«Он вошёл в светлый зал небесных чертогов пред лик великой Императрицы, принеся за собой клубы тьмы и ожесточенной злобы. Лик злодея Роана, как и душу, украшал уродливый страшный шрам…»
— Всем приготовиться! Камера, свет, позиции! — прорычал режиссер в громкоговоритель, и Чон Наён содрогнулась, захлопнув книгу посередине главы.
Сцена была знаковая, одна из первых в новелле. Наён дрожала в предвкушении. Она прикоснется к прекрасному и станет свидетелем момента, как чернильные знаки со страниц воплотятся в реальную жизнь.
Группка статисток в ярких ханьфу прошелестела мимо, разговаривая о новом актёре — Ли Тэхо. Они были в восторге. Наён же, накинув черную вуаль на лицо, упорно шла против их течения. Она была здесь не ради знаменитостей.
Её больше всего интересовала новелла «Империя пепла и теней», ставшая основой сценария. Бестселлер с лёгкой руки критиков окрестили корейской «Игрой престолов». Чон Наён, зачитавшая книгу до дыр, благодаря невероятной удаче стала второй помощницей режиссёра. Вот только, попав в съемочный павильон, ей пришлось «помогать» буквально везде: от кофе до замен в массовке.
Сегодня одна женщина заболела, и Наён, не спросив, нарядили в чёрную одежду старухи, спрятав лицо под вуалью. Задача была простая — стоять в тени колонн и не отсвечивать. Работа легкая для кого угодно, но не для Чон. Выше среднего роста, с острыми коленками и локтями она вечно чувствовала себя нескладной и умудрялась привлечь к себе слишком много ненужного внимания.
— Приготовились, свет, камера, экшен!
Наён успела встать на позицию в тени между колоннами. Выдох-вдох, ткань перед глазами шевелилась легкой дымкой. Секунда-другая, и из коридора вышел молодой мужчина с чёрными вьющимися волосами, светлой кожей и таким острым взглядом, что Наён физически почувствовала влюбленное молчание единого разума статисток всей площадки. Одна она была в праведном гневе. Прежде сгорбившаяся в образе старухи Наён вскинула голову: «И это Роан? Главный злодей книги?»
Актёр оказался слишком молод… Слишком красив. Этот мужчина совсем не походил на книжного старика с рубленым лицом и уродливым шрамом на лице. Наён была поражена в самое фанатское сердце. Образ — полный обман, будто главного злодея извратили в угоду рейтингам и будущим фанаткам.
Наён дернулась, и из складок юбки к ногам Ли Тэхо полетела её книга, испортив всю сцену. Чон замерла, а режиссёр завопил нецензурные ругательства в громкоговоритель.
Не-Роан холодно посмотрел на Наён. Его осязаемая злость сковала её и превратила в камень. Он молча поднял книгу до того, как девушка наклонилась, и, не говоря ни слова, ушёл на исходную позицию.
Сцену первого появления злодея отыграли ещё десять раз, прежде чем господин режиссёр сжалился и объявил перерыв.
Наён перевела дыхание, сорвала чёрную фату старой девственницы и, подхватив юбки, побежала за фальшивым Роаном. Тот не сбавляя шага уверенно двигался к гримерным. Книгу он так и не вернул. Она маячила у него за поясом на спине в такт шагам. А Наён не готова была потерять одно из первых изданий новеллы все в пестрых стикерах-закладках, с её пометками на полях.
— Стойте, стойте же! — Наён не собиралась кричать, но в шуме расходившихся на кофе-брейк людей её голос терялся, и приходилось его повышать. Когда она наконец добралась до мужской спины в чёрном шелке, ноги всё-таки запутались в костюме. Наён начала падать, цепляясь за плечи не-Роана. Тот от неожиданности резко дернулся в сторону. Все её юбки и подолы его одежды взметнулись вверх. Наён в страхе зажмурилась, а когда открыла глаза, с ужасом выдохнула: Ли Тэхо, присев на одно колено, поймал её и теперь внимательно рассматривал лицо.
Нечто волшебное и красивое искрилось в этом мгновении. Если бы это был кадр из дорамы, ветер поднял вокруг лепестки цветов, а солнце заиграло на их коже яркими бликами. Взгляд его холодных глаз скользнул по лицу к губам Наён, и она судорожно вздохнула, ища твердь для своих намерений: «Мы же не в чертовой дораме!»
— Верните мою книгу, — сказала Чон Наён зло и прагматично, враз разрушая неуместную картинность мгновения.
Ли поморщился, узнав ту, кто испортил его сцену. Он за румянцем и не заметил черного шифона, обрамлявшего нежное лицо.
— Вы забрали мою книгу, — напомнила Наён. Лицо её демонстрировало почти неуместную злость. Ли достал из-за пояса нужный предмет. Закладка с кисточкой между страниц привлекла его внимание. Он, не отпустив девушки, раскрыл книгу и зачитал:
— «Роан был так изранен и неистов, что оставлял чёрные следы повсюду, где ступал…»
Кривая ухмылка украсила его лицо. Наён с ужасом поняла, что стала в глазах Ли очередной фанаткой. Она, злясь, взялась за книгу, неосмотрительно коснувшись его пальцев. Он так явственно вздрогнул от мимолетного соприкосновения, будто ток прокатился по его коже.
— Вы отвратительно играете его. Вы совсем не похожи на Роана, — заявила Наён сдавленным и злым шёпотом. Среди всех её недостатков прямолинейность и честность доставляли Чон больше всего неприятностей.
Ли Тэхо сжал в руке книгу и удивлённо вскинул бровь, будто спросил: «Кто ты такая, чтобы критиковать мою игру?» Наён тут же поняла, что получила новый ярлык, теперь уже выскочки.
— Замрите! — вдруг послышался властный голос, искаженный громкоговорителем. Наён нервно дернула головой. Со Тэгун — господин режиссёр, рамкой из пальцев, направленной на них, ловил кадр.
«О нет!» — Наён захотелось отползти в сторону, но Ли крепкой хваткой удержал девчонку на месте. Она невольно скользнула взглядом по его гладкой скуле и заметила уголок губ, взмывший в зловещей ухмылке. Вот теперь образ злодея для неё был реалистичным.
— Великолепно, — заключил Со Тэгун. — Чон, вы не хотели бы попробовать свои силы в актёрском мастерстве?
Наён, широко раскрыв глаза, нервно замотала головой. Она слишком быстро поняла, на чью роль только что прошла пробы.
Роль небольшая и второстепенная — несчастной девушки, какой-то троюродной племянницы Императрицы, которую злодей должен украсть и мучить в своих чертогах несколько месяцев. В книге ей мало уделяли внимания, больше вспоминая на словах, так что в кадре она почти не должна была появляться. Но актрису на эту роль всё никак не могли утвердить. То господину режиссеру что-то не нравилось, то происходила какая-то мистика. Можно было решить, что это роль проклята.
Первую кандидатку перехватили в другой проект. Вторая заболела. Третья вчера в первый же день съемок сломала ногу.
— Вы сможете сыграть фрейлину Ён Хари?
Наён не успела возразить вслух, как почувствовала болезненный щипок в спину и сложилась пополам, утыкаясь лицом в шею Ли Тэхо. Отказ Наён потонул в складках его одежды.
— Думаю, даже она справится. Там вся игра на мне, — спокойно и холодно сказал Ли Тэхо, а Наён начала задыхаться то ли от возмущения, то ли от того, как крепко он прижал её к себе. Такая неприличная близость, а они толком даже не знакомы.
— Отпустите меня… — прошептала сквозь зубы Наён, но Ли не выдал, что слышит её просьбу.
— Отлично! Ищите костюм! — приказал режиссёр, теряя к ним интерес. Новая волна суеты накрыла площадку.
Чон наконец вырвалась и нервно забрала книгу из рук Ли Тэхо. Он поднялся на ноги, возвышаясь над Чон почти на голову, что было для неё редким зрелищем.
— Хорошо. Теперь мы посмотрим, как играете вы, — сказал он, чеканя каждое слово как монету для расплаты.
Наён поняла: Ли Тэхо запомнил её критику и намеревался мстить.
Злость тихо разгоралась в груди. Наён никогда не хотела быть солнцем, вокруг которого всё вращается, и становиться героиней книги. Она стремилась к другому — быть автором и творцом. Тем, кто стоит за кулисами и плетет полотно истории… Тем, кого любят не за одну роль, а за целые миры.
Закончив университет по курсу современной литературы, Чон мечтала стать сценаристом. Писать истории, которые будут оживать на экране. Но пока пиком её карьеры стала лишь должность второго помощника режиссера. И то Чон получила это место благодаря связям: её лучшая школьная подруга Пак Чиу работала главным костюмером проекта.
Вешалки со скрипом пролетали по стойке и щелкали одна об другую в руках девушки с круглым лицом и яркими розовыми прядями. Цвет их менялся каждый месяц, одно было неизменно ещё со школы — короткие волосы.
— Голубой слишком бледный для тебя, бордовый — темный… — Пак Чиу безжалостно проводила отбор костюма для фрейлины Ён Хари. Наён выше неё на полголовы стояла рядом, покусывая губы от напряжения.
— Придурок! — вырвалось у неё от злости на поступок Ли Тэхо.
— Кто? Господин режиссер? — спросила Пак Чиу.
— Нет! — возразила Наён, не готовая опровергать авторитет владыки площадки. — Я про Ли Тэхо…
— Хм… Ли Тэхо… — Чиу на мгновение замолчала. Подруга задумалась над платьем. — Фисташковый не подойдёт к твоему цвету лица.
— Я не должна её играть! — Наён жарко возразила, пыталась хоть кого-то убедить, что её «пробы» на роль — полная глупость.
— Скажи это господину режиссёру, — пробурчала Чиу. — Благо, что гардероб Ён Хари не прописан в моем концепте. Значит роль эпизодическая, и долго мучить он тебя не станет, — она посмотрела на очередную вешалку. — Так, а индиго — слишком строгий.
— Мучить? — переспросила Наён. Она чего-то ещё не знает?
— Боги, — Чиу схватилась сразу за пять костюмов и бросила на стул рядом с Наён. — Ты ведь только начала работать с режиссером Тегуном? Он… Ох, ну ты же его видела?
Наён заморгала. Она считала: худшее, что ждёт её на площадке — Ли Тэхо. Его щипок между лопатками до сих пор горел на спине стигматой и напоминал о стыдном моменте, как она чуть не скользнула губами по его шее.
Чиу вознесла глаза к небу. По её мнению, Наён всегда упускала важные детали в людях, хотя в книгах была дотошна.
— Его борода, очки и любовь к пересъемкам — он же гребанный фанат Кубрика. Ох.. Надеюсь, это съёмка не выпьет из тебя последние силы, — Чиу знала, что Со Тегун славился нестандартным подходом к актерам — эксперименты с полным погружением, требовательность в самоотдаче.
Наён посмотрела на себя в зеркало, брови сошлись жалобным домиком. Девушка в отражении спрашивала её: «Что же ты здесь делаешь и зачем пришла?»
«Все ради мечты…» — уговаривала Наён себя. Нельзя отступать при трудностях. Пусть первые дни на площадке и выглядели жалко, скорее как неумелые попытки не облажаться, но она должна постараться.
— Так, выдохнули и взяли себя в руки! — сказала Чиу, начиная дыхательную гимнастику и стараясь отпустить все тревоги за подругу. — Нужно себя замотивировать! — Чиу достала из кармана две конфеты. Одну для себя, вторую сунула Наён в руку. — Пойдём после работы поедим жареное мясо или рамён?
Наён вздохнула и сунула за щеку леденец, возвращаясь к зеркалу. Высокая и худая, она опять казалась себе не на своем месте, пока Чиу прикладывала к её лицу костюмы.
— Они же все розовые? — с горечью в голосе сказала Наён.
— Ничего подобного: это маджента, это пудровый, а тот вообще лиловый.
— Я даже на неё не похожа. У фрейлины Ён Хари по книге зелёные глаза, плавные движения и маленький рост… — сказала Наён.
— Ох, Наён-а… Ты снова видишь в зеркале девчонку с худыми и длинными ногами и руками?
Это точное замечание прокатилось по спине Наён мурашками воспоминаний о детской беззащитности. В школе им обеим было впору открывать клуб изгоев. Одна стеснялась своего роста, пряталась за книгами и огрызалась. Другая вечно искала себя в экспериментах с одеждой, но получала лишь выговоры за неподобающий вид. И ни одна не находила себе места среди одноклассников.
Белые вороны должны держаться друг друга. Их дружба началась не с детских игр, а с понимания и поддержки.
— Ты не должна чувствовать себя так — ты давно выросла. Господин режиссер может быть и требовательный тиран, но вкус у него отменный — ты красавица. А если тебе кто-то скажет обратное, сообщи мне, и я разобью ему нос, — палец Чиу скользнул к подбородку Наён, заставляя её выпрямиться.
В дверь постучали. В костюмерную вошёл первый помощник режиссера — Ким Джухо. Невысокий и юркий, словно хорёк, вечно подмигивающий не в такт событиям и словам. Мужчина лет на пятнадцать старше и Наён, и Чиу пытался выглядеть моложе и флиртовал со всеми статистками из массовки.
— Чон, у тебя меньше часа. Вот сценарий, — бросил он сцепку страниц на стол и отправил нелепую ужимку Пак Чиу. Та неодобрительно вздохнула, когда Ким скрылся за дверью.
— Пыльная роза и золото, — Чиу наконец выбрала костюм и передала Наён вешалку. Тяжесть театрального ханьфу легла в руку довеском к сценарию. — Подумай о чем-нибудь хорошем… Например, о своем блоге, — Пак Чиу знала, что Наён сюда привело не только желание построить карьеру в дорамах и кино, но и огромная любовь к новелле. Наён под псевдонимом вела фанатский блог. — Сможешь уже с гордостью написать, что участвовала в сериале по книге, а это ведь только начало съемок.
Наён растерла щёки, пытаясь согнать с лица волнение.
— И вылететь с работы? — Чон была уверена, что, если начнет сливать в сеть какую-либо информацию о съемках раньше времени, её уволят. Оставалось надеяться, что она продержится на площадке хотя бы до премьеры первой серии. Тогда она может быть и поделится какими-нибудь фото или историей.
— Сходи к гримерам. У них наверняка есть зелёные линзы, — бросила ей Пак Чиу, отпуская из костюмерной и поддерживая даже в странном стремлении соответствовать книге, если Наён будет так комфортнее.
Пол перед туалетами блестел как начищенное зеркало. Уборщик гонял мыльную воду шваброй, из-за его усердия можно было заподозрить потоп. Наён пришлось поднять подол костюма, чтоб не испачкать нежный шифон. Она неловко бочком пыталась пройти в уборную. Когда из двери вышла госпожа сценарист, Наён благоговейно поклонилась своей иконе, хотя Юн Хэджин даже не заметила очередную девчонку в ханьфу. Госпожа с кем-то эмоционально ругалась по телефону.