегодня ночью, в этих оковах она почувствовала себя по-настоящему загнанной в ловушку. Теперь она не могла ни переместиться ветром, ни принять животную форму, чтобы отыскать в стенах мышиные норы и выскользнуть наружу.

Надежды снять браслеты самостоятельно почти не было. Она всё же бегло осмотрела комнату — а вдруг какой-нибудь фэй с тягой к хаосу или мелкому бытовому ремонту припрятал инструменты в туалетном столике или у камина? Увы, удача ей не улыбнулась.

Она сделала несколько глубоких вдохов, успокаиваясь, подошла к двери и повернула ключ в замке. Жест бессмысленный, учитывая, что при желании они могли вынести дверь магией. Или просто воспользоваться дубликатом. Но ей требовался хоть какой-то подъем духа, а эти манипуляции дарили крошечную иллюзию того, что она здесь хоть чем-то управляет.

Хотя день только клонился к вечеру, Тео чувствовала себя абсолютно выжатой. Однако при том урагане информации, что бушевал в голове, сон казался невозможным. Пытаясь выудить из этого вихря что-то осязаемое, она получала лишь обрывки полезных сведений вперемешку с ментальным эквивалентом сорванных дверей и вырванных с корнем деревьев. Впрочем, экзистенциальный кризис не может длиться вечно — в какой-то момент тишина комнаты и скука от обдумывания великих идей берут свое.

За неимением лучших вариантов, она всё же решила приготовиться ко сну. На ней по-прежнему было платье из витражного стекла, которое, хоть и отличалось поразительным удобством, совершенно не подходило для постели. К счастью, в гардеробе нашелся выбор ночных сорочек. Она натянула первую попавшуюся, совершенно не заботясь о том, что та была тонкой, доходила до самого пола и была дюйма на четыре длиннее, чем нужно. Раз она собиралась в ней только спать, смысла искать что-то более подходящее по росту не было.

И всё же, даже после всех вечерних ритуалов, когда она рухнула лицом в подушку, сон не шел. Звуки комнаты были редкими, короткими и мимолетными: дребезжание оконных стекол от ветра, далекий гул воды в трубах. Но отсутствие шума лишь усиливало желание заполнить его голосами людей, которых здесь не было. Больше всего на свете ей хотелось увидеть друзей. Она бы рассказала им всё, что случилось, а они бы ответили, что всё будет хорошо.

Вечер уже догорал, когда она наконец почувствовала сонливость. Но стоило её глазам закрыться, как странный клацающий звук снова заставил её вскочить.

Она села в постели и увидела там, на краю кровати, словно по волшебству, друга.

— Элби! — Она широко улыбнулась гоблину. — Что ты здесь делаешь? Как ты меня нашел? Как ты вообще пробрался во дворец?

Элби пожал плечами. — Это было несложно.

— Несложно? Это место, пожалуй, самое охраняемое во всем королевстве. Я знала, что ты скрытный, но не до такой же степени. Я так рада, что ты пришел.

— Я тоже! Я гадал, куда все делись. А когда Сесили и Финеас вернулись без тебя, я подумал, что ты в опасности! Я перенесся сюда, хотя один раз заблудился и пришлось пробовать снова. Я видел, как ты идешь по коридору, и пришел, как только стражники отвернулись. Я очень хорош в том, чтобы оставаться невидимым, когда мне этого хочется. — При этих словах его грудь горделиво выпятилась. — Так почему ты здесь?

Не желая упускать возможность, она выложила ему всю историю, а Элби слушал с прикованным вниманием. Дойдя до момента с браслетами, она вытянула руки, чтобы показать их. Он провел пальцами по металлу.

— На тебя железо не действует? Ты можешь вытащить меня отсюда магией? — спросила Тео, и в ней расцвела надежда на побег.

Гоблин покачал головой, и его уши грустно повисли. — Я недостаточно силен, чтобы переместить кого-то, кроме себя. Даже без железа. — Он неловко смотрел на неё целую минуту. — Что ж, я пришел узнать, почему ты здесь, и узнал. Пойду я, пожалуй.

— Может, останешься ненадолго? — попросила она, содрогаясь от мысли о том, чтобы снова остаться в этой ловушке в одиночестве.

Элби улыбнулся, широко распахнув глаза. — Звучит неплохо.

Тео не скрывала радости от компании. Они разделили остатки еды, что были в её комнате, и проболтали до тех пор, пока вечер окончательно не сменился ночью. Вскоре и она, и Элби уснули.

Глава 8

В которой Тео вступает в драку

Она открыла глаза в полной темноте от легких шлепков по лицу. Но стоило ей спросить Элби, что он творит, как тот прижал ладонь к её рту, а палец — к своим губам. Убедившись, что она не собирается кричать, он указал на свои уши, а затем на дверь. И тут Тео тоже это услышала. Кто-то ковырялся в замке её покоев. Под дверью виднелась тончайшая полоска света, которую перерезали тени, метавшиеся по полу зазубренными пятнами. Сонному мозгу потребовалось всего пара секунд, чтобы сообразить: кто-то стоит на коленях перед её дверью и пытается взломать замок.

Тео села; к счастью, кровать не издала ни звука. Она повернулась к Элби — огромные глаза гоблина смотрели на неё с ужасом.

— Что нам делать? — прошептал Элби.

Едва слышно она ответила:

— Ты сможешь незаметно выбраться отсюда?

Элби кивнул, но тут же спросил:

— А как же ты?

— Тебе нужно позвать на помощь. Я здесь заперта. Но ты можешь найти Сесили и сказать ей, что я в беде?

Сперва показалось, что он собирается остаться, но затем он спрыгнул с кровати. Прежде чем она успела разглядеть, куда он направился, гоблин исчез.

Теперь, когда она осталась одна без шансов на побег, нужно было спрятаться. Но подыскивая убежище, Тео понимала: самые очевидные места для пряток станут первыми, куда заглянет взломщик. Стараясь не шуметь, она сползла на край кровати и встала. Она изо всех сил старалась ступать по полу бесшумно. В покоях стояла такая тишина, что единственным звуком, маскирующим её попытку к бегству, был скрежет в замке, издаваемый теми самыми людьми, от которых она пыталась скрыться.

Но погодите-ка. Охранные чары. Арлис говорил, что они наложены. К тому же с этими железными браслетами на запястьях ни один фэй не захочет приближаться к ней слишком близко — а если и рискнет, то мало что сможет сделать магически. Так что, хотя сам факт взлома её не радовал, по крайней мере, она будет в безопасности, пока не явится Сесили. К несчастью, стоило ей прийти к этому выводу, как раздался мерзкий звук поддавшегося замка.

Она рванула в гардеробную, прямиком к бальным платьям — к одному конкретному, с юбкой размером с небольшую палатку. Она юркнула под неё и замерла; уши напряглись, пытаясь уловить хоть что-то, но слой тюля заглушал всё, кроме бешеного стука её собственного сердца.

Юбка висела достаточно высоко над полом, так что, прижав голову к паркету, она могла видеть комнату через узкую щель. Сначала перед глазами была лишь пустая спальня.

Затем послышался медленный тяжелый стук, топот, будто в комнату забрел бык.

В поле зрения ввалились два гигантских огра, остановившись прямо перед кроватью Тео. Они были почти похожи на людей, но так, словно художнику, никогда не видевшему человека, на словах объяснили, как тот выглядит, и заставили рисовать по памяти. Черты лица у обоих были человеческими, но каждая отдельная деталь совершенно не соответствовала пропорциям всего остального. Глаза — словно пуговицы на сером воздушном шаре, и те казались ничтожными на фоне обвисших бородавчатых носов, кожа на которых напоминала бугровую хлебную закваску. Пухлые, но крошечные подбородки едва поддерживали тонкие широкие рты, не давая им сползти окончательно на шею. Ноги слишком короткие, руки слишком длинные, торсы слишком массивные. У одного огра на макушке колосились остатки волос, похожие на бурьян; стрижка лишь подчеркивала это впечатление — казалось, парикмахер орудовал косой с завязанными глазами. Второй огр был абсолютно лыс, его голова напоминала сморщенный, перезрелый персик, забытый на солнце.

Их рубашки когда-то, в далеком прошлом, наверняка были белыми, но с тех пор их не стирали, и теперь они выглядели настолько грязными и влажными, что на них впору было выращивать грибы. Тео даже не хотела гадать, какого цвета изначально были их коричневые, протертые до дыр штаны.

Оба стояли перед кроватью, изучая её с таким видом, будто просто не могли поверить, что в ней никого нет.

— Где она? — спросил первый, и его голос был таким глубоким, что у Тео в груди отозвалось эхом.

Второй, задействовав свою единственную извилину, начал поворачиваться вокруг своей оси, словно Тео могла просто стоять у них за спиной. Не обнаружив добычи, он принялся изучать потолок, а затем заглянул под тумбочку — в щель настолько узкую, что даже будь Тео ежом, она бы туда не пролезла.