― Итак, как долго вы вместе?

Шейн и Лайла смущенно переглянулись.

Они нерешительно присели на разных концах дивана, который был совсем не таким большим, как хотелось бы Шейну. Напротив них в плюшевом кресле сидела нанятая телекомпанией семейный психолог доктор Дина ― стройная женщина родом из Южной Азии, лет шестидесяти, с коротко стриженными седыми волосами и в огромных очках в фиолетовой оправе. Яркость ее очков сразу бросалась в глаза, поскольку все остальное в ее кабинете ― от мебели и декора до ее собственного наряда ― было провокационно нейтральным, выдержанным в гамме цветов от кремового до бежевого.

– Мы, э-э-э… Мы не вместе, ― ответила Лайла. ― В смысле, мы не пара.

Она произнесла это с некоторой заминкой, будто опасалась, что в вопросе скрывается какой-то подвох.

Доктор Дина несколько раз моргнула, после чего заглянула в свой блокнот.

– Ой, простите. Должно быть, мой помощник неправильно понял. Итак, какие именно между вами отношения?

– Мы коллеги, ― быстро сказал Шейн.

Доктор Дина, казалось, пришла в еще большее недоумение.

– Мы актеры. Играем в телесериале, ― пояснила Лайла. ― Телеканал захотел, чтобы мы встретились с вами. У нас возникли… некоторые проблемы.

В уголках глаз доктора Дины прорезались теплые морщинки.

– Ясно. Я редко смотрю телевизор, и вам придется простить меня, что я вас не узнала, ― вздохнула она, откинувшись на спинку кресла. ― Ладно. Я поняла. Тогда введите меня в курс дела ― как у вас с личной жизнью? Кто-нибудь из вас женат?

Оба покачали головами. Доктор Дина сделала пометку в блокноте.

– Встречаетесь с кем-нибудь?

Они снова переглянулись.

С тех пор, как Шейн расстался с Сереной, он не встречался ни с кем дольше трех месяцев, но не из-за того, что не хотел этого. Несмотря на эпизодические попытки уйти в половые загулы, он всегда тяготел к длительным отношениям. Но учитывая его напряженный рабочий график, трудно поддерживать серьезные отношения, особенно если женщина была столь же занятой, как и он сам.

Его последняя попытка найти себе пару закончилась неудачей где-то в конце съемок прошлого сезона. Девушка, с которой он начал встречаться, работала в художественном отделе другого шоу UBS. Во время съемок они урвали столько моментов, сколько смогли, чтобы побыть вдвоем, и даже считали дни до летнего отпуска в предвкушении огромного количества свободного времени, которое можно будет провести вместе. Но когда долгожданный отпуск наступил, они поняли, что на самом деле оба этого не хотели.

– Нет, ― сказал он наконец, еще раз взглянув на Лайлу, которая, к его удивлению, пристально на него смотрела.

Он не хотел, чтобы она догадалась, как любопытно ему услышать ее ответ.

Он знал, что после их разрыва Лайла опять сошлась со своим бывшим возлюбленным ― драматургом из Нью-Йорка, регулярно работавшим в Лос-Анджелесе в качестве сценариста то на одном, то на другом недолговечном шоу. Из сплетен, доходивших до него, Шейн знал, что отношения Лайлы с ее бойфрендом были довольно сумбурными: всякий раз, когда драматург уезжал, они расставались навсегда ― а когда он возвращался, между ними вспыхивали ссоры.

Шейн с горечью подумал, что с тех пор, как желтая пресса накрепко связала Лайлу с ее партнером по картине «Без страховки» в беззастенчивой попытке поднять хоть какую-то позитивную шумиху вокруг фильма (шумиха вылилась потом в неприятные последствия, поскольку партнер сыграл ее взрослого сына, и публика сочла это довольно мерзким), он не знал ни о каких переменах в ее личной жизни.

Лайла снова посмотрела прямо перед собой.

– Нет. Я ни с кем не встречаюсь.

– А кто-нибудь из вас раньше проходил подобную терапию? Парами или как-то иначе?

Лайла ответила первой, без колебаний:

– Я проходила. Одна. Несколько раз в возрасте примерно… одиннадцати лет, кажется? У меня ГТР[23].

Шейн сосредоточенно смотрел вперед, пытаясь скрыть удивление. Он понятия не имел, как расшифровывается эта аббревиатура, но догадывался, что буква «Т» в середине означает «тревожность». Лайла упоминала как-то вскользь ― да и он, разумеется, испытал это на себе, ― но даже не подозревал, что расстройство было настолько серьезным, что в детстве она посещала психиатра. Он ощутил жалость к Лайле, но смог быстро подавить это чувство.

Доктор Дина кивнула.

– Ну а сейчас вы в состоянии эффективно справляться с этим? При вашей профессии это непросто.

Шейну показалось, что, прежде чем ответить, Лайла взглянула на него.

– Да-да. Все хорошо, ― решительно сказала она.

Доктор Дина повернулась к Шейну.

– А как насчет вас, Шейн?

Он покачал головой.

– Нет. Никогда ничего такого не было.

Лайла хмыкнула. Доктор Дина либо не заметила этого, либо решила проигнорировать.

– Итак, как долго вы работаете вместе?

– Сериал стартовал восемь лет назад, я ушла после пяти сезонов и вернулась совсем недавно, ― отчеканила Лайла.

– И именно в этот момент начался конфликт? Когда вы вернулись?

– Да нет… ― Лайла прищелкнула языком. ― Нет, это случилось… до того.

Доктор Дина поерзала в кресле, постукивая ручкой по подбородку.

– Как вы считаете, в чем заключается ваша самая большая проблема? Давайте попробуем сузить круг поисков.

– Мы слишком много времени проводим вместе, ― ответил Шейн ровным голосом.

Действительно, если сложить все часы, что он провел рядом с Лайлой, то, скорее всего, окажется, что он прожил с ней бок о бок дольше, чем с кем-либо еще.

– А вы можете точно определить, когда ситуация стала ухудшаться? Так же не могло быть с самого первого дня? ― продолжала давить доктор Дина.

Они посмотрели друг на друга, и на лице Лайлы отразилось такое же беспокойство, какое испытывал он.

– Это произошло после того, как мы… после того, как между нами случилась связь. На некоторое время. И это… закончилось плохо, ― наконец ответила Лайла, будто из нее клещами вытягивали признание на допросе.

Доктор Дина медленно кивнула.

– Ясно. Тогда давайте вернемся к самому началу. Расскажите о ваших отношениях. Когда они начались?

Долгое время они сидели молча, не глядя друг на друга. Шейн чувствовал, что Лайле так же не хочется говорить об этом, как и ему. Но, в конце концов, именно для этого они здесь, напомнил он себе.

Шейн вздохнул.

– Все закрутилось прямо со старта. В смысле, чуть ли не со дня нашего знакомства. Когда шел кастинг в сериал.

– И как долго они продолжались? ― спросила доктор Дина.

– Хм-м… восемь, девять месяцев? Что-то в этом роде.

Он позволил себе взглянуть на Лайлу в поисках поддержки, и она поспешно кивнула.

– Так что же произошло?

Шейн уперся локтями в колени и наклонился вперед, проведя ладонями по лицу и волосам.

– Ну, как я уже сказал, мы проводили много времени вместе. И с самого начала между нами… типа искра проскочила, наверное. Так мы и стали встречаться.

– Это было не более, чем физическое влечение, ― перебила его Лайла. ― Ничего серьезного.

Шейн почувствовал болезненный укол в груди. Разумеется, она могла ответить только так. Это он проявил глупость, сказав, что любит ее, и когда она никак не отреагировала, его сердце как будто оборвалось. Но, с другой стороны, он слишком легко произнес это слово. Просто он находился под кайфом от сексуальной мозговой химии. Сидя рядом с ней сейчас, он с трудом верил, что когда-то мог испытывать к ней какие-то другие сильные чувства, кроме отвращения.

– Ты хочешь продолжить рассказывать сама? ― спросил он резко.

Лайла подняла руки в притворно-невинной капитуляции.

– Нет, прошу тебя, продолжай. Я с удовольствием послушаю.

Шейн поерзал на диване, пытаясь восстановить ход мыслей.

– В общем, все шло неплохо. Даже хорошо. Во всяком случае, мне так казалось. Но потом, после того как закончились съемки первого сезона… ― Он умолк, ощутив на себе взгляд Лайлы. Черт, как глупо произносить это вслух: ― Мы, хм… Мы немного перебрали на вечеринке и проснулись… с одинаковыми татуировками.

– У вас двоих есть одинаковые татуировки? ― спросила доктор Дина, приподняв брови.

– Уже нет. Она перебила свою. ― Он быстро взглянул на Лайлу. ― Кстати, что теперь у тебя там? Что-то про «H.A.G.S»?

Он тщетно старался, чтобы голос звучал дружелюбно, хотя эта дурацкая ситуация ужасно раздражала его.

Лайла поджала губы, а затем произнесла:

– Я думаю, это не относится к делу.

– Вот! В этом и суть. Дело в том, что Лайла охеренно ясно дала мне понять, что все, что было, ее больше не устраивает.

Лайла тяжело вздохнула.

– Ну ладно. Да, хорошо, я перегнула палку. Но ты в тот же вечер совал руки под каждый женский топик в Лос-Анджелесе, так что, очевидно, не очень-то расстроился.

Стыд ― густой и горячий ― пронзил Шейна. Он подавил это чувство, пытаясь вновь вернуться к тому самолюбивому гневу, который закипал у него внутри всякий раз, когда рядом с ним оказывалась Лайла.

Связь с Лайлой стала самой большой ошибкой в его жизни и причиной всех дальнейших оплошностей, которые он совершил по отношению к ней. Шейн понимал, что он не единственный человек, который принимал неудачные, импульсивные решения в молодости, по глупости, но, в отличие от других, ему так и не удалось полностью порвать с этим и двигаться дальше. Ему приходилось встречаться с Лайлой лицом к лицу каждый день, раз за разом сдирая душевные струпья, прежде чем рана успевала зажить. Даже ее уход из сериала оказался лишь временным решением проблемы, поскольку с ее возвращением ситуация стала еще хуже, чем раньше.

Она точно не могла быть жертвой, если он, черт возьми, так и не смог избавиться от влияния ее чар!

– Это ты порвала со мной, Лайла, ― сказал он, повернувшись к ней и безуспешно пытаясь сдержать рвущуюся наружу досаду. ― Перестань делать из меня плохиша.

Нечто похожее на страдание мелькнуло на ее лице, правда, всего лишь на миг, сменившись гневом так быстро, что он даже не был уверен, не почудилось ли ему.

– Ну конечно! Ты же из кожи вон лез, чтобы причинить мне после этого как можно больше боли и унижений. Воистину святой среди людей. ― Она устало покачала головой, прежде чем отвернуться, и следующие слова произнесла едва слышно: ― Тут нет хороших. Ты еще не понял?

Шейна захлестнуло чувство вины. Он заставил себя промолчать, чтобы правда не вырвалась наружу: он не был уверен, что способен причинить ей боль. Но, черт возьми, он действительно старался изо всех сил ― в этом она не ошиблась.

– Окей. Что ж, вижу, тут с обеих сторон до сих пор слишком много эмоций, ― вмешалась доктор Дина, немного напугав Шейна. Он почти уже забыл о ее присутствии. ― Значит, это тянется между вами все последние семь лет? Удивительно, что вы вообще смогли сниматься вместе.

Шейн покачал головой, внезапно смутившись от того, что они так увлеклись, выясняя отношения в присутствии доктора Дины.

– Ну, мы смогли отставить это в сторону, чтобы продолжать работать. Я имею в виду, что, по сути, мы просто избегали друг друга, насколько это было возможно. ― Он покосился на Лайлу. ― Но потом, прямо перед тем, как она покинула шоу…

Лайла смотрела в окно ― она явно напряглась. Однако в последнюю секунду Шейн спохватился и предпочел не вдаваться в подробности.

– Ситуация вроде как… снова обострилась. Стало хуже, чем раньше.

Доктор Дина наклонилась вперед и с минуту пристально смотрела на них, после чего, видимо, решила не настаивать.

– Хорошо. Давайте пока на этом остановимся. На вас обоих лежит груз обид из-за того, что было в прошлом, но ни один из вас не знает, как сделать первый шаг, чтобы это преодолеть. Цель наших сеансов заключается в том, чтобы попытаться разбить привычный для вас паттерн ожидания. Я хочу переориентировать вашу энергию. Вы знаете друг друга очень давно и, очевидно, неплохо ладили. Я не вижу причин, почему бы мы не могли вернуться в те благодатные времена.

Шейн и Лайла скептически молчали. Доктор Дина повернулась к Шейну.

– А теперь, Шейн, я хочу, чтобы вы назвали одну черту, которая вам нравится в Лайле.

Шейн позволил себе внимательно посмотреть на Лайлу. Она равнодушно наблюдала за ним, полуприкрыв глаза, затем отвернулась и снова уставилась в окно.

Лучше назвать что-то поверхностное и очевидное. Шейн обратился к доктору Дине.

– Она очень привлекательная.

– Если можно, давайте попробуем воздержаться от характеристик внешности ― мягко возразила доктор Дина. ― И говорите ей, а не мне.

– Ой. Простите. ― Шейн повернулся к Лайле. ― Забудь, что я только что сказал.

Лайла едва сдержала смех.

– Уже забыто.

Шейн стал соображать, как бы так незаметно укусить Лайлу, пройдясь ее перфекционизму, холодности и упрямству, но понял, что доктор Дина просто заставит его придумать что-нибудь другое. Если они хотят пережить этот сеанс, он должен сделать ей искренний комплимент.

– Она, в смысле, ты… ― поправился он, опять повернувшись к Лайле. ― Ты хорошая актриса. По-настоящему хорошая.

– Из-за того, что так долго притворялась влюбленной в тебя? ― сухо спросила она, поскольку тоже ожидала от него какой-нибудь колкости.

Он покачал головой.

– Нет. Не из-за этого. Просто… когда мы только начали сниматься, я… если честно, боялся тебя, потому что ты была такой… Ты знала, что и как делать, а я ― нет. Работая с тобой, я вырос профессионально. Очень многому научился. Просто от того, что ты была рядом…

Лайла уставилась на него в недоумении, слегка приоткрыв рот.

– Спасибо вам, Шейн, за вашу откровенность, ― сказала доктор Дина.

– Угу. Спасибо, ― пробормотала Лайла.

– Лайла, я бы хотела, чтобы вы сделали то же самое для Шейна. Назовите одно качество, которое вам в нем нравится.

Лайла поерзала на диване, а затем долго смотрела на Шейна, положив ногу на ногу и обхватив руками колено.

Ему казалось, что прошло несколько часов.

Наконец вмешалась доктор Дина:

– Это не обязательно должно быть что-то значительное. Просто скажите первое, что приходит на ум.

Лайла взглянула на доктора.

– Простите.

Когда Лайла заговорила снова, Шейн понял: она старалась, чтобы ее голос не дрожал.

– В общем… ты очень приятный человек, Шейн. Ты умеешь дружить практически со всеми. Ты умеешь быть по-настоящему добрым, остроумным, обаятельным, щедрым. У тебя много замечательных качеств. ― Лицо ее стало серьезным. ― Просто много лет ты не проявлял ничего из этого по отношению ко мне.

Для него это не было сюрпризом. Разумеется, он прекрасно осознавал, как вел себя с ней, ― и она, как правило, отвечала ему тем же. Но что-то в том, как это прозвучало, лишило его дара речи, и от чувства вины заныло под ложечкой. Или, может, это ощущение возникло из-за выражения ее лица: на первый взгляд оно осталось серьезным и бесстрастным, но ее щеки порозовели, а сияющие глаза было не скрыть.

Конечно, это вполне могло быть игрой, попыткой привлечь доктора Дину на свою сторону. Впрочем, на Лайлу это совсем не похоже. Она замечательная актриса, но она никогда не станет тратить энергию на изображение эмоций, если в этом нет профессиональной нужды. Во всяком случае, не ради попытки внушить кому-то хорошее мнение о себе.

Кстати, именно это всегда и пугало его в Лайле: она была полностью и абсолютно, устрашающе, неизменно сама собой ― нравилось это кому-то или нет. Нравилась она кому-то или нет. Она была независимой, а ему, человеку, который в любых обстоятельствах пытался всем понравиться, таким никогда не стать, и это с самого начала повергало его в трепет в десять раз сильнее, чем ее потрясающий талант.

Итак, ее реакция могла означать только одно: если бы ей всегда было наплевать на него (и если бы было плевать до сих пор), то она бы ни за что так не разволновалась.

Он понятия не имел, как к этому относиться.

Когда истек отведенный для них час, они молча прошли через пустую приемную. Шейн нажал на кнопку вызова лифта, однако Лайла сразу направилась к лестнице. Недолго думая, Шейн поплелся за ней следом. Она обернулась и посмотрела на него недоуменным взглядом.

– Никогда не помешает лишний раз размяться, ― пожал он плечами.

Ничего не ответив, Лайла придержала за собой дверь, чтобы он смог выйти. Лестница оказалась достаточно узкой, так что Шейн отстал от Лайлы на несколько ступенек. На протяжении всех четырех пролетов, пока они спускались, Шейн и Лайла не сказали друг другу ни слова, и только звук их шагов эхом отражался от бетонных стен.

Когда они дошли до парковки, он положил руку ей на плечо ― как ему показалось, ничуть не агрессивно, но она все равно дернулась. Он убрал руку.

– Какие у тебя планы на сегодня?

Она посмотрела на него с подозрением.

– Я собираюсь прийти на съемочную площадку пораньше, порепетировать. Впереди куча страниц сценария. Я не хочу торчать на площадке всю ночь.

Он почувствовал себя идиотом из-за того, что вообще задал этот вопрос.

– Не хочешь чего-нибудь перекусить? Кофе выпить? Или, может, пообедаем?

На ее лице отразилась целая гамма эмоций ― удивление, раздражение, мучительные сомнения. Она опустила взгляд, а когда снова подняла глаза на Шейна, он увидел в них только недоверие ― и ничего больше.

– Ты зовешь меня пообедать? Как прикажешь это понимать? Я сделала тебе всего один комплимент и вдруг снова тебе понравилась?

Он переступил с ноги на ногу.

– Нет, но… В смысле… не знаю. Но ведь для чего-то это все нужно, верно? Я подумал, может быть, мы могли бы… продолжить наш разговор?

Она долго смотрела на него, а потом медленно покачала головой.

– Думаю, на сегодня с меня хватит, ― сказала она наконец, и ее голос прозвучал тише и слабее, чем он ожидал. ― И мне кажется… лучше разговаривать в присутствии доктора Дины. Пока что. Просто… еще слишком много всего.

Он молча кивнул. Она права: они едва коснулись только тех проблем, которые лежали на поверхности.

Лайла развернулась и пошла к своей машине. Его машина стояла в другом месте, и он просто застыл, глядя ей вслед.

– Эй, хватит на меня пялиться, извращенец сраный! ― крикнула она, усаживаясь на водительское сиденье.

Однако в голосе ее Шейн расслышал игривые нотки и легкую грусть.