Весь понедельник я скучала дома одна: все интересные книжки у тёти Милы уже закончились, остались только учебники. В электронной книге тоже ничего нового не нашла, поэтому перечитывала знакомые истории. А вечером приехала из деревни бабушка Маша. Оказывается, ещё утром мама ей позвонила и попросила вернуться в город, чтобы за мной присматривать. Я ужасно обрадовалась, потому что мы давно не виделись: к нам бабушка приезжает редко, а мне очень нравится с ней гулять. Я люблю ходить быстро, а иногда ещё и вприпрыжку. Бабушка Маша ни разу в жизни не сказала мне, что так нельзя! Она даже сама может побежать со мной наперегонки. Мама этого не одобряет. Говорит:

– Разве можно в твоём возрасте бегать? Сама подумай, что будет, если ты упадёшь?

Бабушка отмахивается:

– Шестьдесят с лишним лет не падала, с чего вдруг сейчас начну?

На следующее утро бабушка Маша разбудила меня так рано, что я даже не поняла, где это я. А она сказала:

– Хватит валяться, давай маму проводим до работы, а потом гулять пойдём!

Я вскочила, быстренько умылась, оделась, прожевала бутерброд с сыром и сказала:

– Я готова!

На улице было прохладно, солнце ещё не грело, и бабушка протянула мне кофту, когда заметила мурашки у меня на руках. От дома до маминой работы надо было ехать на трамвае. Я вспомнила, что в больших городах по утрам бывает час пик. Но когда к остановке подошёл трамвай, он был полупустой.

– А почему народу так мало? – удивилась я.

– Потому что в такое время все в другую сторону едут, к центру, а мой институт на окраине.

Через несколько остановок мама сказала:

– Приехали!

Я спрыгнула на асфальт, мама и бабушка перевели меня через дорогу, потом через небольшой зелёный скверик, и мы оказались на берегу речки. Солнце подняло́сь чуть выше, и вода так сверкала, что я никак не могла разглядеть, в какую сторону она течёт.

– Ну вот, мне сюда! До вечера! – сказала мама, поцеловала меня в макушку, помахала нам с бабушкой и вошла в калитку.

За чугунной решёткой высилась серая громада с портиком на прямоугольных колоннах. В обе стороны от центральной части расходились мощные крылья. Я подумала, что издали мамина работа похожа на каменного орла, поджидающего лилипутов. Мама подняла́сь по ступеням, обернулась. Ещё раз махнула рукой и скрылась в тёмном отверстии двери – как будто орёл её проглотил.

Бабушка сказала:

– Это Приморский проспект. Тут до моря рукой подать.

Но море меня не очень интересовало, и бабушка это поняла. Тогда она предложила:

– Давай пройдём до моста, а потом погуляем в парке.

Пока мы шли, мне казалось, что в городе мы совсем одни. Те, кто ходит на работу, уже разошлись по своим делам. А те, у кого каникулы, не встают так рано.

– Бабушка, ты нарочно меня в такую рань подняла́? Чтобы мы одни тут гуляли?

Она улыбнулась и пожала плечами:

– Может, и так!

Мы немного побродили по пустым аллеям. В тишине лениво попискивали какие-то птицы да где-то вдалеке изредка проезжали машины.

– Тут несколько прудов, – сказала бабушка. – По ним можно на лодке кататься.

Я и сама догадалась: заметила у поворота указатель «Лодочная станция». Мы с бабушкой шли как раз в ту сторону. Вокруг по-прежнему никого не было. Бабушка села на скамейку и сказала:

– Посидим у воды немного! Тут так красиво!

Она разглядывала пышные зелёные кусты на другом берегу пруда, а я смотрела по сторонам. Вдоль деревянных мостков вытянулась вереница лодок. Они слегка покачивались на воде и тихонько постукивали бортами друг о друга. Я прищурилась, чтобы контуры лодок стали расплывчатыми, и представляла, что это не лодки, а белые птицы. Как чайки, только огромные.

В это время на мостках появился какой-то парень, спрыгнул в лодку и медленно отплыл от берега. Я отчётливо слышала каждый удар весла и тихий плеск воды. Пахло мокрым песком, тиной, рекой.

– Хочешь покататься? – спросила бабушка.

– А можно? Они же ещё не открылись! – Я махнула рукой в сторону таблички с расписанием.

– Ну, попробовать-то можно! – сказала бабушка и крикнула парню в лодке: – Эй, молодой человек! Можете нам помочь?

Он перестал грести и сказал – негромко, но звук его голоса разносился над рекой так, будто он тоже кричал:

– Смотря в чём!

Бабушка вежливо объяснила, что мы хотим покататься, но пришли слишком рано. Он засмеялся:

– Тоже мне проблема! Хотите, я сам вас прокачу?

Бабушка ненадолго задумалась – кажется, она надеялась сама помахать вёслами, – но потом согласилась. Парень подплыл к берегу, мы запрыгнули в лодку и поехали кататься.

– Я тут работаю. Пришёл пораньше. Люблю немного погрести, пока никого нет, – сказал наш лодочник, а потом махнул рукой вперёд и добавил: – Вон там море.

– Я знаю. Балтийское!

Он засмеялся:

– Какое же ещё! Тут других нет!

А я сказала:

– Мама хотела меня на другое отвезти. Но её сюда в командировку отправили вместо отпуска. Вот я и попала на Балтийское!

– Вот как! Ты, значит, не местная! – ответил парень. – Надолго к нам?

– Не знаю. Пока мама свой проект не доделает.

– Скучаешь по дому?

Я чуть было не сказала, что скучаю. А потом вдруг поняла: ведь как только я вернусь домой, мама сразу найдёт мне учителя музыки, и на этом моя счастливая жизнь закончится. Я нахмурилась и честно ответила:

– Ничуть! – Парень удивлённо поднял брови, и я пояснила: – Мне недавно пианино купили. Придётся заниматься музыкой, когда мы домой приедем.

– Ого, пианино! Повезло тебе. Я в детстве мечтал на пианино играть, но как-то не сложилось. Только на гитаре умею.

– Повезло?! Что в этом хорошего? – не поняла я.

Парень немного растерялся, даже ненадолго перестал грести, и лодка почти остановилась. Потом спросил:

– Разве ты не любишь музыку?

Я решила, что если уж быть честной, то до конца! И призналась:

– Не понимаю я её. Мне медведь на ухо наступил. Так все говорят.

Он почему-то засмеялся, и я уже хотела обидеться, но он отпустил одно весло, протянул ко мне приподнятую руку и весело сказал:

– Дай пять!

У нас в школе я такого никогда не слышала, но видела в кино. Поэтому хлопнула ладонью по его руке, но всё ещё не понимала, зачем он так сделал.

– Мне тоже так говорили в детстве! Я петь не умел. Так фальшивил, что учительница в школе запрещала петь на уроках!

– А потом научились? – недоверчиво спросила я.

– Ну да! Стал музыку слушать, потом на гитаре учился играть. Постепенно и слух прорезался, и голос появился! Ты не бойся, у тебя тоже всё получится!

Я так обрадовалась, что я не одна такая – с медведем на ухе, что тоже засмеялась.

А потом мы ещё немного поговорили, но вскоре бабушка сказала, что хочет показать мне море, и парень вернулся к мосткам. Бабушка хотела заплатить ему, ведь если бы мы пришли чуть позже, то взяли бы лодку напрокат. Но лодочник отказался:

– Считайте, что вы мои гости! Я просто так вас покатал!

Мы попрощались с ним и ушли.

– Тут рядом Западная стрелка, – сказала бабушка. – Посмотрим с неё на Финский залив.

Я удивилась:

– А что, стрелка есть не только на Васильевском острове?

Бабушка начала́ объяснять, что это такое географическое понятие. В школе у нас ещё не было географии, поэтому я слушала с интересом. Оказывается, стрелка – это просто длинный, острый мыс. Например, между двумя реками, когда они впадают в море. Вот как здесь: с одной стороны Елагина острова – Большая Невка, с другой – Средняя.

Но бабушка никак не могла остановиться: она раньше работала учителем географии и до сих пор любила поговорить на такие темы. Я быстро заскучала, отвлеклась, стала смотреть по сторонам. И увидела впереди двух белых львов с мячиками. У львов были человеческие лица. Они смотрели на меня грустными глазами, как будто пытались что-то сказать.

Я сразу вспомнила своего Трифона. Он иногда тоже так смотрит и так же приоткрывает пасть, словно сейчас заговорит. И мне сразу захотелось домой – к Трифону, который сейчас, наверное, сидит на пианино и скучает по мне. Потому что после разговора с лодочником я уже не так сильно боялась уроков музыки. Может быть, и я смогу научиться!