С каждым поворотом колес зуд становится всё сильнее, словно напоминая мне о том, что я стала ещё на шаг ближе к своей смерти.

Глава 8

Я разглядываю город через маленькое окно кареты. Вдалеке виднеется Шпиль Милосердия — обитель Рыцарей Милосердия. Это самое высокое здание в городе, выше даже башен, венчающих Стену. Оно напоминает меч, вырастающий из земной коры и пронзающий небеса острием. Каждое окно здесь — огневая точка. Из свежепостроенных турелей — камень которых чуть светлее древнего темно-серого основания — высовываются пушки, придавая всему строению шипастый вид.

У подножия Шпиля стоит здание, которое открывается для простых смертных лишь раз в году: монастырь.

Карета останавливается, и гул Эфиросвета, окружавший нас во время движения, рассеивается. Собралась толпа. Трибунал — это обряд посвящения, источник гордости и опасения одновременно. Хотя тяжелое чувство под ложечкой подсказывает мне: весь этот ажиотаж вызван не только открытием залов.

Мои страхи подтверждаются в тот миг, когда я выхожу из кареты. Викарий Дариус уже ждет. Его липкие пальцы тисками смыкаются на моей ладони, пока он «помогает» мне спуститься. Слышится шепот и даже жидкие аплодисменты; взгляды окружающих прикованы ко мне, их единственные золотые глаза поблескивают в толпе, точно мерцающее море среди естественных цветов. Викарий поднимает мою руку, словно я совершила великий подвиг самим фактом своего существования.

Аплодисменты усиливаются.

Это просто невыносимо. Никогда не думала, что буду так страстно желать начала Трибунала. Я выдавливаю натянутую улыбку. «Долг, — напоминаю я себе и расправляю плечи. — Это твой долг».

По крайней мере, пока дракон внутри тебя не заявит свои права.

Следом выходит отец, и меня провожают в конец очереди суппликантов, собравшихся для прохождения Трибунала. Кажется, в этот раз нас около тридцати. Дети — редкость в городе, осажденном драконами и Скверной. Слава Валору, они не стали устраивать шоу, ведя меня в самое начало очереди.

— Удачи. — Викарий отпускает мою руку, позволяя отцу в последний раз крепко меня обнять. За его плечом я вижу Мари и Каллона. Я не заметила, как они подошли. Должно быть, вышли вскоре за нами и срезали путь пешком. Викарий добавляет: — Хотя она тебе и не понадобится.

— Спасибо, — шепчу я, когда отец выпускает меня из объятий, и пытаюсь изобразить храбрую улыбку. Она плохо держится на лице.

— Жаль, что я не могу отправить тебя туда в чем-то более теплом. — Мари сжимает обе мои ладони. Я отвечаю ей тем же — слабой, но благодарной улыбкой. — Зима наступит раньше, чем мы успеем оглянуться.

Сомневаюсь, что они выдадут нам что-то потеплее. К счастью, Трибунал почти всегда заканчивается до первого снега.

— Всё будет хорошо. — Каллон делает шаг вперед, раскрывает объятия и прижимает меня к себе так сильно, что я издаю сдавленный хрип. Это на него не похоже, но я понимаю причину, когда сводный брат шепчет мне на ухо: — Красная лестница, черный дракон…

Он замолкает, слегка поворачивая голову. Женщина, которую я не узнаю, проходит мимо нас, направляясь к другому суппликанту. Он ждет, пока они скроются, и продолжает:

— …щит для еды. Безопасное убежище — за стойкой с арбалетами. Окно мастерской на четвертом этаже тоже подходит, чтобы спрятаться. Карниз там шире, чем кажется.

Слова звучат так поспешно, что почти сливаются в одно. Когда он отстраняется, на его лице играет широкая улыбка — будто он и не говорил ничего вовсе.

Я ошеломлена. Он рискнул, рассказав мне что-то о Трибунале. Прошли годы с тех пор, как он сам через него проходил, всё могло измениться… И всё же этот жест согревает мне сердце, даря надежду: если я не проклята, возможно, я справлюсь. Шансов мало, но я не была бы рожденной в Вингуарде, если бы не умела надеяться.

Я улыбаюсь, как будто ничего не произошло, и говорю: — Я тоже буду скучать.

Он понимающе кивает.

Я оборачиваюсь, ожидая увидеть там маму. Но рядом с Каллоном пустует место — почти нарочито пустует. Я лихорадочно оглядываюсь, ища её в толпе. Не может быть, чтобы её здесь не было… Она бы такое не пропустила. Только не после вчерашнего. Горло перехватывает. Она обещала принести настойку. Я была уверена, что она придет. Меня сейчас запрут на три недели. Сейчас или никогда.

Пока я ищу её, мой взгляд натыкается на викария. Он всё еще крутится рядом. Его золотой глаз сияет, точно свет Источника глубоко под Верхним городом. На его лице написано ожидание, и меня словно отрывает от семьи, хотя он не шевельнул и мускулом. И снова я играю свою роль. Я сдерживаюсь, чтобы не вздрогнуть, когда он берет мое лицо в ладони. Подавляю тошноту, которая подкатывает каждый раз, когда он ко мне прикасается.

Я опускаюсь перед ним на колени, потому что знаю — так положено. Потому что этого от меня требуют, этому меня учили. И потому что я не дура. Вингуард уже видит во мне великую возрождённую истребительницу. А теперь они видят, как я склоняюсь перед ним.

— Да благословит Эфиросвет нашу охотницу! — возглашает он неестественно громким голосом, от которого я вздрагиваю. — Сделай её сильной. Пусть благословение Валора направляет и укрепляет её на пути в горнило Трибунала. Пусть её успехи приведут её в ряды Рыцарей Милосердия. Ибо когда она выйдет из этого пламени и завершит обучение, она явится как сам Валор, готовый заявить права на свое наследие. Благословение. Благословение. Благословение.

— Благословение Валора, — хором отзывается большинство собравшихся.

Викарий помогает мне подняться, ведя к началу очереди. Именно туда, где я не хотела быть. Такое чувство, будто он читает мои мысли и нарочно делает то, что мне ненавистнее всего.

По пути я нахожу взглядом Сайфу; её вид говорит красноречивее любых слов. Она может поддерживать меня как Возрождённую Валору, но она не одобряет позерство викария, зная, как мне неуютно. И она видела синяки, которые он оставлял после тренировок. Я не могу ничего ей сказать сейчас — меня бросают во главе шествия суппликантов.

Лукан стоит прямо за моей спиной, и я изо всех сил стараюсь игнорировать его присутствие. Но я чувствую его взгляд на своем затылке, пока его отец поднимается на каменную кафедру, пристроенную справа от массивных дверей монастыря. Никогда не думала, что буду с нетерпением ждать речи викария, но альтернатива — слушать дыхание этого парня…

— Добро пожаловать, суппликанты, в Трибунал этого года. — Он обводит толпу жестом, и те, на ком нет серой формы, отступают от группы восемнадцатилетних. — Вступая в эти три недели, вы посвятите себя учению, тренировкам и молитве. Здесь, в благословенном монастыре, где обычно обитают кураты Крида, вы углубите свою веру и связь с бьющимся сердцем Вингуарда — Источником. Вы выйдете отсюда полноправными гражданами. Вы пройдете Золочение и благодаря связи с Источником сможете использовать сигилы.

— Трибунал — это горнило Вингуарда. Здесь не спрятаться; здесь находят проклятых и им оказывают Милосердие. Несмотря на все меры предосторожности, в Вингуарде никому не гарантирована жизнь, даже здесь. И попытки изгнать проклятие могут привести к печальным последствиям. Но это риск, на который мы должны пойти, чтобы наш дом оставался в безопасности грядущие века.

На мгновение воцаряется мрачное молчание. Жизнь в Вингуарде драгоценна и редка. Потеря гражданина по любой причине — трагедия, даже если в случае с проклятыми драконом она неизбежна.

Я пытаюсь незаметно вытереть вспотевшие ладони о штаны. Всё. Назад пути нет… Дракон или охотница на драконов — я вот-вот узнаю, кем мне суждено стать.

— Теперь же предайте себя испытанию, дабы открылось — среди охотников вы… или среди добычи.

Викарий поднимает руки, и массивные двери открываются со стоном и шипением Эфиросвета, пробегающего по скрытым сигилам.

Я воспринимаю это как сигнал и начинаю маршировать; дыхание становится прерывистым. Мое колотящееся сердце грозит разорвать все слои рубцовой ткани, что удерживают его на месте. Пора. Сейчас я узнаю, спасительница я или величайший позор — пойму наконец, почему тот дракон замер, когда мог убить меня. Неужели он сделал это от ужаса перед Валором… или потому что я — одна из них?

Не успеваю я переступить порог монастыря, как оказываюсь лицом к лицу с драконом.

Глава 9

Пасть зверя слегка приоткрыта. Я судорожно вдыхаю, голова идет кругом. Но его взгляд не жжет меня, и жаркое дыхание не бьет в лицо. Его глаза — два стеклянных куска обсидиана.

Это всего лишь статуя. Я цепенею перед искусно сработанным металлом. Драконьим пламенем выжженные бездны, как я собираюсь выжить в Трибунале, дойти до Стены и двинуться дальше, если я застываю в ужасе при виде простого муляжа? Даже если это одно из самых пугающих воплощений дракона, что я когда-либо видела. Судя по бледному оттенку, это Древний дракон.

Теплая ладонь скользит в мою руку, я встречаюсь взглядом с Сайфой. Я и так была благодарна за то, что она пройдет через это вместе со мной. Сейчас — больше, чем когда-либо. Другие суппликанты уже вошли, и она меня догнала. Мой взгляд мельком отмечает спину Лукана — теперь он впереди. Честно говоря, я удивлена, что он до сих пор не маячит у меня за плечом.

— Твои волосы выглядят отлично. — Она перебрасывает прядь мне через плечо.

— Спасибо, — шепчу я. Она знает, что значит, когда я их распускаю. — Я правда рада тебя видеть.

— А где мне еще быть? — Она с ухмылкой отпускает мою руку. — От такого не отказываются. К тому же я ни за что не пропустила бы триумфальный выход Возрождённой Валоры.

Я закатываю глаза. — Уверена, у тебя был собственный выход.

— Отец не смог прийти. — Она качает головой и пожимает плечами. — Он патрулирует Стену. Безопасность Вингуарда прежде всего. Сама знаешь, как это бывает.

— Знаю. — Это напоминает мне об отсутствии мамы. Сердце уже пытается выпрыгнуть из груди. Мне ни за что не продержаться без её настойки.

— Готова спорить, ты видела его недавно — чаще, чем я. — Она косится на меня. — Возрождённая Валора, бегущая на битву с драконом, а? Я почти уверена, что он был мертв еще до того, как я тебя отпустила.

Глухой стон закрывающихся за нами дверей прерывает нас; подает голос викарий, избавляя меня от необходимости придумывать оправдание: — Отныне вы официально являетесь суппликантами Трибунала.

Я осматриваю огромный зал, в который мы вошли. Вдоль стен вокруг единственной статуи дракона в центре висят шесть гобеленов. На каждом в мельчайших деталях вышит дракон в натуральную величину; работа настолько тонкая, что у меня пальцы ломит при мысли о том, скольких трудов она стоила. Викарий Дариус стоит на узком металлическом балконе почти под самой крышей, куда ведет винтовая лестница.

— В течение трех недель инквизиторы будут наблюдать за вами, изучать и испытывать вас так, как сочтут нужным, дабы убедиться, что вы не прокляты и не превратитесь в одну из тварей, что опустошают наши земли и нападают на наш город. — Викарий указывает на людей, выстроившихся вдоль стен.

Все они выглядят молодо — не более чем на три-четыре года старше нас. На них жесткая кожа ржаво-коричневого цвета — явно упрощенный вариант лат, которые носят Рыцари Милосердия на Стене, — и короткие плащи с капюшонами, скрывающими половину лица. Их плащи выкрашены в черный, а не в цвет драконьей крови, который носят рыцари и кураты.

Серебряные кинжалы на бедрах, каждый с навершием в виде дракона, говорят правду об их владельцах. Эти лезвия смазаны ядом настолько смертоносным, что он мог бы убить дракона — не то чтобы он смог пробить чешую. Но они предназначены не для драконов. Они предназначены для людей.

Эти люди вокруг нас могут быть в другой одежде, они могут быть молоды, но это обученные убийцы; это Рыцари Милосердия, и каждый из них готов даровать это самое милосердие, стоит чьим-то зрачкам превратиться в щелки. Потому что милосердная смерть лучше, чем превращение в одну из тварей.

— В дополнение к испытаниям, которые представят вам инквизиторы, будет три великих теста. Они приблизят вас к пониманию истины Вингуарда — к праву узнать наши секреты, стать полноправными гражданами и приносить пользу обществу, — объясняет он. Подозреваю, именно отсюда и берется «три» в названии Трибунала. — Те, кто дойдет до конца, не выказав признаков проклятия, предстанут перед Источником и пройдут Золочение.

Суппликанты нетерпеливо переминаются с ноги на ногу.

— Во время Трибунала за вами могут наблюдать и другие — главы гильдий, кураты и, конечно, Рыцари Милосердия. Они могут приходить, чтобы читать лекции. Или же вы можете даже не догадываться об их присутствии. Знайте: даже если вы их не видите, они вполне могут следить за вами.

Остальные суппликанты продолжают восторженно смотреть на викария, но в их глазах зажегся новый блеск. Искра, вспыхнувшая от того, что мы и так знаем: эти наблюдатели — мастера гильдий, ищущие таланты. Но еще больше их будоражит упоминание Рыцарей Милосердия, которые будут присматриваться к ним. В Рыцари Милосердия нельзя подать прошение. Туда только приглашают.

— Всё это нужно для того, чтобы живущие в наших стенах были свободны от проклятия, вносили значимый вклад в жизнь общества и были верны только делу Вингуарда. — Викарий выпрямляется, нависая над нами. Его слова звучат резче, зловещее. — Помните: самый смертоносный дракон — тот, что сидит внутри.

Моя кожа кажется слишком тесной, натянутой на жилы и кости, которые внезапно стали размером с драконьи. Я вытираю ладони о штаны и оглядываюсь на других суппликантов. На их лицах сияют улыбки. Каково это — быть одним из них?..

— Будьте готовы к тому, что вас будут проверять на пределе возможностей, дабы убедиться, что вы не прокляты. — Викарий наконец подходит к завершению, его голос гремит под сводами. — И если вы заметите признаки проклятия у другого, вы обязаны заявить об этом, иначе это будет сочтено изменой, и вы оба поплатитесь жизнями. Ни одно дитя Вингуарда не укроет дракона или его союзника. Да благословит Валор вашу жизнь, и да будет милосердие быстрым в час вашей смерти.