ем временем во дворце Озмы происходили странные вещи. Для тех, кто находился внутри, это было поистине ужасное время. Во время бегства Руггедо к горам Эйва их так трясло, что они едва не лишились рассудка, а когда он уселся на вершине горы, во всём дворце не осталось ни одного человека или предмета мебели, остававшихся на своём месте.

Придворные и слуги, которых не оглушило, лежали, дрожа в своих кроватях, или сбились в кучки по углам, под диванами и стульями — именно туда их швырнуло после первого ужасного толчка, поднявшего дворец в воздух.

Кровать Озмы с балдахином рухнула, придавив маленькую Фею Принцессу под грудой шёлковых занавесей и карнизов. Будучи феей, Озма не пострадала, но, не имея возможности пошевелиться, дотянуться до своего Волшебного Пояса или даже позвать на помощь, она была вынуждена лежать совершенно неподвижно и ждать.

В гостиной Дороти не было слышно ни звука, кроме тиканья механизма Медного Человека. Трот и Бетси Боббинс так сильно стукнулись головами, что потеряли сознание. Сэр Хокус с размаху врезался в Тиктака, и с тех пор бедный Рыцарь ничего не помнил. Дороти лежала рядом с ним, на её лбу красовался синяк от удара изумрудными часами.

— Лоскутка! — позвал Пугало через некоторое время после того, как тряска прекратилась. — Ты здесь?

— Нет, здесь! — задыхаясь, ответила Лоскутная Девочка, осторожно приподнимаясь.

Она отскакивала от стен, пока наконец не закатилась в угол, совсем рядом с Пугалом. Протянув свою хлопковую руку, она дотронулась до него.

— Как хорошо, что нас нельзя сломать, — сказал Пугало, судорожно сжимая её пальцы и пытаясь разглядеть что-нибудь в кромешной тьме. — Что случилось?

— Землетрясение! — вздрогнула Лоскутка. — И, возможно, оно ещё не закончилось!

— Должно быть, всех оглушило, — хрипло сказал Пугало.

— Кроме нас, — рассмеялась Лоскутная Девочка. — Нас нельзя оглушить, потому что мы и так уже глупые.

— Пожалуйста, не шути, — взмолился Пугало. — Это серьёзно. Кроме того, мне нужно подумать.

— Ладно, — весело согласилась Лоскутка. — Я не буду — но я попробую нащупать спички. Раньше на камине стояли свечи, и…

Не успела она договорить, как споткнулась о сэра Хокуса из По-куса, и, по счастливой случайности, её хлопковые пальцы наткнулись на маленькую золотую коробочку со спичками. Осторожно поднявшись, Лоскутка чиркнула спичкой о доспехи сэра Хокуса и тревожно оглядела комнату.

— Им нужна вода, — сказала Лоскутная Девочка, морща свой лоскутный лоб.

— И тебе она понадобится, если ты не затушишь спичку! — вскричал Пугало в ужасе, потому что Лоскутка держала её, пока она не догорела до конца.

Он неловко подпрыгнул и задул огонь в самый последний момент. Лоскутка тут же зажгла следующую, и в её свете Пугало увидел высокую голубую свечу, торчащую из корзины для мусора.

— Вот, — нервно сказал Соломенный Человек. — Зажги её и поставь на камин.

При мерцающем свете свечи Пугало и Лоскутка попытались привести комнату Дороти в порядок. Они вытащили матрас из спальни и уложили девочек рядом. Сэр Хокус был слишком тяжёлым, поэтому они лишь ослабили его доспехи и подложили под голову диванную подушку.

И как раз когда Лоскутка собиралась идти за водой, комната снова задрожала.

— Я же говорила, что это ещё не конец, — вскрикнула Лоскутка, обхватив Пугало за шею.

И пока они качались туда-сюда, она весело выкрикивала:

— Лоскутка, пожалуйста, — взмолился Пугало, одной рукой удерживая её, а другой ухватившись за стол. — Теперь всё зависит от нас. Постарайся сохранять голову!

— Сохранить голову?! — взвизгнула Лоскутка, когда комната накренилась, и вся мебель съехала в сторону. — Мне бы ноги сохранить — и то хорошо! Ура! Понеслась!

И они действительно понеслись, врезавшись в дальний угол. Медленно комната выровнялась, и снова воцарилась тишина.

— Я знаю, что нужно сделать, — твёрдо заявил Пугало. — Прежде чем случится что-то ещё, я выясню, что уже произошло.

— Как? — спросила Лоскутка, подпрыгивая от нетерпения.

— Волшебная Картина, — выдохнул Пугало. — Лоскутка, будь добра, возьми свечу. Ты менее склонна к возгоранию, чем я. Потом вернёмся и поможем Дороти и остальным.

— Хорошая идея, — сказала Лоскутка, снимая свечу с камина.

Затаив дыхание, они на цыпочках прошли по коридору в покои

Озмы. На стене одной из её комнат висело самое волшебное сокровище страны Оз — картина, изображавшая сельский пейзаж. Но стоило спросить, где находится определённый человек, как он тут же появлялся на картине, и можно было увидеть, чем он занимается в данный момент.

— Значит, — пробормотал Пугало, благополучно добравшись до комнаты, — если она показывает, где находятся другие, она должна показать и где находимся мы сами.

Отдернув занавес, скрывавший картину, Пугало громко потребовал:

— Где мы?

Лоскутка поднесла свечу так, чтобы её мерцающий свет падал прямо на картину. Оба подпрыгнули от неожиданности — в ту же секунду на изображении появилось лицо злобного старого гнома Руггедо, на голове которого красовалась огромная зелёная башнеподобная шляпа.

Страшила выхватил свечу у Лоскутки и поднёс её ближе к картине. Он прищурился и чуть не стёр свой нарисованный нос.

— Великие кинкажу! — растерянно выпалил Соломенный Человек. — Это дворец у него на голове — Изумрудный дворец… дворец Озмы!

— Но как? — спросила Лоскутка, её пуговичные глаза готовы были выпасть. — Он же всего лишь гном. Он.

Не успела Лоскутка закончить, как дворец снова накренился вперёд, и они оба шлёпнулись на пол. Картина сорвалась со стены и с грохотом приземлилась им на головы, следом посыпались уцелевшие украшения. Чудом Лоскутка удержала свечу высоко в воздухе, и, несмотря на хаос, она не погасла.

Через несколько мгновений дворец перестал раскачиваться, и приглушённый голос Озмы заставил Пугалу и Лоскутку поспешить к её кровати. После больших усилий (ведь они оба были довольно слабыми) им удалось освободить маленькую Принцессу страны Оз от карнизов и занавесей.

— Боже! — вздохнула Озма, оглядывая страшный беспорядок.

— Не Боже, а дьявольщина, — сказал Пугало, поправляя шляпу. — И Руггедо стоит за всем этим — и сейчас под нами.

Он быстро объяснил Озме, что увидел на Волшебной Картине.

Накинув шёлковый халат, Озма последовала за ними в соседнюю комнату. Когда картину снова повесили, все взглянули на неё.

На этот раз Озма спросила, где находится дворец.

Тотчас же снова появился старый Король Гномов — и сомнений не оставалось: дворец стоял прямо у него на голове. Картина не передавала реальных размеров Руггедо или дворца, но этого было достаточно.

— Он, должно быть, превратился в великана, — ахнула Озма, с трудом веря своим глазам. — О, что нам теперь делать?

— Первым делом — успокоить его. Каждый раз, когда он трясёт головой, нас швыряет во все стороны, — пожаловался Пугало, поправляя солому в груди. — А ещё мы должны позаботиться о Дороти, Бетси и Трот.

— И о сэре Хокусе, — добавила Лоскутная Девочка, размахивая рукой. — Он так мечтает убить великана. Дорогу Убийце Великанов!

Не дожидаясь остальных, Лоскутка побежала обратно в гостиную Дороти.

Озма и Пугало последовали за ней, зажегши новую свечу (ведь во дворце погасли все огни).

— Чёртовы гоблины! — ахнул Рыцарь, когда они вошли.

Он сидел, держась за голову.

— Не гоблины — великаны! — воскликнула Лоскутная Девочка, подпрыгивая, пока Озма спешила за водой, чтобы привести в чувство своих маленьких друзей.

— Где? — пыхтя, поднялся на ноги Рыцарь.

— Под нами, — сказал Пугало, хватаясь за торчащую из головы соломинку. — Эй! Кто-нибудь заведите Тиктака. Здесь нужно много думать, а его голова работает отлично, хоть внутри и колёсики.

Сэр Хокус, хотя всё ещё чувствовал лёгкое головокружение, поспешил завести все механизмы Медного Человека.

— Благодарю, — тут же сказал Тиктак. — Помоги подняться, Хо-кус.

Рыцарь услужливо поднял Медного Человека на ноги. Оба в изумлении уставились на перевёрнутую комнату. Даже при тусклом свете свечи было ясно — произошло нечто очень серьёзное.

Джек Тыквоголовый поднялся из угла, выглядя совершенно ошеломлённым. В этот момент Дороти открыла глаза, а Бетси и Трот, фыркая от воды, которую Лоскутка лила им на головы, сели и потребовали объяснений. В нескольких словах Озма рассказала им, что показала Волшебная Картина.

— выкрикнула Лоскутка, всё больше возбуждаясь.

— Руг-ге-до ни-ког-да не ис-пра-вит-ся, — печально прозвучало из Медного Человека.

— Но что же нам делать? — запричитала Дороти. — Вдруг он наклонится и вывалит нас всех?

— Я возьму свой меч, — твёрдо заявил сэр Хокус, двигаясь к окну, — спущусь вниз и прикончу негодяя.

Он уже перекинул ногу через подоконник.

— Вернитесь! — вскричала Озма. — Дорогой сэр Хокус, разве вы не понимаете, что если вы убьёте Руггедо, он упадёт и разобьёт нас вдребезги? Кроме того, каким бы злым он ни был, я не могу допустить его убийства.

— Да, мы все разобьёмся, если вы это сделаете, — вздохнул Пугало. — Нужно придумать что-то другое.

Рыцарь неохотно вернулся в комнату.

— Закройте окна, — приказала Озма, слегка вздрогнув.

— Я при-ду-мал план, — медленно и обстоятельно произнёс Тиктак. — О-чень хо-ро-ший план.

— Расскажи! — взмолилась Дороти. — И, о, Тиктак, побыстрее!

— Яй-ца, — торжественно произнёс Медный Человек.

— О! — ахнула Дороти. — Я вспомнила. Яйца — единственное в стране Оз, чего боится Руггедо. Если яйцо коснётся гнома, он сожмётся и исчезнет.

Дороти и Тото

— Тогда где же яйца? — мрачно спросил сэр Хокус. — Честное слово, это больше похоже на омлет, чем на битву. Но если уж сражаться яйцами вместо мечей, давайте достанем их немедленно.

— Ты хотел сказать — бросим их, — поправила Дороти.

Но Тиктак яростно замотал головой.

— Не бро-сать, — сказал Медный Человек, — а при-гро-зить бро-сить.

— Но как мы пригрозим великану, который так далеко внизу? — спросила Озма.

— На-пи-шем пос-ла-ние, — спокойно объяснил Тиктак, — и спус-тим его вниз.

— Тиктак, — воскликнул Пугало, бросаясь вперёд и импульсивно обнимая его, — твой патентованный, двойной гарантии мозг — просто чудо. Я и сам не придумал бы лучше.

Тут же Лоскутка побежала за большим куском картона, Пугало — за кисточкой, а сэр Хокус — за верёвкой.

— Светает, — дрожащим голосом заметила Трот, глядя на окна. Небо серело, прорезанное розовыми полосками, и три девочки, сбившиеся на матрасе, облегчённо вздохнули — ведь при дневном свете даже великан уже не кажется таким страшным.

Джек Тыквоголовый

— Может, кто-то уже начал нам помогать, — с надеждой сказала Озма. — Но вот и картон. Что напишем?

— Как начать? — спросил Пугало, макая кисть в банку с зелёной краской. — «Дорогой Руггедо?»

— Ни в коем случае! — возмутилась Дороти.

— Тогда я просто напишу: «Мистер», — сказал Пугало.

— Ес-ли вы шевель-нё-тесь, по-вер-нё-тесь или трях-нё-те го-ло-вой, де-сять ты-сяч яиц бу-дут сбро-ше-ны из двор-цо-вых окон, — предложил Тиктак.

Предложение встретило всеобщее одобрение, и Пугало принялся писать, украшая буквы завитушками и оставляя кляксы между слов. Затем Озма поставила свою подпись и королевскую печать страны Оз.

Тем временем сэр Хокус с помощью бинокля обнаружил нос Руггедо, торчащий, как огромный утёс, прямо под центральным окном комнаты Дороти. Привязав длинные верёвки к углам таблички и свернув её, чтобы она прошла в окно, Рыцарь начал спускать её вниз, пока она не зависла прямо перед носом Руггедо.

Сначала Руггедо даже не заметил табличку, которая по сравнению с ним была размером с самую маленькую визитку. Но ей задело ему по лицу, щекоча щёку. Он попытался отмахнуться. Затем, внезапно заметив, что она свисает сверху, схватил её одной рукой и поднёс к левому глазу.

Надпись была так мала для великана, что Руггедо пришлось ужасно щуриться, чтобы хоть что-то разобрать. Но когда он прочитал её, раздался леденящий душу вопль, и он начал яростно дрожать.

Во дворце все попадали, а двадцать окон разлетелись вдребезги. Затем всё стихло — воцарилась полная тишина. Поняв всю опасность своего положения, Руггедо оцепенел от страха. Гигантские капли пота скатывались по его лбу. Как долго он сможет не двигаться?

— Ну, — сказала Дороти, когда прошло несколько минут, — думаю, это его успокоит. Но что дальше? Может, спустимся по верёвкам?

— У нас нет для этого достаточно длинных, — ответил сэр Хокус.

Но когда он прочитал её, раздался леденящий душу вопль, и он начал яростно дрожать

— Тогда я выпрыгну и позову помощь, — весело предложил Пугало и направился к окну.

Дойдя до него, он замер в изумлении.

— Смотрите! — воскликнул он, возбуждённо махая остальным. — Кто-то идёт прямо по облакам!