2004

Оглядываясь назад, можно сказать, что именно в Нью-Йорке мы начали распадаться как группа.

С начала съемок второго сезона прошло несколько месяцев. «Атлас» отправил нас в Нью-Йорк ради серии, в которой мы попадаем на прослушивание на Бродвее. В этом эпизоде бродвейский директор по кастингу натыкается на нас, поющих вместе с другими уличными певцами в Центральном парке, и умоляет заглянуть к нему в офис, чтобы он мог нас как следует оценить. И хотя нам тут же предлагают место в шоу, мы решаем сначала окончить школу, и только потом связаться с их директором по кастингу. Честное слово, легкость, с которой исполнялись все мечты героев «Снов наяву», создала у очень многих подростков иллюзию, что стать звездой очень просто. Кажется, сериал воспитал целое поколение подростков, которые исполняли свои песни на всех доступных площадках, отчаянно оглядываясь по сторонам – не бежит ли к ним представитель какой-нибудь крупной звукозаписывающей студии предложить контракт на запись.

Отправить всю техническую группу сериала на другой конец страны ради создания одного эпизода обошлось в заоблачную сумму, но мы того стоили. Мистер Атлас сказал Майклу, что «Сны наяву» – самый важный проект концерна, и теперь Майкл просто фонтанировал идеями: а давайте запустим финальную серию в прямом эфире? Он начинал в театре, и ничто не сравнится с тем выбросом адреналина, который дает выступление непосредственно перед публикой! У него имелась еще одна идея, настолько серьезная, что он даже не мог рассказать нам о ней, но обещал, что она изменит нашу жизнь, если ее удастся воплотить.

Поначалу все в Нью-Йорке шло хорошо. Когда я услышала, куда нас поведут в первую очередь, у меня едва не подкосились ноги: нас пригласили на TRL[13]. TRL, на MTV. Столько раз тоскливыми вечерами, еще дома, я утешала себя просмотром шоу с любимыми знаменитостями в студии на Таймс-сквер, звонила туда, чтобы проголосовать за любимые музыкальные клипы для показа в сегодняшнем выпуске.

И вот теперь мы все четверо входим в студию с микрофонами в руках, пошатываясь от волнения. Неужели мои собственные кумиры ходили именно здесь, наступали на тот же самой пол, на который теперь наступаю я? Фанаты, которым посчастливилось сидеть в студии, встретили нас восторженными воплями; все головы повернулись в нашу сторону. Ви-джей предложил нам подойти к большому окну и выглянуть на улицу.

– Ощутите любовь! – сказал он.

Внизу, среди светящихся рекламных щитов, около «Планеты Голливуд», за ограждением стояло еще больше фанатов с самодельными плакатами. Многие в толпе махали нам руками.

Я действительно ощутила любовь – любовь ко мне и любовь, исходящую от меня. Она была как огромный шар, прыгающий туда-сюда. Я любила наших фанатов, и я любила Саммер, Ноа и Лиану. Мы уже отлично умели подыгрывать друг другу во время интервью. Ви-джей запустил фрагмент из эпизода, который должен был выйти на днях, и мы от радости схватили друг друга за руки. В этой серии нашу группу пригласили выступить на балу у выпускников, и мы, мелюзга, смогли попасть на такое великое действо! Я убедила Саммер и Лиану, что мы должны одеться одинаково, в простые платья, чтобы сразу было видно: мы – группа. А сама заявилась на бал в шикарном вечернем платье, от которого было сложно отвести взгляд. Когда на экране Ноа сказал Саммер, что она будет выглядеть потрясающе, даже если наденет мешок из-под картошки, фанаты в студии TRL завизжали. Они смеялись, когда мое шикарное платье запуталось в проводе от микрофона, и я завалилась на пол прямо в тот миг, когда должна была начаться моя партия. Солировать пришлось Саммер. (Лиана тоже была там.) Песня была написана для четырех голосов, и они делали все, что могли. Дойдя до припева, они начали подпрыгивать:

И не имело значения, что я никогда не была на выпускном и никогда на него не пойду. Что могли значить какие-то школьные танцульки с возможностью быть здесь, в этой студии, вместе с тремя людьми, которых я любила больше всех на свете? Мне было жаль всех, кто считал выпускной лучшим вечером в своей жизни, потому что наши с ребятами вечера были намного лучше – и становились все интереснее.

И вот он прямо перед нами, наш общий вечер, который мы можем провести очень интересно. После окончания съемок программы, когда лифт вез нас вниз, я спросила:

– Что делать будем?

– «Злая»! – сказала Лиана. – Мы должны посмотреть «Злую»[14].

– Девчонки, послушайте меня, – сказал Ноа, – пойдемте на игру «Янкиз» и освистаем их.

Мы все трое в замешательстве посмотрели на него.

– Не волнуйтесь, я привез с собой мерч «Ред Сокс» для нас всех.

– Нет, – сказала Лиана.

– А что, если, – тихо начала Саммер, – мы побродим по Таймс-сквер?

– Прямо как туристы, – сказала я.

– Но мы совсем рядом. Можем послушать Голого ковбоя[15], заглянуть в магазин M&M’s…

– Я уже был в Нью-Йорке и все это видел. Это отстой, честное слово.

– Папа всегда говорил, что это очень весело, – сказала Саммер.

Мы трое пристыжено переглянулись.

– Да, давайте сходим на Таймс-сквер, – сказал Ноа.

Так что мы, наплевав на советы наших наставников, вышли на улицу и направились прямо к фанатам.

Даже сверху, из окна студии, эта клубящаяся толпа производила сильное впечатление. Кричащие фанаты плюс расстояние равно совершенство. Но сто человек, которые выкрикивают твое имя прямо тебе в ухо, тянут руки, чтобы коснуться тебя, – это совсем другое. Возбуждение, новизна, принятие – вот что мы испытывали; но тревога, почти страх перед этой толпой, оказалась сильнее всего.

– Улыбаемся и машем, – сказала Лиана, нацепляя на лицо дежурную улыбку.

Мы последовали ее примеру и попытались пробраться через толпу.

Мы едва разбирали, куда идем, сквозь стену девочек-подростков. Все они как одна держали самодельные плакаты «НОА ЖЕНИСЬ НА МНЕ», с такими же прическами, как у Саммер в одном особенно популярном эпизоде. Вспышки от сотни камер засверкали так, словно мы оказались внутри огромного фейерверка. Я пыталась сохранить чувство благодарности фанатам даже будучи стиснутой в их кричащей толпе – в конце концов, разве не их любви мы добивались? – но клаустрофобия быстро взяла верх.

– Отступаем? – прошептал Ноа.

И мы так и сделали, не прекращая улыбаться и махать, и спрятались в фойе здания. Нам вызвали такси. Ни на «Злую», ни на «Янкиз», ни в магазин M&M’s, ни в один из многочисленных музеев, которые я хотела посмотреть – никуда мы не пошли. Вместо этого всего мы вернулись в отель. Мы собрались в моем номере, каждый испытывал странное, двойственное чувство.

Нам так невероятно повезло. Но мы ведь многого и лишились. Лиана раздобыла бутылку водки – двадцать один год, этот переломный момент в жизни каждого, ей уже исполнился – и мы пустили бутылку по кругу. Каждый из нас отхлебнул немного, даже Саммер. Я окинула друзей взглядом. Саммер с отсутствующим видом уставилась в одну точку. Ноа и Лиана уткнулись в телефоны, что-то строчили в чаты. Если бы подобное случилось во время съемок первого сезона, Саммер бы в своей милой манере напомнила нам, что во всем есть и положительная сторона. Но сейчас она молчала, и я взяла ее роль на себя.

– Окей, ну это же смешно, – сказала я. – Мы все еще можем прекрасно провести вечер. Мы в шикарном номере в компании лучших друзей. Вы только посмотрите!

Я жестом махнула рукой на роскошные шторы и королевского размера кровать.

Когда моя семья отправлялась путешествовать, мы останавливались в мотелях или у бабушки с дедушкой – в их доме имелась комнатка для гостей. И всего один раз, когда решили шикануть – в «Мариотте».

– Вообще-то я должен идти, – Ноа с виноватым видом кивнул на свой телефон. – Майкл зовет меня прогуляться вместе с ним и кое кем из наших сценаристов.

– Правда? – спросила Лиана. – И что вы, ребята, собираетесь обсуждать?

– Всякие пацанские темы? – предположила я, изнемогая от зависти.

Ноа повезло, взрослые позвали его в свою компанию. Не то чтобы я действительно хотела шататься по ночному Нью-Йорку вместе с Майклом. Но я хотела, чтобы мне это предложили.

– Он говорит, что, если мы все пойдем, то будем привлекать слишком много внимания, – продолжал Ноа. – И вы же все знаете – Майклу не говорят «нет».

– Ладно, иди, – сказала Лиана. – А мы девичник устроим.

Когда Ноа покинул нашу компанию, Лиана поставила «Бросая вызов притяжению»[16], и мы втроем принялись подпевать, каждая старалась превзойти остальных, при этом делая вид, что нам все равно, у кого из нас эта песня лучше выходит.

Но не прошло и часа, как убежала и Лиана. Пару последних недель она переписывалась с одним из парней из нашей подтанцовки, и вот он позвал ее в свой номер.

– До свидания, дамы, – сказала она нам, ухмыляясь в предвкушении. – Пойду, получу то поклонение своему телу, которого давно заслуживаю!

Итак, остались только мы с Саммер. Ну и чудесно. Она достала свой тяжелый ноутбук и устроилась на кровати рядом, положив голову мне на плечо. Ее волосы щекотали мне щеку.

– Чем хочешь заняться?

Меня осенила идея:

– Давай заглянем в фан-чат «Снов наяву».

Мы создали фальшивый аккаунт в Гугле, и вошли с него на сайт.

«Возраст\пол\откуда ты?» – немедленно спросили в чате.

Я подумала о нашем реальном возрасте, поле и где мы находимся, а затем, чтобы рассмешить Саммер, ответила: 27/м/Аляска. Мы стали писать в чат всякие глупости фанатам, которые не знали, с кем разговаривают, подначивая друг друга на самую дикую чушь. Две знаменитые девушки в величайшем городе мира разговаривают с незнакомцами с фейкового аккаунта. Несмотря на то, что вечер получился именно таким, я была неимоверно счастлива.

«Что бы вы сделали, если бы встретили их в реальной жизни?», спросила я. Лавина ответов немедленно обрушилась на нас.

«Признаюсь в своей бесконечной любви!»

«Спою для них, и они возьмут меня в шоу!!!»

«Смотря когда» – ответил кто-то и прикрепил ссылку.

– Что это значит, «смотря когда»? – спросила Саммер, и я кликнула по URL.

Там оказались часы, изображение которых занимало весь экран. Большие цифры мигали в обратном отсчете: три недели, два дня, пять часов, семнадцать минут, и секунды – те сменялись быстро. Мы уставились на эти часы, ничего не понимая.

А потом Саммер вытолкнула из себя:

– О…

Как будто ее ударили под дых. И она, и я уже заметили к этому моменту кучу фотографий, размещенных тут же, под часами. Ее фотографий. Три недели, два дня, пять часов, семнадцать минут и несколько секунд оставалось до того момента, как ей исполнится восемнадцать.

– Закрой, – сказала она, но я продолжала смотреть.

Самой приметной фотографией на сайте была одна из тех, что сделал тот извращенец журналист, когда брал у нее интервью для Vanity Fair. Саммер приподнимала край юбки, гладкое бедро почти полностью было засвечено вспышкой. Взгляд был направлен в камеру, Саммер явно только в этот момент ее заметив – невинное «Упс!» было написано на ее лице.

Создатель сайта подписал эту фотографию так:

«Если вам совсем невтерпеж, всегда можно воспользоваться дешевой копией. Кэт Уитли исполнилось восемнадцать в прошлом году. Накиньте мешок ей на голову и дайте волю своей фантазии».

Саммер резко захлопнула ноутбук, едва не прищемив мне пальцы.

– Люди могут быть такими мерзкими, – сказала она таким тоном, будто эта мысль посетила ее впервые.

Если бы только Лиана все еще была с нами в этот момент.

«Да пусть идут нахер, – сказала бы она. – О! Может, наоборот, нам стоит никогда не трахаться с ними? Объявим бойкот?» Да даже Ноа, пусть его попытки строить из себя рыцаря-защитника иногда выглядели просто возмутительно, но он смог бы переломить ситуацию парочкой своих привычных реплик. Но сложилось так, как сложилось; мы остались вдвоем лицом к лицу с жестоким миром, и никто не позаботился тем, чтобы вооружить нас. Мы могли обрушить свой гнев только друг на друга.

– Я не могу поверить, что вокруг этой фотки подняли такую шумиху, – сказала она, и меня вдруг затошнило от ее наивности.

– Да ладно, – сказала я, ощущая привкус желчи во рту.

– Что?

– Ну ты вроде как приподнимаешь свою юбку, нет? Конечно, вокруг этого устроят шумиху.

Она уставилась на меня:

– Я поправляла ее. Я не знала, что фотограф возьмет и сфоткает меня в этот момент.

Я подумала, что Саммер могла бы предотвратить это. Не сам факт – но потребовать предварительного просмотра всех материалов интервью, заставить опубликовать только то, что она разрешит. Я пожала плечами:

– Может быть, тебе стоит вести себя осторожнее.

На ее щеках расцвели алые пятна.

– Когда делаешь фотосессию, много чего происходит. Хотя откуда тебе знать.

Она вздрогнула при этих словах, поразившись собственной жестокости. Какое-то время мы смотрели друг на друга, не говоря ни слова, а потом она встала и закрылась в ванной. Из-за двери донеслись звуки – слишком слабые, чтобы можно было понять, что там происходит. Всхлипывания? Я залезла под одеяло, натянула его до подбородка, разрываясь между желанием извиниться и одновременно влепить ей хорошую затрещину. Я пыталась заснуть, но когда закрывала глаза, видела только нас двоих рядом – Саммер, идеальная и ослепительная, и я – ее гротескная копия. А, нет. Дешевая копия. «Надень ей на голову мешок».

Немного погодя она легла в постель рядом со мной, обняв сзади – так ложится мать, которая обнимает собственного ребенка. И хотя голос в моей голове вопил «я старше, я! Это я должна так обнимать ее!», она была со мной такой деликатной…

– Я не имела этого в виду, – прошептала она. – Мне уйти в свой номер?

Я покачала головой:

– Оставайся.

Она обняла меня крепче, и в конце концов мы как-то незаметно провалились в тяжелый сон.

Утром мы сделали вид, что ничего не произошло, и с головой погрузились в съемки. Когда до возвращения в Лос-Анджелес оставалось три дня, Майкл ушел на какую-то важную деловую встречу. Мы все равно опережали график и потому завершили съемочный день пораньше. Ноа пофлиртовал ассистенткой Майкла, коснулся ее руки, рассмешил – и вернулся к нам с ключами от машины в руках.

– Мы отправляемся в поход, – сообщил он нам, заводя машину.

Ассистентка помахала нам вслед. Скорее всего, в тот момент она верила, что следующей весной Ноа женится на ней.

Мы двинулись вглубь штата. Листья на деревьях были золотыми и бордовыми. Ноа вел машину, рядом с ним сидела Саммер. Это даже не обсуждалось. Мы с Лианой были гражданами второго сорта в нашей Ужасной Четверке, поэтому сидели сзади, хотя Лиана лучше разбиралась в музыке, и крутить ручку радиоприемника стоило доверить ей. Саммер просто ткнула первую попавшуюся станцию – там играла поп-музыка – и тем удовлетворилась. Закончилась одна из песен Ашера и раздались знакомые аккорды вступления к одной из наших песен.

– О господи! Переключи, – сказал Ноа.

– Оставь! – воскликнула Лиана.

Она принялась подпевать, исполняя партии за нас за всех и довольно неплохо копируя наши голоса.

– «Ты должен следовать за мечтой», – пропела она низким голосом, прищурившись, как Ноа, когда он полностью отдавался музыке, а затем нежно, с придыханием исполнила соло Саммер. Мою партию она пропела, состроив зловещую гримасу, и – тут началась ее собственная партия – гордо откинула волосы назад и без запинки выдала и ее. Я только в тот момент осознала глубину ее таланта. Она управляла своим голосом, вообще не прикладывая никаких усилий. Песня так и лилась из нее, и возникало такое чувство, что Лиана могла бы петь и петь дальше – хотя мне для того, чтобы просто попробовать исполнить все наши партии в одиночку, пришлось бы очень долго тренироваться. Песня закончилась, мы все захлопали Лиане.

– Дай мне чертовы «мысли вслух», Майкл, – выкрикнула она в небо.

Большую часть времени на шоу мы исполняли песни в «реальном мире» – наша группа выступала на конкурсах талантов, прослушиваниях и так далее. Но время от времени Майкл выходил за рамки реальности и выдавал полноценный мюзикл. Например, Саммер задумчиво шла по школьному коридору и пела о своих надеждах и мечтах. Мне он дал большой сольный номер в примерочной кабинке торгового центра, где я вертелась перед зеркалом и пела. Конечно, в реальности сериала эти песни не имели значения. Но нам (и зрителям) нравилась эта возможность заглянуть в душу нашим персонажам. Между собой мы в шутку называли такие номера «мысли вслух» – как театральный драматический прием, когда герой на сцене разговаривает сам с собой. Нам хотелось подчеркнуть, как много эти партии значат для каждого из нас. Стоит ли говорить, что Лиане никогда не давали выхода с «мыслями вслух». Ей и на «выступлениях» нашей группы партию не каждый раз давали. Раз за разом оставляя Лиану на подпевках, Майкл выставлял себя полным идиотом. По крайней мере, в той сцене, которую мы должны были снимать завтра, у нее был целый сольный куплет – по сценарию мы отправлялись выступать в переходе метро по примеру других уличных музыкантов. Всю неделю Лиана репетировала этот свой куплет, и я знала, что на завтрашних съемках она выложится на полную.

Ноа припарковался на обочине в том месте, где от шоссе отходила прогулочная тропа к вздымавшейся рядом горе. Был будний день, поэтому, кроме нашей, здесь стояла всего пара машин.

Мы не собирались в тот день лазать по горам и не заморачивались с одеждой. На мне был спортивный костюм. После того комментария про «мешок на голове» я решила каждое утро вставать на беговую дорожку в тренажерном зале отеля. Я бегала до тех пор, пока дыхание окончательно не сбивалось. Я твердо решила лишить злопыхателей возможности сравнивать меня с Саммер – не в мою пользу. Лиана была одета в велюровый спортивный костюм с надписью «Ангел» на заднице; Саммер была в домашних штанах с узором из мелких фиолетовых цветочков. Ноа как сумасшедший разгуливал в одних шортах, хотя на улице было всего тринадцать градусов.

Он попрыгал, а затем непринужденно обнял меня за плечи.

– Готова?

Когда он воодушевлялся, его голубые глаза будто начинали сиять. Я попыталась расслабить плечо, сделать его удобным и незаметным – вдруг он забудется и так не снимет с него руку все то время, пока мы будем подниматься в гору. В нашем сериале снимались и другие мальчики. По сюжету мы, участницы группы, время от времени влюблялись в кого-нибудь, а у Ноа были друзья в школьной футбольной команде. Иногда эти мальчики хотели присоединиться к нашей Ужасной Четверке, но до сих пор это никому из них не удалось. Самый лучший мальчик у нас уже был; все они меркли по сравнению с ним, казались просто отбросами.

Ноа снял руку с моего плеча, чтобы свериться с картой маршрута, и я вздрогнула. Вскоре мы отправились в путь. Сухие листья хрустели у нас под ногами, а Ноа говорил, как называются деревья вокруг и попадавшиеся нам птицы.

– Да ты разбираешься, – сказала Лиана.

– В детстве я был твердо уверен, что стану лесником, когда вырасту, – со смехом ответил Ноа.

В этом мы с Ноа были похожи: в отличие от Саммер и Лианы, которых готовили к карьере звезды чуть ли не с самого рождения, у нас с ним было нормальное, обычное детство. Мы понимали друг друга!

Тропа стала более крутой. Через несколько минут я запыхалась. Затем остановилась Лиана.

– Черт, подожди минутку, – сказала она и взялась за свою ступню. – Я, кажется, натерла ногу.

Я повернулась, чтобы помочь ей.

– Я замерзну, если буду стоять, и потому пойду дальше, – с самым решительным видом сказала Саммер.

– Тебе не следует идти одной, – заметил Ноа и обратился к нам: – Встретимся на вершине? Не дожидаясь ответа, он последовал за Саммер, и они вдвоем скрылись за деревьями.

Лиана картинно закатила глаза.

– Спасибо, что подождали, ребята, – сказала она.

Я фыркнула:

– Да, они – сама отзывчивость.

Мы медленно двинулись дальше.

– Как ты думаешь, что такого есть в Саммер, – сказала Лиана через некоторое время, – что заставляет людей постоянно делать для нее что-то? Ну да, она красивая. Но покажи мне некрасивую девушку в нашем сериале. И – не хочу показаться грубой, – но голос у меня лучше, а ты ничуть не хуже нее как актриса.

– Ну вот в этом уже не уверена, – ответила я.

Если бы оказалось, что Саммер и Ноа, оторвавшись от нас, обсуждают наши с Лианой недостатки, это раздавило бы меня. Но какая-то часть меня обрадовалась, когда я поняла, что подобные мысли приходят в голову не только мне.

– Я не пытаюсь быть стервой, – сказала Лиана. – Я люблю ее. И у нее сейчас очень тяжелый период. Но ты понимаешь, о чем я.

– Да, – сказала я. – Не думаю, что, если бы тяжелый период был у кого-нибудь из нас, то мистер Атлас подарил бы тебе или мне шикарный дневник. Меня он разве что неуклюже похлопал бы по плечу, я полагаю.

– Ну, мы не самые яркие его звезды, – горько рассмеялась Лиана. – Она даже не бережет этот чудесный блокнот! На днях, когда мы сидели у нее в трейлере, она облила его кофе, сказала лишь: «Упс!» и забросила блокнот в какой-то ящик.

Образ Саммер, беззаботно швыряющей дневник в какой-то ящик, вывел меня из себя. Глава концерна потратил свое время и силы, чтобы выбрать его для нее, а для Саммер этот блокнот ничего не значил – потому что люди постоянно давали ей все, что она хотела. Я ощутила одновременно гадливость и глубокое наслаждение от того, что мы сплетничаем о ней.

– Иногда она действительно ведет себя заносчиво. Не знаю, понимает ли это она сама, но так и есть.

– Да! Как будто ей нужно, чтобы каждый парень влюбился в нее, хотя дома уже есть очень симпатичный бойфренд.

Честно говоря, я не считала Лукаса прям таким уж симпатичным. По отдельности все его черты – светлые волосы, голубые глаза, мускулистые руки – смотрелись привлекательно, но загадочным образом все это, собранное вместе, выглядело хуже, словно значение суммы его черт почему-то становилось меньше значения всех слагаемых по отдельности. Тем не менее, все считали его симпатичным. А вот в Ноа было что-то еще, чем просто набор привлекательных черт. Все детали его облика связывались воедино и делали его чем-то большим: его улыбка, его дружелюбие, то, как он умел смотреть на людей, особенно на девушек – если какая-нибудь оказывалась в фокусе его взгляда, то ощущала себя самой особенной во всем мире. В любом случае, я так и не смогла понять за все это время, что за человек этот Лукас, и не понимала, почему Саммер ему так предана. Она утверждала, что любит его. Однажды она даже сказала, что, возможно, когда-нибудь выйдет за него замуж, но ни разу во время наших разговоров по душам так и не объяснила, почему.

– Например, – продолжала Лиана, – я думаю, что Ноа мог бы увлечься тобой, – при этих ее словах мое сердце заколотилось как бешеное, – или мной.

Сердцебиение немного выровнялось.

– Но ей нужно, чтобы все внимание принадлежало ей, она флиртует с Ноа, хотя уже обручена!

Мы уже почти добрались до вершины, склон здесь стал совсем крутым. Я шла первой; ухватилась за корень, подтянулась, пробралась через несколько резких поворотов в густых зарослях и оказалась на поляне. Оттуда открывался изумительный вид на долину внизу, сверху ее накрывало бескрайнее небо. Но не великолепный пейзаж привлек мое внимание.

Саммер и Ноа стояли примерно в десяти футах от меня, рядом друг с другом, лицом к долине. Здесь, наверху, ветер был достаточно сильным, чтобы скрыть треск сучьев, которым я ознаменовала свое появление, и чтобы взъерошить волосы Ноа и развевать длинные пряди Саммер. Сами же они застыли в напряженной неподвижности. Плечи обоих слегка дрожали, руки, опущенные по бокам, едва не соприкасались.

Ноа медленно придвигал свою руку все ближе и ближе, а затем сплел свои пальцы с пальцами Саммер. Это не было случайным прикосновением, как тогда, у машины, когда он положил руку мне на плечи. Они смотрели на открывающийся вид, но все их чувства, казалось, сфокусировались в этих сцепленных ладонях. Ноа поднял руку Саммер и прижал к своей груди. Тогда наконец Саммер обернулась и посмотрела на него, дрожа – от холода или чего-то другого. Он что-то сказал ей – так тихо, что я не разобрала слов, но даже со своего места я видела, что он не использует ни капли своего привычного шарма, который он так легко врубал на полную катушку. Саммер посмотрела ему прямо в глаза.

Лиана вскарабкалась на поляну позади меня, и Саммер с Ноа испуганно отпрянули друг от друга.

– Какого черта ты творишь, Ноа? – завопила Лиана, хромая – и при том не так уж сильно она и разыгрывала хромоту, она действительно стерла ногу. – Моя нога никогда не будет прежней!

– Бедная Лиана, – сказал он, откашлялся и пришел в себя. – Хочешь, я понесу тебя на обратном пути?

– Да, это будет справедливо, – ответила она в царственно и насмешливо одновременно.

Ноа двинулся к ней, делая вид, что собирается закинуть ее на плечо и нести вниз. Я украдкой покосилась на Саммер. Она со странным выражением рассматривала свою руку, глаза ее блестели. На Лиану с Ноа она и не взглянула. Были ли причиной ее слез только холодные укусы ветра? Она встряхнулась, протерла глаза и посмотрела на меня.

– Ты уже заценила вид? – спросила она. – Пойдем посмотрим!

На обратном пути Саммер и Ноа снова оказались впереди. Они двигались быстро и легко. Мы с Лианой полностью сосредоточились на том, чтобы не поскользнуться на склоне, и особого участия в разговоре не принимали. Коричневато-серая птица пролетела над тропой, села на ветку и издала низкий крик.

– Это кто? – спросила Саммер у Ноа.

– Плачущая горлица, – ответил он.

– Красивая, – сказала Саммер, рассматривая птицу. – Забавно, мне ее крик вовсе не показался печальным.

Ноа посмотрел на нее так, словно это было самое милое и приятное, что он слышал в жизни.

– Это просто название, – ответил он. – Возможно, из-за цвета перьев – она как будто в трауре, видишь?

– А, да, – сказала она.

На мгновение Саммер замолчала, а затем продолжила:

– Вот бы среди горлиц нашлась хоть одна, которая отказалась плакать, понимаешь? Которая сказала бы: «Да хватит ныть, горлицы, пора уже весело чирикать!»

– Ну да, – согласился Ноа. – И наверняка нашлась бы зануда, которая все равно попыталась бы объяснить этой веселой горлице, – он понизил голос: – Типа: «Нет, ты – “плачущая горлица”, никакого тебе веселья!»

– Я – плачущая горлица? Ну спасибо! – сказала Саммер.

Они продолжали в том же духе, болтали о воображаемых птицах, пока мы спускались с горы и добирались до парковки. Начало смеркаться. Лиана, желая сменить тему, сказала:

– Мы должны выбраться куда-нибудь этим вечером.

Она достала свой навороченный «Разр»[17]. Мы уже ехали в сторону города.

– Парень, с которым я снималась в одном из пилотных выпусков, рассказывал, что тут есть крутой клуб, он там даже иногда выступает. Вряд ли в таких клубах тусуются наши малолетние фанаты. Никто нас там и не узнает.

И мы двинули в клуб на Ист-Виллидж в чем были – спортивных костюмах, шортах и домашних штанах в мелкий цветочек. Пока Лиана строила глазки вышибале на входе, остальные просочились внутрь.

Драг-квин в боа из перьев исполняла песню Барбары Стрейзанд на небольшой сцене, другие желающие ждали своей очереди. Лиана направилась к бару, чтобы заказать нам всем напитки, а мы с Саммер и Ноа удивленно осматривались, хихикая, причем немного нервно. Никто из нас никогда раньше не бывал в подобных заведениях, где столы застилают красными скатертями, и куда люди приходят осыпанные стразами с ног до головы и на высоченных каблуках.

Я никогда не видела ничего подобного, разве что в фильме «Вонг Фу, с благодарностью за все! Джули Ньюмар». Да, я была звездой голливудского сериала – но все еще недостаточно крута для этого места.

Одна из актрис – голубые тени для век, волосы уложены в высокую прическу – скользнула по мне взглядом, отвернулась, и вдруг снова уставилась на меня.

– Ни хрена себе, девочки, – обратилась она к двум своим спутницам.

Я напряглась. Они заметили, что я слишком молода, чтобы посещать такие клубы. Или они собирались выгнать меня отсюда за то, что я осмелилась завалиться сюда в тренировочном костюме. Но вместо этого она ослепительно улыбнулась мне.

– Это же Плохая Девчонка!

И все трое устремились ко мне.

– Что? – спросила я.

– Ты из «Снов наяву», верно? За-За Галор – ее сегодня здесь нет, она умрет от расстройства, что пропустила такое событие – исполняла тут одну из ваших песен.

– Эту, как ее… Я этого достойна!

– Нам так понравилось! Мы все теперь смотрим сериал с вами!

– Спасибо вам большое, – сказала сидевшая рядом со мной Саммер, и они наконец заметили ее и Ноа.

– И сладкая парочка тоже здесь! – воскликнула та актриса, что первая узнала меня. – Как чудесно!

Тут все трое повернулись ко мне.

– Покажи «стервозную бровь».

– И строку ту из песни… Это просто грустно!

Их внимание опьяняло. Я запрокинула голову, приподняла бровь и произнесла:

– Это не колдунство, это просто грустно!

Они обнимали меня за плечи, осыпали комплиментами, позвали к нашему столику своих друзей, чтобы показать им меня. Очутившись в фокусе чьего-то внимания, я поняла, как себя все время ощущают Саммер или Ноа. То есть вот так бы я чувствовала себя все время, если бы та женщина на прослушивании осталась верна своему первоначальному импульсу и отправила бы меня пробоваться на главную роль? Если бы я получила роль Саммер – и все то, что пришло в ее жизнь вместе с ней, пришло бы в мою?

Я потеряла из виду Саммер, Ноа и Лиану. Меня захлестнула волна внимания фанатов; мне представляли то одну актрису, то другую, и мы, конечно, немедленно становились лучшими друзьями. Мои новые лучшие друзья вкладывали мне в руки рюмки с водкой и текилой, и в конце концов я оказалась на сцене. Мне вложили в руки микрофон и накинули на плечи боа. Две актрисы вскарабкались на сцену вместе со мной, и с ними я исполнила «Я этого достойна!» – мои «мысли вслух», мой большой сольный номер из первого сезона. Я сияла, сверкала, красовалась и позировала, и все дороги были открыты передо мной, и все они вели к чему-то прекрасному. Я купалась в аплодисментах – аплодисментах, которые, в кои-то веки, предназначались только мне.

Как раз в тот момент, когда мы исполняли последний припев, в зале начался переполох. Я прищурилась, едва не сбившись с ритма, пытаясь разобрать, в чем дело – прожекторы, освещавшие сцену, ослепляли. Кто-то забрался на стол и тоже распевал во всю глотку. Другие посетители пытались стащить этого человека со стола, пока он сам оттуда не сверзился. Это оказалась Саммер, тоже, разумеется, уже пьяная. Она не могла допустить, чтобы в центре внимания оказалась я! Хотя бы на один вечер! Внимание переключилось на нее, кое-кто уже доставал телефоны и снимал ее, пританцовывающую на столе. Ноа осторожно пытался стащить ее оттуда, а Лиана кричала тем, кто щелкал камерами на телефонах:

– Остановитесь! Не надо!

Я стояла на сцене – в миге от триумфа, который должна была пережить. Но теперь меня никто уже не слушал. Поэтому я спустилась с нее, пробилась сквозь толпу к Ноа.

– Саммер! – прокричала я. – Слезай!

– Лучше ты ко мне забирайся!

– Ты себя позоришь!

Рот Саммер от обиды сложился в кругленькую «О».

– Никого я не позорю! Мы просто веселимся!

– Думаю, пора выдвигаться домой, – сказал ей Ноа. – Сегодня столько всего произошло… Давай поедем домой, отдохнем и все такое.

Она уставилась на него в упор, кивнула, и позволила Ноа взять ее за руки и помочь слезть со стола. Прижалась к груди Ноа и так и затихла. Откуда-то вынырнула крайне озабоченная Лиана.

– Вот дерьмо! Тот парень только что сказал, что сюда сейчас приедут полицейские – и они конечно проверят, нет ли в баре несовершеннолетних!

– Послушай, но мы – звезды Голливуда… Не арестуют же они нас, – заметила я.

– Да, но, если об этом пронюхают журналисты… – сказала Лиана. – Господи, тут снимает каждый второй! Что, черт возьми, нам делать?

– Присмотрите за Саммер, – сказал Ноа и достал свой телефон. – Я сейчас вернусь.

Саммер вцепилась в его руку и не хотела выпускать.

– Я сейчас вернусь, – повторил он, осторожно высвобождаясь. Необыкновенная нежность звучала в его голосе.

– Неужели это все из-за меня? – спросила она. – Ты же больше так не думаешь?

Я понятия не имела, о чем она говорит, но Ноа только покачал головой:

– Не бери в голову. Просто дождись меня здесь.

Саммер привалилась ко мне. Толпа то сжимала нас в своих тисках, то ослабевала.

– Прости, – пробормотала она.

Меня разрывало от обиды, и все, чего я хотела в этот момент – чтобы это тупое вялое тело оказалось как можно дальше от меня.

Через несколько минут вернулся Ноа.

– Все будет нормально. Майкл уже послал свою ассистентку, она соберет контакты всех, кто тут нас наснимал.

– Ты рассказал Майклу, во что мы вляпались? – воскликнула Лиана, приподнимая брови.

Вот дерьмо. Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

Ноа нахмурился, озадаченный нашей реакцией.

– Ну, да. И еще он сказал, что в барах обычно есть черный ход, так что мы должны выйти через него прямо сейчас, а он пришлет за нами машину.

Мы в точности выполнили инструкции Майкла. Для нас это не было чем-то новым.

– Да зачем вы вообще поперлись туда, черт возьми? – спросил Майкл.

Мы сидели рядком на кровати в его гостиничном номере, постепенно трезвея.

– Чья вообще это была идея?

Саммер еще не пришла в себя окончательно; при этих словах она покосилась на Лиану – правда, тут же отвела взгляд. Но Майклу этого было достаточно. Теперь он знал, на кого обрушить свой гнев.

– Ты самая старшая! Ты же должна быть самой ответственной, а ты…

– Мне очень жаль, – сказала Лиана. – Я и подумать не могла, что все обернется вот так.

– Безрассудство и глупость – вот что это…

– Вы вчера водили Ноа в стриптиз-клуб – а это разве не безрассудно… – Майкл так свирепо уставился на нее, что Лиана подавилась остальными словами, которые собиралась произнести.

– Завтра заново снимем тот эпизод, ты споешь и второй куплет, – повернулся Майкл и обратился к Саммер.

– Что? – возмущенно выдохнула Лиана.

– Как я могу доверить тебе сольную партию после такого?

Он прижал пальцы к вискам, чтобы успокоиться.

– Так или иначе, сегодняшнее недоразумение мы уладим. Вам всем повезло, что, когда вы позвонили, моя встреча с мистером Атласом уже закончилась. Надеюсь, он никогда не узнает, что вы сегодня отмочили.

– Встреча с мистером Атласом? – переспросил Ноа.

Я только тут обратила внимание, что Майкл аккуратно причесан и чисто выбрит, на нем настоящая рубашка – а не одна из его безразмерных футболок. А в ведерке со льдом на прикроватной тумбочке ждет своего часа бутылка шампанского.

– Да. Я все равно хотел собрать вас всех, чтобы сообщить кое-что.

Он взял бутылку, а нам сказал взять по бумажному стаканчику – они тоже ждали рядом с ведерком.

– После того, что вы сегодня устроили, я, пожалуй, не должен вам этого говорить, но… – Майкл широко улыбнулся. – Третьего сезона не будет!

Это заявление глубоко потрясло каждого из нас и лишило остатков осторожности. Не имело никакого смысла сворачивать сериал. Мы были на пике популярности – наш сериал был самым рейтинговым шоу на канале.

– А почему ты тогда улыбаешься? – сипло спросила Лиана. Голос ее сел от удивления и от того, как жестоко он только что обошелся с ней.

– Третьего сезона не будет, потому что… Вместо него будет полнометражный фильм! – крикнул Майкл и открыл шампанское, пробка с хлопком улетела в сторону.

Лиана глубоко вздохнула, чуть не выронив свой бумажный стаканчик.

– Что? – воскликнула я.

Боже мой, сколько денег это принесет! Мы все подписались на фиксированную сумму за каждую серию еще до того, как сериал выстрелил; и гонорар, который казался таким внушительным в момент заключения контракта, теперь, по сравнению с тем, какую прибыль сериал приносил компании, казался просто мизерным – но изменить условия было нельзя.

А гонорар за съемки в фильме – это совсем другое дело. У нас появился шанс получать не фиксированную сумму, а процента от сборов. Я, наверное, смогу купить себе хорошую квартиру, может быть, даже дом, и смогу сделать его своим настоящим домом, наполнить всякими вещами – только моими вещами. А может, Саммер или Лиана захотят жить со мной, и мы снимем себе какой-нибудь роскошный особняк на Голливуд Хилл. Я смогу дать маме денег, чтобы она продолжила свое образование, чего она всегда хотела, и, может быть, она наконец почувствует себя счастливой. (И может даже перестанет переживать из-за того, что я так и не окончила школу).

– Ни за что, – сказала Саммер. – Нет-нет-нет!

Майкл улыбнулся снисходительной улыбкой, которой одаривал нас, когда хотел напомнить, что он намного старше и мудрее.

– Да-да-да, – передразнил он Саммер.

Мы все завопили от радости и принялись обниматься.

– А теперь послушайте, – сказал Майкл, наливая нам шампанского. – Есть два варианта развития событий. Я убалтываю мистера Атласа на широкоформатную версию. Речь идет о прокате по всему миру. Ваши лица увидят в Китае, фильм переведут даже на французский. Сюжет я уже придумал. После окончания школы, летом, вы отправляетесь в турне по Европе! Так что мы закончим второй сезон вашим школьным выпускным, и фанаты наконец увидят поцелуй Саммер и Ноа – после такого они кинутся в кинотеатры сломя голову.

Саммер и Ноа смутились.

– Это хорошая идея, – сказал Ноа.

Майкл поднял руку:

– Но есть и другой вариант. Если этот сезон пойдет не так, как мы хотим. Если вы продолжите делать глупости вроде сегодняшней, мистер Атлас просто спустит фильм в унитаз. То есть выбросит его в эфир канала как телевизионный фильм. Так что сосредоточьтесь на работе и на том, чтобы быть идеальными юными звездами Атласа, по крайней мере, пока все контракты не будут составлены и подписаны. Я не хочу, чтобы в ближайшие несколько месяцев кто-то здесь отколол что-нибудь, что испортит все.

– Конечно, – сказала Саммер. – Мы будем хорошо себя вести.

Но мы были подростками. И мы были знамениты. А знаменитые подростки и неприятности просто созданы друг для друга.

POPSLOP.COM, 1 НОЯБРЯ 2004

САММЕР РАЙТ: ТЕМНАЯ ЛОШАДКА СТАНОВИТСЯ ВСЕ СТРОПТИВЕЙ

После трагической гибели отца Саммер Райт, звезды «Снов наяву», в сети стало появляться все больше фотографий Саммер вместе с ее матерью – Лупе Райт. И многие фанаты глубоко потрясены увиденным.

Саммер играет «девушку с соседнего двора», истинно американскую девчонку, натуральную блондинку. Но, возможно, она более одаренная актриса, чем нам всем казалось, потому что ее мама родилась по ту стороны границы. И нет, речь идет не о Канаде. ¡Ay, caramba[18]!

«О, Саммер ни в коем случае не натуральная блондинка», – сказала нам подруга детства звезды, с которой нам удалось встретиться. – «Я была очень удивлена, когда увидела Саммер в ”Снах наяву„со светлыми волосами. Мне показалось, что она пытается скрыть от всех, кто ее мама, или что-то в этом роде. Может быть, она сочла, что это поможет ей подняться, но мне это кажется довольно мерзким».

Теперь, когда ее отца больше нет, Саммер начинает показывать публике свой истинный нрав. Только посмотрите на эти фотографии, где она ходит по магазинам в топике, который явно слишком caliente[19]! Остается только надеяться, что молодые, более невинные фанаты «Снов наяву» не увидят этого и не захотят одеться так же.

Мы здесь, на Popslop, просто беспокоимся за нее. И не можем не задаться вопросом: если Саммер уже солгала однажды, то что еще она скрывает?