В характере, в манерах, в стиле, во всем прекрасное – это простота.

Тем, кто считает, что качественное образование можно получить лишь в богатых кампусах и оборудованных по последнему слову классных комнатах, мне бы хотелось рассказать, как начиналась Академия Хана. Ее штаб-квартира, например, поначалу находилась в гостевой спальне, а потом переместилась в чулан. В чулане было электричество, место для письменного стола и даже крохотное оконце, выходящее в сад. Но все равно это был чулан. Мне он казался монастырской кельей, где можно сосредоточиться в отсутствие внешних раздражителей и искушений, связанных с комфортом.

В тот год, когда формировалась Академия, я все еще искал способы максимально эффективной подачи материала в видеоуроках, руководствуясь при этом собственным весьма аскетическим вкусом и темпераментом.

С самого начала я решил, что школьная доска на моих уроках должна быть черного цвета. И уроки, и доска существовали только в виртуальном пространстве, тем не менее именно черная школьная доска обладала волшебным эффектом. Мне хотелось сделать для учеников что-то увлекательное, забавное, что-то, в чем есть интрига и напряжение, как в поисках клада. Графически изобразить, как задачи и решения появляются из ничего. Как знание освещает тьму. Как в результате затраченных усилий из пустоты возникают ответы.

Другое судьбоносное решение касалось продолжительности занятия. Когда я занимался с Надей по телефону, мы не ограничивали время. Мы говорили до тех пор, пока одному из нас не пора было заняться чем-то другим, или пока не находилось решение задачи, или пока мы не заговаривали друг друга до полного изнеможения. Но, когда я начал выкладывать уроки на YouTube, мне пришлось играть по чужим правилам. Сейчас в отношении некоторых видов контента правила изменились, а в то время продолжительность сюжета ограничивалась десятью минутами.

Тут-то выяснилось, что десяти минут вполне достаточно.

Признаюсь, это не мое открытие. Я это понял случайно, по наитию, по счастливому стечению обстоятельств. А на самом деле вполне уважаемые педагоги-теоретики задолго до меня выяснили, что максимальная концентрация внимания сохраняется в интервале от десяти до восемнадцати минут.

В 1996 году в престижном журнале National Teaching & Learning Forum два профессора Университета Индианы, Джоан Миддендорф и Алан Калиш, опубликовали замечательное подробное исследование о приливах и отливах внимания аудитории во время занятия. Объектом исследования были студенты колледжа, и проводилось оно до начала эры СМС, что дает нам право предположить, что период концентрации внимания нынешнего студента и того короче, поскольку отвлекающих моментов стало больше.

Анализируя урок минута за минутой, эти достойные ученые обнаружили, что студентам требуется от трех до пяти минут, чтобы устроиться на месте, далее следует пик внимания протяженностью от 10 до 18 минут, после чего независимо от профессионализма учителя и привлекательности предмета в восприятии наступает пауза. То есть информация проходит мимо. Внимание вернется, но еще более короткой волной, за «три-четыре минуты до конца занятия»[3].

В другом, более раннем исследовании 1985 года студентов проверяли на запоминание фактов из 20-минутной презентации, которую для облегчения задачи разделили на четыре части, по пять минут каждая. Можно предположить, что лучше запомнилась заключительная часть, та, которую прослушали в последнюю очередь и которая была наиболее близка по времени к воспроизведению, но поразительным образом результат оказался противоположным. Студенты лучше всего запомнили то, о чем говорилось в самом начале. А по истечении пятнадцати минут их внимание полностью рассеялось.

Я веду к тому, что задолго до появления Академии Хана и YouTube серьезные ученые потратили много сил на исследования и описания продолжительности, качества и пределов концентрации внимания. И все их основательные труды, во многом революционные и никем с тех пор не опровергнутые, остались невостребованными.

Любопытно, что в своей статье Миддендорф и Калиш проигнорировали свои же собственные выводы. Установив, что предел концентрации внимания не превышает десяти-пятнадцати минут, они не подвергли сомнению целесообразность уроков продолжительностью один час и всего лишь предложили преподавателям чаще менять тему, чтобы «завести часы внимания». Возможно, в руках опытных и искусных учителей смена темы поможет переключать внимание аудитории. Мне, однако, сдается, что в самой этой идее есть что-то искусственное и бессмысленное; она идет вразрез с находками ученых. Если ученики способны концентрировать внимание лишь десять-пятнадцать минут, чем заняться в оставшиеся сорок пять?

Если менять темы, что возможно в небольших группах при активном совместном решении задачи, для чего одну из них называть основной? Из чего исходит предположение, что ученики должны проводить бóльшую часть дня в пассивном восприятии, просто слушая?

И это исследование, и накопленный опыт, и здравый смысл – все подводило к одной и той же мысли, но принятая система обучения настолько инертна, что ее трудно было изменить.

Встречаются, разумеется, исключения. На гуманитарных факультетах во многих колледжах на смену лекциям все чаще приходят дискуссии. Студенты заранее прочитывают материал и обсуждают его во время занятий. Гарвардская школа бизнеса лет сто тому назад ушла в другую крайность и ввела «методический разбор конкретных ситуаций», который переняли многие бизнес-школы. Там в принципе не читают лекций ни по каким предметам, даже по бухгалтерскому учету и финансам. Студентам предлагается во внеурочное время ознакомиться с небольшими текстами по 10–20 страниц с описанием компании или ситуации (так называемые кейсы), а занятия, посещение которых обязательно, проходят в дебатах. Задача преподавателя – вести и направлять дискуссию, но не доминировать и не подавлять. Из собственного опыта могу сказать, что в аудитории, где запросто умещаются восемьдесят человек, никто не теряет концентрации. Если хочешь участвовать в полуторачасовой бурной дискуссии, нужно держать мозг в напряжении – слушать, что говорят другие, и одновременно делать собственные выводы. Время летит быстрее, чем хотелось бы, и степень активного участия несоизмеримо выше той, которую мне приходилось наблюдать на обычном уроке.

Но главное, что мысли, возникающие в ходе дискуссии, остаются в памяти. И по сей день, управляя Академией Хана, я часто вспоминаю и использую соображения и догадки, которыми мои сокурсники и преподаватели делились во время дискуссий десять лет назад.