— Береги себя. — Калла отстранилась от Кроу и крепко обняла Реву. — И ты тоже.

Рева, хоть и выглядела слегка смущенной, обняла сестру в ответ.

Выйдя на морозный воздух, Кроу еще раз прижал к себе Одетту и Джемму. Они уже немного привыкли к Реве, хоть и не обнимали её, но улыбались и махали на прощание. Сердце Кроу становилось тяжелее с каждым шагом прочь от дома сестры. Несмотря на всю свою браваду, он знал: Локаста не колеблясь заберет его себе. Но сначала будут пытки, если Рева задержится со своей частью плана.

— Ты точно помнишь, куда идти? — спросил он в сотый раз. — Где украсть форму служанки и как попасть на кухню?

— Да, — терпеливо ответила она и добавила: — Всё пройдет по плану.

Должно пройти. Малейшая ошибка — и если камень не сработает, их обоих снова проклянут. Или хуже. Вечером, за обсуждением, план казался блестящим. Но что если Локаста проклянет его, а Реву — просто убьет? Он уже проходил через эту агонию. Если бы не Телия, он наверняка ушел бы вслед за женой в могилу от разбитого сердца.

Когда показались шпили дворца, Кроу увел Реву с дороги из желтого кирпича. Здесь им предстояло временно расстаться, и паника начала когтить его изнутри.

— Может, стоит поискать подмоги? — его голос сорвался. — Тин бы пришел.

— Ему нужно защищать Телию, — напомнила Рева. — Он и так через многое прошел. Как и все мы.

Верно. Он это знал. Безопасность дочери была важнее всего, ведь она еще не полностью контролировала свою магию. Но вид старого дома — его тюрьмы — заставлял мысли путаться. Годами он жил в этих жемчужно-белых стенах, грелся у каминов, ел плоды из садов. Но он здесь и страдал. Гнев Локасты вспыхивал мгновенно, а остывал долго. Ему потребовались годы, чтобы окончательно вырваться из-под её чар.

— Я буду прямо за тобой. — Рева обхватила его лицо ладонями. — Возьми камень.

Перед глазами Кроу всплыл образ её лица, покрытого зелеными язвами. Он отогнал видение.

— Я уже сказал утром — нет. — Кроу тяжело сглотнул и прильнул к её губам в отчаянном, жестком поцелуе. — Не попадись.

— Кто из нас кого недооценивает на этот раз? — Она мягко толкнула его в грудь и поправила маску на его лице. — Пошли. Чем скорее мы прикончим Локасту, тем скорее начнется наша настоящая жизнь.

— Я люблю тебя, — прошептал он и заставил себя отвернуться.

С каждым шагом дворец открывался всё больше. Крыша. Заснеженные декоративные деревья. Витые парапеты. Длинные балконы. Красные зимние цветы. И, наконец, массивные, покрытые инеем двери. Стражников не было видно — Локаста любила демонстрировать уверенность в своей безопасности, — но они были там. Следили. Всегда следили. Он чувствовал их взгляды на своей спине. Перед заснеженным подъемным мостом он замер. Это было последнее препятствие между ним и логовом Локасты. Ну, мост и десятки охранников.

Кроу потребовалось всё самообладание, чтобы не выпустить лезвия, когда он сделал первый шаг по мосту. Он почувствовал, как стража смыкается за спиной, когда он достиг дверей. Стоит ли стучать? Вряд ли они его не ждут — его наглое приближение к дворцу не осталось незамеченным. Он сделал глубокий вдох, возможно, последний в качестве свободного мужчины, и толкнул двери внутрь. Желудок скрутило узлом, но он вскинул подбородок и вошел в холл.

Сверкающая прихожая была именно такой, какой он её помнил. Белые мраморные полы, чистые до зеркального блеска, гранитные колонны, задрапированные струящимся серебристым шелком, и огромный стол с зимними цветами. С высокого потолка свисала люстра из костяно-белых оленьих рогов.

Его ждали, как он и думал. Шестеро эльфов — личная гвардия Локасты. На них была облегающая форма цвета сосновой хвои с двумя рядами пуговиц медного цвета. Зубчатые мечи в их руках беспокоили Кроу меньше, чем сам дворец.

— Доброе утро, — сказал Кроу как можно бодрее. Если бы они слышали его бешеный пульс, они бы поняли, чего стоил этот беспечный тон. — Кажется, Локаста меня искала.

Самый низкий охранник уставился на перья в волосах Кроу, и в его глазах медленно промелькнуло узнавание. Он брезгливо хмыкнул:

— Она ждет тебя в банкетном зале.

Кроу шагнул вперед, и эльфы напряглись.

— Зал в той стороне, — он небрежно махнул рукой. — Я знаю дорогу, просто освободите путь.

— Ты знаешь, мы не можем позволить тебе бродить по дворцу одному, — сказала женщина-эльф.

Конечно, не могли — он был угрозой. Но шестерых вооруженных эсквайров было явно мало, чтобы очистить путь для Ревы. Ему нужно, чтобы на него смотрела вся стража дворца.

— Что ж, в таком случае… — Кроу медленно пошел на них, подняв пустые руки.

Они стояли неподвижно, но не преграждали путь. Как только он оказался в кольце — двое спереди, двое сзади и по одному с боков — он опустил руки. Задержав дыхание на миг, он выпустил лезвия из наручей и с молниеносной быстротой крутанулся на месте, срезая четверых стражей. Кровь брызнула на девственно-чистые стены. Пятую он притянул к себе, приставив лезвие к сонной артерии. Теплая жидкость потекла по его пальцам, когда он слегка надавил на кожу в качестве предупреждения.

— Ну-ну, — сказал Кроу последнему охраннику. Та замерла в разгаре атаки. — Я не желаю вам зла.

Он действительно не желал, но некоторые вещи были неизбежны. Четверо убитых фейри заставят всю стражу дворца сбежаться на шум, открывая дорогу Реве.

Послышался топот сапог. Десятки, сотни стражников. Кроу усмехнулся про себя.

— Невежливо заставлять даму ждать, — бросил он, толкая заложницу в сторону её напарника, и помчался по коридору.

Он пролетал мимо золотых гобеленов и позолоченных зеркал. Темно-синие шторы обрамляли окна. Ржавые пятна у подножия парадной лестницы, там, где Локаста годы назад сломала его птичью форму, всё еще виднелись на плитке. Стража настигала его как раз в тот момент, когда он заметил потемневшую клетку, висящую перед самым высоким окном дворца. Одну из его многочисленных клеток. Одну из тех, где Локаста держала его птицей, когда он её злил. Еще одна была привинчена к стене напротив.

— Стой! — крикнул кто-то.

Кроу оторвал взгляд от клетки и, наконец, плечом вышиб двери в банкетный зал. Он захлопнул их за собой и запер на засов. Огромный стол тянулся через всю комнату, уставленный подносами с едой. Стены были задрапированы бордовым и бронзовым шелком, с потолка свисали свечи, наполняя комнату теплым сиянием. Пол из черного дерева был частично скрыт толстым кремовым ковром.

Но великолепие комнаты не удержало его внимания, когда женщина, разрушившая его жизнь, уставилась на него из кресла с высокой спинкой.

Волосы Локасты цвета обсидиана рассыпались по плечам, а светлая кожа буквально светилась в огне свечей. На ней было платье ледяного синего цвета с серебряными камнями на лифе.

— Кроу. — Её легкий, воздушный голос заставил его кожу покрыться мурашками. Это был невинный голос, лживый голос. Она сложила пальцы домиком, упершись локтями в кружевную скатерть, и растянула рубиновые губы в хищной улыбке. — Хотела бы я сказать, что это неожиданно, но…

Стража ударила в двери, петли заскрежетали. Кроу боролся с дрожью в теле. Локаста окинула его взглядом с ног до головы, поднялась и начала обходить стол. Ему до боли хотелось отступить, но Рева должна была быть уже близко. Он выдержит столько, сколько нужно.

— Значит, это мой приветственный прием?

— О, мой дорогой, если бы это было так. Я годами придумывала новые способы сломать тебя после твоего последнего визита, но сначала… — Локаста сбила маску с его лица и ударила по щеке. Кровь прилила к лицу от жгучей боли. Она подхватила прядь его волос и пропустила сквозь пальцы. — До меня дошли слухи, что одна наша общая знакомая умудрилась воскреснуть только для того, чтобы встретить свой конец во второй раз.

Кроу дышал ровно, пряча усмешку. Гномы послушались Реву и передали весть о её «смерти». Никто во дворце её не ждет.

— Не смей говорить со мной о Реве.

— Тебе правда нужна месть? Не думаю. — Она намотала прядь его волос на руку так сильно, что кожа на голове заныла. — Думаю, втайне ты рад. Теперь мы наконец сможем быть вместе. Конечно, после твоего наказания.

Локаста шагнула ближе. Он почувствовал её дыхание у своего уха, а затем влажное тепло — она лизнула его мочку.

— Скажи мне, моя милая птичка, что ты предпочтешь перед тем, как мы трахнемся: цепи или веревки?

Кроу отклонился, одним плавным движением обхватил её шею рукой и крепко сжал.

— Я мог бы убить тебя прямо сейчас.

Локаста рассмеялась, поглаживая его пылающую щеку:

— Сколько ночей ты лежал голым в моей постели и мечтал выдавить воздух из моих легких? И сколько раз ты хотя бы попытался?

Позор обжег его изнутри. Бесчисленное количество раз он хотел её убить, но никогда не пытался. Ни разу. Но теперь он это сделает. После всего, что она сделала с ним, с Ревой и Телией, он убьет её с улыбкой на лице.

Но он держал обещания, особенно данные Реве. Последний удар Ведьме Севера должна нанести его жена.

— Вот именно, — проворковала Локаста, словно зная, что он её не тронет. — Сейчас ничем не отличается.

Тень скользнула по стене за спиной Локасты. Кроу выпустил её горло, вместо этого вцепившись в запястье. Сжимая и сжимая его, пока не почувствовал, что кости вот-вот хрустнут.

— Нет, — начал Кроу, когда в воздухе зажглось слабое зеленое сияние. — Теперь всё иначе.

Глава 24

Рева

Еще один паршивый опыт в копилку этого путешествия: прятаться в тенях, чтобы вырубить беззащитную служанку и украсть её униформу. Платье сидело мешком, ткань колола кожу не хуже нарядов Глинды, и Рева уже тосковала по своему черному облачению. Белый цвет напоминал об одержимости Лангвидер, только этот наряд не был и вполовину таким соблазнительным.

Проскользнув через черный ход дворца на кухню, дорогу Кроу описал ей в точности, она увидела женщину, чьи волосы были уложены в два плетеных пучка. Та месила тесто на серебряной столешнице на фоне сине-белой полосатой стены.

— Прачечная вон там, — бросила женщина, не отрываясь от хлеба, а затем подняла взгляд. — Еще одно новое лицо… Не удивлена. Надеюсь, ты продержишься дольше остальных.

Рева заметила вазу с фруктами на краю стола и незаметно сунула яблоко в карман передника. Ей захочется чего-нибудь сладкого, когда всё это закончится. Если закончится хорошо.

— Уверена, что продержусь. — Рева подхватила большую плетеную корзину с грязным бельем. Запах мяты наполнил воздух, когда она вышла из кухни и пошла по бледно-голубому коридору, стены которого были усыпаны черными перьями. Перья были приклеены к стенам в виде причудливых вихреватых узоров. При виде них у Ревы засосало под ложечкой. Это не были перья какой-то случайной птицы. Она узнала их мгновенно. Кроу.

Рева слышала рассказы мужа. Локаста использовала для своего «искусства» не только те перья, что выпадали сами — она выщипывала их из него, когда была в ярости. Но Рева и представить не могла, что ведьма настолько одержима, чтобы украшать ими коридоры. Этому пришел конец. Даже если ей придется разорвать Ведьму Севера зубами и голыми руками.

Камень лежал в кармане рядом с яблоком. Она коснулась его прохладной поверхности, убеждаясь, что он на месте. Кроу наотрез отказался брать его, даже когда она пыталась подбросить его ему в карман.

Оставив корзину, она свернула в другой длинный коридор, где висели портреты — на каждом Локаста в соблазнительных позах, абсолютно нагая. Прежде чем Реву окончательно стошнило, из-за служебного входа в банкетный зал донеслись знакомые голоса. Кроу и эта сука.

Ступая на цыпочках, она приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Рука Кроу сжимала горло Локасты, но та лишь улыбалась, явно не веря, что он решится на убийство. Рева сосредоточилась на руке Локасты. Пальцы ведьмы дрогнули — она явно замышляла какую-то гадость.

Магия запульсировала в жилах Ревы, изумрудные искры пробежали по коже. Она распахнула дверь и вошла.

Кроу что-то сказал Локасте, разжал пальцы на её горле и перехватил запястье. Северная Ведьма вскинула голову, её брови поползли вверх от изумления.

— Ты должна быть мертва. — Пальцы Локасты снова дернулись, и по лицу Кроу пробежала тень тревоги.

Рева покачала головой:

— Я бы на твоем месте не пробовала, Локаста.

— Должна была догадаться, что эти выродки-гмоны — предатели. — Ведьма резко ударила Кроу локтем под дых; он охнул и выпустил её. — Теперь ты отправишься в клетку. А потом, возможно, на кукурузное поле, пока не приползешь ко мне на сломанных костях.

— Коли её! — закричала Рева.

Кроу не колебался. Он выпустил лезвия и с влажным хлюпаньем вонзил их в живот Локасты. Алая кровь хлынула на её голубое платье.

Мерцающий бледно-голубой свет вспыхнул вокруг Локасты, когда она выбросила руку вперед. Кожа Кроу приобрела тот же оттенок, что и магия ведьмы; он превратился в птицу и исчез.

Рева хотела закричать, но услышала знакомое «кар» из клетки, привинченной к дальней стене. Она метнула заряд магии в Ведьму. Несмотря на рану, Локаста сумела превратить зеленую молнию в белоснежные снежинки.

— Ах, это навевает такие чудесные воспоминания, — прохрипела Локаста, и тонкая струйка крови потекла из уголка её рта. — Так не терпится снова стать моей игрушкой?

Вспышка голубой магии понеслась на Реву. Она уклонилась, но удар пришелся в руку, отозвавшись резкой болью. Жар распространялся всё дальше, становясь невыносимым. Рева вскрикнула и посмотрела на свою кожу, пока Локаста смеялась. Кожа Ревы позеленела, пошли пузыри.

Почему камень не работает? Он должен был нейтрализовать магию превращения. В этот миг Рева невольно подумала о Телии. Что Локаста сделает с их дочерью на этот раз?

Дрожащей рукой Рева залезла в карман передника. Как только пальцы коснулись камня, теплая энергия разлилась по телу, унимая боль. Кожа снова стала гладкой и бледной.