Шейн проснулся на удивление отдохнувшим, хотя спали они очень мало. Он почти не думал о своем вчерашнем провале в шоу «Ночная жизнь» ― да и как можно было думать об этом рядом с Лайлой, спавшей в его объятиях? Будь его воля, они бы не вставали с постели несколько дней. Но на следующий день они должны были вернуться на съемочную площадку, находившуюся на другом конце страны, так что после пробуждения, еще лежа в кровати, Шейн и Лайла принялись обсуждать план действий на предстоящий день: собрать вещи в его номере, заехать в отель за ее вещами и попытаться поменять билеты, чтобы вернуться в Лос-Анджелес одним рейсом.

Будильник Лайлы неумолимо вопил откуда-то из соседней комнаты гостиничного номера, и Шейн заставил себя вылезти из постели, чтобы вытащить телефоны из брошенной на пол одежды. Когда он скользнул обратно под одеяло и протянул телефон Лайле, он мельком увидел экран, заполненный уведомлениями, а также групповой чат «The Hags» наверху, в котором накопилось сорок семь непрочитанных сообщений. Взглянув на этот хаос, она застонала и откинулась на изголовье кровати. Шейн, который все еще находился под впечатлением от их близости, не удержался и, наклонившись, чмокнул Лайлу в шею.

У них не было времени на секс, однако стоило Лайле всего лишь спросить, чего бы ему хотелось на завтрак, и он уже лежал на спине, ее бедра касались его ушей, она сидела, вцепившись в спинку кровати, и ее дыхание вырывалось беспомощными вздохами. Как только Лайла кончила, он перевернул ее на живот и вошел в нее сзади, впившись зубами в ее плечо и прижав к матрасу.

После этого им в самом деле пришлось поторопиться.

Каким-то чудом до аэропорта они добрались, имея даже запас времени. Пока они оформляли багаж у стойки регистрации, Шейн начал осмысливать то, что вылетело у него из головы в суматохе последних суток.

Шейна вполне устраивал тот уровень известности, которым он обладал сейчас. За прошедшие годы он к этому привык. К тому же изменился и он, и обстановка ― ее нельзя было сравнить ни с безумным ажиотажем после первого сезона «Неосязаемого», ни с периодом его отношений с Сереной. Сейчас Шейн мог относительно спокойно жить своей жизнью ― если не заморачиваться на то, что его могут сфотографировать в любой момент. Он вполне справлялся и с ушлыми папарацци, делающими снимки исподтишка, и с вниманием фанатов на улице. Более того, общение с фанатами ему даже нравилось, поскольку он легко находил общий язык практически со всеми.

Но то внимание, которое они привлекли к себе, проходя через терминал, оказалось по своим масштабам почти таким же, как после премьеры «Неосязаемого». Люди указывали на них пальцами и фотографировали, даже не пытаясь этого скрывать, и Шейн впервые почувствовал себя животным в зоопарке. И все это было понятно без слов: вдвоем с Лайлой они представляли гораздо больший интерес, чем каждый по отдельности, ― даже для тех, кто никогда не смотрел сериал. Вчера вечером они сами на это напросились.

Шейн взглянул на Лайлу, не снимавшую темных очков. Она выглядела напряженной, губы плотно сжаты, никакого намека на улыбку. Ему захотелось взять ее за руку, чтобы поддержать морально, но он не знал, поможет это или только усугубит положение. Лайла ответила на его взгляд, натянуто улыбнувшись, и сама взяла его под руку.

– Все в порядке, ― тихо сказала она. ― Мы же знали, что так будет, правда?

После досмотра они поднялись в ВИП-зал. Пока Лайла устраивалась в укромном уголке у окна, Шейн отправился за кофе и купить что-нибудь перекусить. Когда он вернулся, Лайла, нахмурившись, смотрела в телефон.

– Лучше не читай о нас, ― посоветовал Шейн, усаживаясь в кресло возле нее.

Лайла поморщилась.

– Дичь какая-то. Нет, я знала, что людям не все равно, но не думала, что настолько не все равно. Жасмин прислала мне целую статью из «Нью-Йорк таймс»!

Она выключила телефон и, положив его экраном вниз на столик рядом с собой, взяла бумажный стаканчик с ореховым ассорти, который принес для нее Шейн.

– Просто это нечто новенькое. Уверен, через неделю все об этом забудут.

Лайла пожала плечами, но ее взгляд остался отрешенным.

– Ну да.

Шейн вытянул ноги и стал открывать бутылочку с водой.

– Может, нам пора поговорить?

– О чем?

– Ты знаешь, о чем. ― Он помахал рукой перед собой. ― О нас. О будущем. Мы просто кинулись в омут с головой.

Уголок ее рта дернулся. Возможно, она и не думала о том, в чем они буквально утонули за последние двенадцать часов, но он точно думал.

– Ты прав. Наверно, пора проявить ответственность.

– Как насчет брака?

Она подняла бровь.

– Это предложение?

– Поверь мне, если бы это было предложение, ты бы заметила. Однако прошло девять лет, и некоторые могут сказать, что мы запаздываем.

– И что? Ты хочешь узнать мое мнение об институте брака?

Шейн пожал плечами.

– Не хочу строить догадок. Я легко могу представить тебя человеком, который долго-долго-живет-с-кем-то-вместе-не-надевая-на-палец-кольцо.

Лайла откинулась на спинку кресла и подняла глаза к потолку, сделав вид, будто обдумывает его слова.

– Ну, в общем-то, я не против. Но я не возьму твою фамилию!

Он хмыкнул.

– Меня это не волнует. Я возьму твою, кому какое дело?

– Может, нам стоит просто обменяться фамилиями? Чтобы, типа, полностью переключиться? Да и именами тоже.

– Пожалуй, стоит приберечь это до тех пор, пока о нас не забудут и нам снова не понадобится внимание. ― Он сделал глоток воды из бутылки. ― Короче говоря, не пора ли мне начинать думать о переходе в иудаизм?

– Не обязательно, если только ты не собираешься во что бы то ни стало поладить с моими бабушкой и дедушкой. Но, учитывая, что они уже мертвы, это будет проблематично. Кстати, ты кто? Католик?

– Теоретически. Но я примерно такой же верующий, как ты, ― и тоже ходил на мессу только с бабушкой и дедушкой.

– Я так и думала, ― ответила Лайла с усмешкой. ― Почему-то на меня всегда западают парни-католики. Может, они чувствуют, что у нас схожая культура вины[47]? Или, может, им кажется, что я ирландка…

– Что ж, теперь всем прочим парням-католикам придется отойти в сторонку.

– Им не привыкать.

Наклонившись, он понизил голос:

– А еще они привыкли стоять возле тебя на коленях.

Она хмыкнула, однако щеки ее порозовели.

– Не заводи меня. Вокруг люди, не забывай!

– Попрошу без грязных намеков! Возможно, я о том, как буду делать тебе предложение.

Лайла снова рассмеялась, румянец стал еще ярче, она посмотрела на Шейна с такой теплотой, что внутри у него все перевернулось.

«Она меня любит».

Эта простая мысль пришла Шейну в голову уже в тысячный раз. Он до сих пор с трудом ее осознавал, и все, что он мог делать, ― только повторять эти слова вновь и вновь, как мантру.

Лайла стала серьезной.

– А как насчет детей?

Она опустила глаза, и за ее нарочитой беспечностью Шейн почувствовал тревогу.

Откинувшись назад, он провел рукой по бороде.

– Даже не знаю. Никогда не думал, что стать родителем ― цель моей жизни. Или что мне будет чего-то не хватать, если я этого не сделаю. Но, с другой стороны, я не против. Я как бы полагал, что это будет зависеть от того, с кем я в итоге окажусь. Захочет она этого или нет.

Шейн заметил, как Лайла расслабилась.

– Ладно. Хорошо. Это хорошо.

Шейн понял, до какой степени нервничала Лайла, ожидая его ответа.

Он положил ладонь на подлокотник кресла, и через мгновение она накрыла его руку своей.

– Я никогда не буду заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. Ты же понимаешь это, да? ― тихо спросил он.

Лайла ничего не отвечала, продолжая глядеть на свои колени. Наконец она подняла глаза на Шейна.

– Я знаю.

Шейн взял руку Лайлы и нежно поцеловал ее.

– Ну что ж, ― сказал он. ― Мы, очевидно, сходимся во взглядах на главное.

– Ну и слава богу. Было бы обидно, если бы вся эта девятилетняя возня привела лишь к тому, что мы разбежались бы через двенадцать часов. ― Она снова улыбнулась. ― Есть еще какие-нибудь вопросы, которые нам следует обсудить, мистер Маккарти?

– Только один. Ты позволишь мне пригласить тебя на настоящее свидание?

Она улыбнулась еще шире.

– Ты имеешь в виду прилюдно?

– Ага!

– Х-м-м! Я подумаю. Но сначала я хочу сделать еще много чего с тобой наедине.

Шейн наклонился, чтобы поцеловать ее. Однако, как только они отстранились друг от друга, ее взгляд стал раздраженным. Повернув голову, он проследил, куда она смотрит: одна из сотрудниц ВИП-зала поспешно уходила, пряча в карман телефон. Он вновь глянул на приунывшую Лайлу.

– Может, попросим ее прислать нам фотку? Пожалуй, нужно завести для этого отдельный альбом.