Новогодние вечеринки Ивонны стали для подруг фактически традицией. За последние десять лет, по мере того, как восходила звезда Ивонны, масштаб и экстравагантность этих мероприятий многократно возросли. Лайла пропустила ее вечеринку лишь однажды ― когда очень сильно заболела гриппом.

В этом году Пилар и ее подруга Венди уговорили Лайлу попробовать свидание вслепую с одним из деловых партнеров Венди ― таким же, как она, венчурным инвестором.

– Не знаю, хочу ли я встречаться с денежным мешком, ― возразила Лайла.

– Полегче на поворотах, детка! Венди, например, тоже денежный мешок, ― ответила Пилар со смехом. ― Причем, это всего на один вечер. Если он окажется отстойным, ты в любой момент сможешь бросить его и раствориться в толпе. Ну, раствориться, насколько это возможно для рыжеволосой девушки ростом в метр восемьдесят.

Лайла сдалась, но, собираясь на вечеринку, поймала себя на мысли, что совсем этого не хочет. Она знала по своему опыту, что в девяти случаях из десяти подобные мужчины искали для себя статусный трофей ― и не только с точки зрения внешности. Они хотели найти женщину, которая была бы самой образованной, самой успешной, самой состоявшейся, чтобы потом поставить себе в заслугу, если она откажется от всего этого в пользу детей и домашнего хозяйства.

Но с другой стороны, Лайле пришлось признать, что за последнее время круг ее общения существенно сузился. Этот пока не знакомый ей мужчина работал в совершенно другой сфере, а значит риск того, что ее успех он воспримет как некую угрозу для себя или попытается использовать ее связи, был значительно меньше. К тому же он обеспеченный человек, так что вряд ли будет чувствовать себя ущемленным по сравнению с ней. И какими бы унылыми не казались ей перспективы будущего знакомства, но все-таки это был лучший (и единственный) вариант, который ей предложили за последние месяцы.

Лайла не хотела думать о Шейне, а значит, и не думала. Ей было даже не интересно, чем он занят сегодня вечером и пошел ли на какое-нибудь свое свидание.

Они с Шейном больше ни разу не разговаривали после той телефонной болтовни в Рождество, однако с тех пор он снился ей почти каждую ночь, и Лайлу это совсем не радовало. Очевидно, ее мозг отказывался воспринимать тот факт, что их шутка о сексе по телефону была… ну, в общем-то, шуткой.

К счастью, пока Лайла наносила последние штрихи макияжа, у нее нашлась более важная тема для размышлений: после Нового года она, скорее всего, услышит о своей будущей работе в «Ночном звонке», и ее не покидало чувство, что эта роль у нее практически уже в кармане.

За неделю до того, как Лайла уехала погостить домой, ей перезвонили по поводу работы в фильме, после чего состоялось одно из лучших, по ее мнению, прослушиваний в ее жизни. Через пару дней Лайла уже обедала с Маркусом Таунсендом и его женой Саретой, которая была соавтором сценария. Они мгновенно нашли общий язык, и весь обед проболтали втроем без умолку. Лайла высказывала свои соображения о героине, а Сарета и Маркус делились своими планами относительно съемок. Лайла ушла со встречи в приподнятом настроении ― такой окрыленной, какой она не чувствовала себя уже много лет.

Когда Лайла вошла в огромную гостиную Ивонны, заполненную людьми и гремевшую музыкой, она постаралась направить свой оптимизм в нужное русло. Ее почти сразу нашла Пилар, вся в белом, под руку с Венди, которая, безусловно, подходила ей идеально ― ослепительно белый костюм, стильная короткая стрижка, волосы платинового цвета, ниспадающие на один глаз.

Пилар и Венди представили Лайлу Кенту. Это был белый мужчина примерно лет сорока пяти, темноволосый, довольно привлекательный и любезный ― на первый взгляд. Но уже через пять минут Лайла совершенно точно знала, что этот мужчина ей абсолютно не нравится. Пока они потягивали шампанское, пытаясь поддерживать светскую беседу, Лайлу посетило смутное подозрение, что их свели только потому, что оба были высокого роста.

– Интересно, а ты даешь себе новогодние обещания? ― спросила она Кента слегка фальшивым тоном.

Кент нахмурился.

– Я не верю в новогодние обещания. Девяносто процентов из них не выполняются. Если хочешь изменений в жизни, зачем ждать какой-то определенной даты, чтобы начать? Это просто показывает, что на самом деле ты относишься к этому несерьезно.

Лайла рассмеялась преувеличенно громко, поскольку не знала, как еще на это отреагировать.

– Ясно.

Она залпом допила шампанское и с отчаянием начала оглядываться в поисках официанта.

Эти поиски настолько увлекли Лайлу, что она оказалась застигнутой врасплох, когда сзади кто-то похлопал ее по плечу. Обернувшись, она с изумлением увидела Шейна. К счастью, ей удалось подавить свой первый порыв ― то есть не ахнуть, как в мыльной опере, ― но по веселой искорке в его глазах она поняла, что он прекрасно заметил ее смятение.

– Простите, что прервал, ― сказал он тоном, в котором не было ни капельки сожаления.

Рядом с ним стояла сногсшибательная молодая блондинка ― судя по всему, та самая двадцатидвухлетняя, которую Лайла предсказала ему в Ванкувере. Несмотря на то, что Шейн представил их друг другу, имя девушки с таким же успехом могло быть белым шумом, поскольку Лайла даже не попыталась его запомнить.

– Что вы тут делаете? ― спросила Лайла Шейна, но за него ответила блондинка.

– Я работаю на лейбле.

– Бейли дружит с Дином. Он нас и познакомил, ― вставил Шейн.

Бейли, попыталась запомнить Лайла.

Выражение лица Шейна сделалось серьезным.

– Я до последнего момента не знал, что это вечеринка Ивонны. Честное слово.

Лайла пожала плечами.

– Да ничего страшного.

Она повернулась к Кенту и взяла его под руку. Глаза Шейна проследили за ними, и в следующую секунду он приобнял Бейли за талию, однако Лайла заметила не только, как Шейн колебался какое-то мгновение, но и как слегка офонарела Бейли.

Лайлу вдруг пронзило короткое воспоминание о том, каково это ― оказаться на месте Бейли. От Шейна всегда потрясающе пахло ― независимо от того, вышел ли он только что из душа или источал феромоны после нескольких часов работы на съемочной площадке. Именно поэтому в тот период, когда они встречались, она постоянно присваивала его одежду.

Лайла несколько раз моргнула, чтобы очнуться от наваждения, и поплотнее прижалась к Кенту. Тот глянул на нее с неподдельным изумлением, поскольку до этого момента они вообще ни разу не прикасались друг к другу.

– Я просто хотел подойти поздороваться. Бейли ― фанатка нашего серила. Она умирала от желания познакомиться с тобой, ― пояснил Шейн.

Бейли виновато улыбнулась.

– Извини. Я знаю, мне, наверное, не следовало навязываться, но в старших классах я была буквально одержима «Неосязаемым». Мы с девчонками даже устраивали совместные просмотры.

Лайла улыбнулась в ответ, пытаясь раскрепоститься.

– Спасибо. Это очень мило.

– Мы, кстати, были абсолютно уверены, что вы, ребята, трахаетесь в реальной жизни. ― Бейли зажала рот рукой и глаза ее округлились. ― Вот, блин! Прошу прощения, ― сказала она, подняв пустой бокал из-под шампанского и нервно рассмеявшись. ― Похоже, это знак, что мне пора притормозить.

Лайла встретилась взглядом с Шейном, прекрасно понимая, что и Кент, и Бейли ждут от них реакции.

– Все в порядке. Значит, мы отлично справлялись со своей работой, ― ответила Лайла и улыбнулась так широко, что ей стало казаться, будто она обнажила все свои тридцать два зуба.

– А вы… давно встречаетесь? ― обратился Шейн к Кенту.

– Это наше первое свидание, ― ответил Кент, пока Лайла смотрела в пол, ощущая, как напрягается все ее тело.

– У нас тоже! ― прощебетала Бейли. ― Но всегда ведь прикольно устраивать свиданку на Новый год, правда?

– Правда. Не забудьте поцеловаться ровно в полночь, ― съязвил Шейн, глядя прямо в глаза Лайле.

Лайлу бросило в жар. Неужели Шейну видно, что между ней и Кентом нет никакой искры?

– Обязательно, ― ответила Лайла, лучезарно улыбнувшись. ― Что ж, я думаю, мне нужно выпить еще. Было приятно познакомиться с тобой, Бейли. Шейн…

Она просто кивнула ему, не зная, что сказать, а он ответил неожиданно пристальным взглядом.

Лайла повела Кента сквозь толпу, пока они не добрались до задней стены с окнами, по пути поменяв пустые бокалы на полные. Там они долго стояли в неловком молчании, любуясь открывшимся видом.

– Не хочу лезть не в свое дело, ― сказал вдруг Кент, проведя пальцами по волосам, ― но… что тут на самом деле происходит? Я не хочу оказаться в самом центре непонятно чего. Мне все это показалось как-то… немного сложным.

Лайла заколебалась. Ее первым порывом было желание резко сменить тему. Но, прежде чем что-то сказать, она сделала глоток шампанского, решая, стоит ли быть честной с Кентом в этом вопросе.

Ну, или, по крайней мере, честнее, чем она намеревалась быть с самого начала.

– Слово… «сложно», наверное, самое подходящее, да. Работать так плотно на протяжении стольких лет… Это, безусловно, порождает напряженность в отношениях. В каком-то смысле это похоже на брак по расчету. Мы с Шейном определенно прошли вместе через мясорубку. Но, в целом, нет ― на данный момент ничего не происходит.

Уже произнося это, Лайла виновато вспоминала ту ночь в арендованном доме в Ванкувере, их телефонный разговор на Рождество, сладкие сны о Шейне, которые ей снятся с тех пор. Но ведь, по сути, она сказала правду: между ней и Шейном не происходит ничего. Иначе они бы не находились здесь с кем-то еще.

Возможно, то, что она сказала это Кенту, поможет ей и самой поверить в это?

Кент медленно кивнул.

– У вас странная профессия. В моей работе эмоции означают слабость. А вы их постоянно держите под рукой, что называется, на поверхности. Я бы никогда так не смог. ― Он помолчал. ― На самом деле я хотел отказаться от свидания, когда узнал, что ты актриса. Я никогда раньше не встречался ни с одной актрисой и всегда думал, что стану ревновать, как только увижу, что моя пассия изображает влюбленность в кого-то другого.

Лайла удивленно склонила голову. Ей и прежде доводилось сталкиваться с подобной разновидностью ревности, но обычно она проявлялась не раньше, чем становилось слишком поздно ― когда она и ее партнер вовсю уже ссорились. Она ну никак не ожидала, что Кент заговорит об этом сразу.

– И почему же ты передумал?

Кент ухмыльнулся.

– Венди очень интересно о тебе отозвалась. Сказала, что ты настоящая стерва, любишь бить по яйцам.

Лайла едва сдержала улыбку.

– Не всегда. Зависит от яиц. Я удивлена, что ты находишь это привлекательным.

– Не всегда. Зависит от того, кто бьет по яйцам.

Он посмотрел ей в глаза дразнящим взглядом, и впервые за вечер она ощутила прилив влечения. Что ж, лучше поздно, чем никогда.

В этот момент у него в пиджаке настойчиво зазвонил телефон. Кент вытащил его и поморщился.

– Прости! Я дико перед тобой извиняюсь, но сейчас мне нужно срочно уйти.

Лайла неожиданно для себя почувствовала, что разочарована.

– Серьезно? Ты не останешься хотя бы до полуночи?

Кент покачал головой.

– Завтра я должен быть в Нью-Йорке, самолет вылетает в пять утра, ― виновато пояснил он. ― Я бы спросил, хочешь ли ты встретиться еще раз, но не совсем понял, какое впечатление произвел на тебя.

Лайла поднесла руку ко лбу.

– Боже. Извини. Я действительно немного не в своей тарелке. Когда увидимся снова?

Он выдавил из себя улыбку.

– Давай так, ― сказал Кент. ― Я дам тебе свой номер. Если ты мне позвонишь, то я с удовольствием приглашу тебя на ужин. Но если нет, то без обид. Я уже говорил, что пойму, если у тебя все сложно.

– Конечно. Давай. Я бы этого хотела. Честно.

Почему она списала Кента со счетов еще до того, как узнала его получше? А ведь Шейн, в отличие от нее, ни в чем себя не ограничивает.

Лайла протянула Кенту телефон, и он вбил в него свой номер.

– Я не хочу переоценивать свои возможности, но если бы я остался… Каковы были бы мои шансы на полуночный поцелуй?

Лайла прижала указательный палец к губам, сделав вид, будто задумалась над вопросом.

– Я бы сказала, довольно неплохие.

Он снова улыбнулся.

– Черт! Знаешь, это почти хуже, чем быть отвергнутым.

Лайла подошла ближе, приободренная шампанским.

– Возможно, полночь наступит раньше.

Кент сократил расстояние между ними, положив руку ей на талию. Затем сделал вежливую паузу, наклонился и нежно чмокнул Лайлу в губы.

С технической точки зрения поцелуй был неплох. Его губы оказались ни слишком твердыми, ни слишком мягкими, ни чрезмерно сухими или влажными. Изо рта его приятно пахло, рука на талии была теплой, но не липкой, и он не пытался продвинуться дальше.

Однако Лайла ничего не почувствовала.

На самом деле, единственная физическая реакция произошла с Лайлой уже после того, как Кент отстранился, ― когда ее взгляд случайно упал на Шейна, сердито смотревшего на них с противоположной стороны комнаты, и она вздрогнула, будто ее ударила молния.

Попрощавшись с Кентом, Лайла принялась веселиться с удвоенной энергией. Она старалась не обращать внимания на Шейна, но это удавалось ей с трудом. Возможно, ей казалось, но она могла поклясться, что чувствовала на себе его взгляд, когда произносила тосты с Энни, смеялась с Пилар или танцевала с Ивонной.

Вечеринка была в самом разгаре, когда Лайла случайно заметила болтающих в сторонке Маркуса и Сарету.

Лайла подошла к ним, они тепло поприветствовали ее, и между ними завязался оживленный разговор о том, кто и что делал на каникулах. Лайла была на таком взводе, что не уловила ни слова из того, что они говорили. Адреналин у нее зашкаливал, и нервы находились на пределе.

Как только в разговоре наступила пауза, выражение лица Маркуса сделалось серьезным.

– Послушай, Лайла, ― сказал он, значительно смягчив свой резкий британский акцент. ― Я рад, что у тебя нет никаких обид. Вопрос в самом деле был почти решен.

Лайла буквально окаменела.

– Что?!

Маркус и Сарета обменялись недоуменными взглядами.

– Господи, я думал, твой агент тебя уже уведомил. Тогда прошу прощения. Я, конечно, не хотел, чтобы ты узнала об этом вот так.

Лайла моргнула с застывшей улыбкой на лице ― на нее словно вылили ведро ледяной воды.

Жасмин вполне могла решить дождаться окончания Нового года, чтобы не портить праздник Лайле плохими новостями. Скорее всего, она никак не могла предположить, что у Маркуса появится возможность сообщить Лайле об этом лично.

Лайле удалось сохранить самообладание настолько, чтобы извиниться как можно изящнее, но горло все равно предательски перехватило. Едва выбравшись из толпы, она горько заплакала.

* * *

Шейн давно уже догадывался об этом, но сегодняшний вечер окончательно подтвердил подозрения, не дававшие ему покоя еще с Ванкувера: всякий раз, когда дело касалось Лайлы, у него возникали ужасные проблемы.

Он пытался игнорировать это чувство. Испытать разочарование от парня, с которым она пришла, ― как его? Клинт? Брент? ― это отнюдь не ревность. Ему было просто жаль, что Лайла сошлась с мужчиной, который казался невероятно скучным. Шейн с одного взгляда понял, что он из тех, кто думает, что деньги способны заменить личность.

Но чувство, которое он испытал, увидев, как Лайла целует этого то ли Клинта, то ли Брента, было чудовищным: его будто ударили одновременно в живот и по яйцам. Подобное он чувствовал лишь однажды ― когда увидел, как она уходит с той самой вечеринки с Дином. Но тогда у него была очень веская причина для расстройства: он считал, что они сделали это специально, чтобы его разозлить.

И хотя сегодняшний поцелуй Лайлы не имел к Шейну никакого отношения, он все равно ощутил то же самое.

Сам поцелуй, собственно, не выглядел как нечто судьбоносное ― так, неуверенный «клевок». Но она улыбнулась ему, когда отстранилась. И Шейн знал, что это ее настоящая улыбка, которая, правда, тут же исчезла, как только они встретились взглядами. Возможно, даже с другого конца зала Лайла прочитала его мысли о том, как хорошо было бы подойти к ней, взять за руку и утащить в пустую спальню ― как в тот раз, на одной из прошлых новогодних вечеринок Ивонны.

– На что ты смотришь? ― спросила Бейли, вытягивая шею и тщетно пытаясь разглядеть что-либо поверх голов окружавших их людей.

А он уже почти забыл, что она здесь.

–Так, ни на что.

Но как ни старался Шейн абстрагироваться, он не мог перестать наблюдать за Лайлой. Хотя, «наблюдать», возможно, и не самое подходящее слово, поскольку подразумевает некоторые усилия. В любом случае она выделялась бы статностью и яркостью, даже того не желая. Но сегодня Лайла превзошла саму себя ― расхаживая на высоченных каблуках, ослепительная с головы до ног.

Похоже, в какой-то момент ее свидание завершилось, и Лайла продолжила тусоваться с подругами ― развлекаясь так, будто завтра не наступит никогда. Шейн подавил в себе желание подойти к ней еще раз. У него не было для этого никаких разумных причин.

Но позже вечером, когда Шейн увидел, как Лайла рыжим всполохом поспешно покинула зал, ноги сами понесли его за ней прежде, чем он успел это осознать. Бейли давно испарилась бог знает куда, так что теперь, следуя на некотором расстоянии за Лайлой, Шейн испытывал лишь смутные сомнения. Наконец она вышла из коридора и исчезла за дверью.

Шейн с минуту постоял, раздумывая, не стоит ли вернуться на вечеринку. Но вместо этого открыл дверь и шагнул за порог.

Это была гостевая спальня ― обставленная с безукоризненным вкусом, в минималистическом стиле, дорого до нелепости.

Внутри он никого не увидел.

– Лайла?

Из-за кровати показался бледный лоб, покрасневшие глаза и больше ничего. От такого зрелища внутри у Шейна все перевернулось.

– Чего? ― раздался ее осипший от рыданий голос.

– С тобой все в порядке?

– Да.

– Хочешь, я позову твоих подруг?

Она покачала головой.

– Хочешь, чтобы я оставил тебя в покое?

Она задумалась, глядя на него взглядом влажным, но твердым, затем еще раз медленно покачала головой.

Он закрыл за собой дверь и обошел кровать. Лайла сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, ноги раскинуты в разные стороны, как у потрепанной тряпичной куклы. Рядом стояла откупоренная бутылка шампанского.

Никогда прежде он не видел ее в таком состоянии. Вид Лайлы всколыхнул в нем самый причудливый коктейль из чувств: тут был и гнев, и сопереживание, и стремление защитить. Он не понимал, как отнестись к этому.

Шейн опустился на пол возле нее.

– Это… тот парень тебя обидел? Как его звали?

– Кент. ― Она покачала головой. ― Нет. Все нормально. Он хороший. Ему пришлось уйти по делам. ― Она повернула голову и посмотрела на Шейна, не отрывая затылка от кровати, будто голова отяжелела так, что ей стало сложно ее поднять. ― А где Бейли?

– Пошла искать кока-колу… ― Он взглянул на часы. ― Ого, полтора часа прошло? Не видел ее с тех пор.

Лайла фыркнула сквозь слезы.

– Обалдеть!

– Ага. Не хочу сглазить, но думаю, она может стать именно той единственной… ― Он взглянул на Лайлу. ― Ты как?

Она переместила бутылку на колени и принялась разглядывать этикетку.

– Мне ее не дали. Ту роль, о которой я мечтала, ― глухо сказала она.

– Вот, блин. Мне очень жаль.

Лайла пожала плечами и сделала большой глоток прямо из бутылки.

– Чувствую себя полной дурой. Никогда раньше не рыдала так из-за роли. Это же типичная ошибка новичка ― воспылать надеждой до того, как она оправдается. Я не должна была так расстраиваться.

– Расстраиваться ― это нормально. Мне кажется, я никогда не видел тебя плачущей. Ну, не считая игры перед камерой, конечно же.

Она бросила на него скептический взгляд.

– Будут замечания?

– По-моему, недостаточно соплей. Ты по-прежнему выглядишь слишком соблазнительной.

Она рассмеялась, но смех больше походил на рыдания.

– Постараюсь над этим поработать в следующий раз.

Она передала ему шампанское. Шейн сделал глоток и поставил бутылку с другой стороны, вне пределов ее досягаемости. Лайла не стала возражать, просто снова откинула голову на боковинку кровати и закрыла глаза.

– Наверное, я позволила себе увлечься. Знаешь, когда первое свидание получается действительно офигенным, и ты уже мысленно планируешь совместное будущее? А потом тот второй человек не отвечает, или ты узнаешь его получше и понимаешь, что на самом деле он не тот, за кого ты его принял. Влюбленность в потенциал. Вот на что это похоже. Это навсегда останется для меня бесценным опытом, поскольку такое случилось со мной первый раз.

Шейн медленно кивнул.

– Никогда нельзя угадать заранее. Возможно, это был бы еще один…

Он замолчал, не желая сыпать соль на рану.

Лайла горько улыбнулась.

– Возможно. Я уверена, в этом случае мне было бы еще хреновее. ― Ее улыбка вдруг исчезла, и она застонала. ― Твою мать! Думаешь, поэтому меня не взяли? Неужели тот сраный фильм будет преследовать меня до конца жизни?

– Нет. О нем все уже забыли. Я уверен.

– Хотелось бы… ― вздохнула она. ― Просто это… пугает, понимаешь? Мысли о будущем. Когда работаешь в долгом проекте, становишься беспечным. Постепенно забываешь, как на самом деле устроена жизнь.

– Ага. Честно говоря, я даже не понимаю, как тебе это удается.

– Удается что?

– Ну… продолжать верить. Возвращаться всякий раз, когда все это не в наших силах.

Она обреченно пожала плечами.

– Не знаю. Наверное, я просто люблю этим заниматься. Люблю настолько, что чувствую: оно того стоит.

Шейн сделал еще один глоток шампанского, после чего поставил бутылку себе на колени и стал ковырять пальцем фольгу.

– А ты бы все равно там снялась? Я имею в виду, в фильме «Без страховки»? Если бы уже тогда знала, как все обернется?

Лайла надолго замолчала.

– Ну да, ― ответила она наконец. ― Снялась бы. Этот опыт меня тоже многому научил. И… не знаю… Наверное, правильно, что в конечном итоге я вернулась сюда.

То, как она смотрела на него, придало Шейну смелости задать еще один вопрос:

– А как насчет нас?

Лайла сощурилась.

– Что?

– Ты знаешь. Если бы ты… если бы мы… знали. Как все сложится. Думаешь, мы могли бы…

Он поднял на нее взгляд и замолчал.

А потом вдруг ощутил облегчение, когда она усмехнулась, устало вздохнула и закрыла глаза.

– Я думаю, не было особых причин для того, чтобы мы отдалились друг от друга.

Она взглянула на него, и что-то вспыхнуло между ними.

– Я так жалею, Лайла, ― тихо сказал Шейн.

– О чем?

– Обо всем.

Она долго удерживала его пристальный взгляд, потом повернула голову и посмотрела прямо перед собой.

– Да, ― сказала она еще тише, чем он. ― Мне тоже жаль. Прости.

Возможно, Шейн придал словам Лайлы слишком большое значение, но просьба о прощении прозвучала не просто как извинение. Он расслышал в ней горькое сожаление. Сожаление о том, что они потеряли самих себя, не стали такими, какими могли бы стать, об ином будущем, которое у них могло бы сложиться, о том выборе, который они делали на своем пути, все более отдаляясь друг от друга.

– Ты должна поехать со мной на конвент! ― выпалил он. ― В смысле, со всеми нами. В марте.

Пятеро исполнителей главных ролей «Неосязаемого» должны были вместе с Уолтом отправиться в Сан-Франциско, чтобы выступить на крупнейшем в этом году конвенте, посвященном поп-культуре. Лайла, как обычно, была единственной отказавшейся от мероприятия.

Она поерзала на месте, усаживаясь поудобнее, и смахнула с ресниц последние невысохшие слезы.

– Зачем? Ты же знаешь, как я это ненавижу.

Он почувствовал себя виноватым, вспомнив единственный конвент, в котором Лайла приняла участие еще во время первого сезона, ― и ее затравленный взгляд там, несвойственную ей молчаливость, руки, сцепленные настолько сильно, что побелели костяшки пальцев.

– Да, но это было давно. Тогда все было в новинку. Но теперь-то ты умеешь справляться, правда?

Она кивнула слегка неуверенно.

Шейн продолжил:

– Кто знает? Возможно, тебе понравится. На самом деле это интересно ― посещать встречи с людьми, которые по-настоящему любят наш сериал. Любят так, что готовы выкроить время и прийти, чтобы вживую посмотреть на нас. Возможность пообщаться с ними… это реально круто. К тому же они всегда задают вопросы о тебе, ты же знаешь.

– Они спрашивают обо мне?

– Конечно! ― Шейн пожал плечами. ― Подумай сама: это будет последний раз, когда мы вот так соберемся вместе. И наверное, больше не станем встречаться, пока не выйдем на заслуженный отдых и не начнем ностальгировать. Ты заслуживаешь того, чтобы получить часть этой любви уже сейчас.

Взгляд Лайлы скользнул вбок, но она промолчала.

Шейн откашлялся.

– В общем, так как ты убедила меня выйти из зоны комфорта, я подумал, что мог бы тем же отплатить тебе.

Она оживилась.

– Ты пойдешь в «Ночную жизнь»? Уже решил?

– Да. В значительной степени дело решено.

– Боишься?

Он улыбнулся.

– Не то слово!

Она рассмеялась ― к его облегчению звонко и непринужденно.

– Хорошо же! Значит, ты бросаешь вызов самому себе.

– Или планирую выставить себя полным дураком.

– Это вряд ли. В худшем случае ты выступишь средне, и к следующей неделе об этом все забудут. К тому же выставлять себя время от времени дураком ― это вроде страховки для актера. Даже если это случится, ты выживешь. Уж я-то точно знаю.

Он помолчал некоторое время, обдумывая услышанное.

– Лайла?

– Что?

– Вообще-то, я считаю, что тот твой фильм был неплохим.

Она фыркнула.

– Не надо меня утешать.

– Я не утешаю, ― возразил Шейн. ― Ну ладно, да, фильм дерьмо. Но не из-за тебя. Если честно, ты меня поразила. Я даже забыл в какой-то момент, что это ты.

– Чудеса пластического грима, только и всего, ― пробормотала Лайла себе под нос, но было слышно, что она сдерживает улыбку.

Шейн хмыкнул.

– Блин, может ты позволишь мне сделать тебе комплимент?

Она повернулась к нему ― на ресницах опять блестели слезы, щеки залил румянец. Лайла ничего не ответила, и Шейн продолжил.

– Ты великолепно сыграла в том фильме. Я уверен ― и в этом бы сыграла не хуже. Так что пусть они идут в жопу, сами потом пожалеют! А за тебя я абсолютно не переживаю ― что бы ни случилось, Лайла, с тобой все будет в порядке.

Он увидел, как слезы вновь наполнили ее глаза. Голос ее слегка задрожал.

– Ну да. Наверно.

– Нет, не наверно, а точно! ― с жаром воскликнул Шейн. ― Потому что ты фантастически талантлива, ты чертовски усердно трудишься, ты обалденно крутая. И к тому же храбрая. Гораздо храбрее меня. Тебя ждет невероятная карьера, я знаю. Ты… ― Он сделал паузу, подыскивая подходящее слово. ― Ты безупречная.

Лайла сидела, все еще не поднимая глаз. Ее рука медленно соскользнула с колен и потянулась к Шейну. Их пальцы крепко переплелись ― рука Лайлы оказалась настолько холодной, что Шейн даже поежился. Он накрыл ее ладонь другой рукой и несколько мгновений нежно растирал, пока она не согрелась.

Так они и сидели, прислонившись спинами к кровати, вытянув перед собой ноги, держась за руки, ― Шейн даже потерял счет времени. Он вдруг вспомнил фотографию, которую однажды показал ему Дин: на ней две морские выдры держались лапками друг за друга, чтобы их не унесло течением и не разлучило навсегда.

Он закрыл глаза, прислушиваясь к звуку ее дыхания, к шуму вечеринки вдалеке. И не открывал их до тех пор, пока не раздался обратный отсчет.

– …ВОСЕМЬ! СЕМЬ! ШЕСТЬ! ― громко кричали голоса.

Он повернул голову к Лайле, которая уже смотрела на него.

Естественно, Шейн хотел ее поцеловать. Это было все, о чем он мог думать с Ванкувера ― и даже раньше, если уж быть честным до конца.

Но он чувствовал, что сейчас этого лучше не делать. Поцелуй обесценит этот момент, превратит его в банальное вожделение, разрушит то нежное, ценное, что трепетало и расцветало между ними. Если существовал хоть малейший шанс, что Лайла воспримет это как попытку воспользоваться ее уязвимым положением, то никакой поцелуй этого не стоит.

Посмотрев ей в глаза, Шейн окончательно, теперь уже без всяких сомнений и до мозга костей понял, что у него не просто неприятности. Он по уши влюблен в Лайлу! И любовь эта и стара, и свежа одновременно.

Он любил в ней то, что и девять лет назад привлекало его в ней: красоту, талант, напористость, самообладание. Он полюбил и то, что она лишь недавно позволила ему увидеть: преданность, мужество, стойкость, нежное сердце.

Он любил даже ее плохие стороны, каждое качество, которое когда-либо отталкивало его, ― поскольку без них Лайла не была бы Лайлой.

Впрочем, понимание этого не принесло Шейну ни грамма утешения ― одно лишь смутное ощущение тревоги. Потому что его чувство не имело значения, если она не чувствовала того же самого. И даже если допустить, что и Лайла что-то испытывает по отношению к нему, она никогда не признается в своих чувствах. Но Шейн знал: Лайла навсегда останется в его сердце, даже если они никогда больше не встретятся после окончания сериала. Она стала его второй половинкой с того дня, как они получили роли. Их связь ― уникальная, как отпечаток пальца, ― стала неотъемлемой частью его самого.

Они просидели последние секунды уходящего года, не сдвинувшись с места. Услышав отдаленные радостные крики, Лайла грустно улыбнулась Шейну и сжала его руку.

– С Новым годом, Шейн.

– С Новым годом, Лайла.

Она поколебалась мгновение, потом развернулась всем телом, не выпуская его руки из своей, а другой рукой потянулась к его лицу. У Шейна перехватило дыхание, когда она взяла его за подбородок.

– Мне в самом деле нравится борода, ― пробормотала Лайла, и от ее голоса по венам Шейна побежали электрические импульсы. ― Но я скучаю…

Не договорив, она провела пальцем по его щеке, нежно прижав его к тому месту, где у Шейна была ямочка.

Казалось, ее палец прижался прямо к его сердцу.

С трудом сглотнув, Шейн протянул руку к виску Лайлы, провел пальцами по ее волосам. Ему показалось, что от его прикосновения она вздрогнула.

– Ты все равно была самой красивой в тот день, когда вернулась, даже с той прической, ― поддразнил он.

Она рассмеялась, немного расслабившись, и не отстранилась.

– Не напоминай. Я думала, они никогда не отрастут.

Он тоже рассмеялся и, ни о чем не думая, ворошил ее волосы. Улыбка исчезла с ее лица, она прикрыла глаза и подалась к нему навстречу.

Но прежде чем Шейн успел отреагировать, дверь в комнату резко распахнулась, и раздался встревоженный голос:

– Лайла? Ты здесь?

Оба одновременно выглянули из-за кровати. На пороге стояли Ивонна, Пилар и Энни, и как только они увидели Шейна, озабоченность на их лицах немедленно сменилась удивлением.

– Какого хрена? ― вырвалось у Энни.

Ивонна подняла брови.

– Мы чему-то помешали?

– Нет, ― ответили Лайла и Шейн одновременно.

Шейн с сожалением отпустил руку Лайлы и поднялся на ноги. Три женщины недоверчиво смотрели на него, когда он остановился на полпути между Лайлой и дверью.

– Кто-то сказал, что ты убежала в слезах, а потом тебя долго не было… Мы просто хотели убедиться, что все в порядке, ― пояснила Пилар.

– Честно говоря, мы сразу подумали, что это из-за тебя, ― без обиняков заявила Энни Шейну.

Лайла встала, пошатнувшись, будто новорожденный олененок, и тут же присела на край кровати, словно боялась, что не удержится на ногах.

– Не в этот раз, ― беззаботно произнесла она.

Шейн взглянул на раскрасневшееся лицо Лайлы, и до него дошло: она плакала из-за него раньше, и ее подруги об этом знали.

– Ну, теперь ты в надежных руках, ― нарочито веселым тоном сказал он. ― Я пошел.

Лайла молча кивнула. Ее подруги сверлили Шейна взглядами, и он по очереди посмотрел на каждую из них ― с достоинством, но не враждебно. Затем они столпились вокруг Лайлы, а она смотрела только на Шейна ― пока он не закрыл за собой дверь.