К началу 2009 года Академия Хана зажила своей собственной жизнью. Каждый день к ней обращались десятки тысяч студентов, а я тратил на нее все свободное время. Если честно, несвободное тоже. Я, как мог, старался сосредоточиться на работе в хедж-фонде, но сердце уже было отдано Академии.
И вот, чтобы еще больше осложнить мне жизнь, однажды пришло электронное письмо от господина по имени Джеремая (Джерри) Хеннесси. Он был одним из основателей крупной ресторанной сети BJ's и наткнулся на мои видеоуроки, стараясь помочь сыну с химией. Он хотел поболтать о моих планах насчет Академии.
Ко мне и раньше обращались предприимчивые люди с предложениями превратить видеоуроки в прибыльный бизнес, и я решил было, что Джерри из их числа. Оказалось, вовсе нет. Он был убежден, больше чем я сам тогда, что в хедж-фонде я теряю время и что Академия Хана поможет изменить мир, только если останется некоммерческой. Мне, разумеется, это польстило, но я постарался не слишком увлекаться радужными перспективами. У нас только что родился сын, моя жена все еще училась; было бы верхом безответственности даже помыслить о том, чтобы бросить работу.
Джерри это понял и не давил на меня. Но он заронил зерно, которое начало прорастать. Мы с ним общались все чаще, и уже к лету я всерьез задумался о том, чтобы уйти с работы.
К тому моменту десятки тысяч студентов регулярно смотрели видеоуроки. Программа, которую я написал для своих двоюродных братьев и сестер, стала благодаря «сарафанному радио» столь популярной, что обрушила мой сайт, хотя он был размещен на дорогом – 50 долларов в месяц – хостинге. Мне пришлось приостановить регистрацию новых пользователей, чтобы зарегистрировавшиеся ранее могли пользоваться программами. Честно говоря, открывшиеся в связи с Академией Хана перспективы так меня увлекли, что стали мешать моей основной работе.
Я решил поговорить с женой о том, чтобы бросить работу в хедж-фонде и полностью переключиться на Академию. К тому времени мы с Умаймой накопили денег на первоначальный взнос за приличный дом в Кремниевой долине, но других денег у нас не было. Жена, врач-ревматолог, тоже начала понемногу зарабатывать. Но все же мысль отказаться от моей регулярной зарплаты пугала. Мы оба, и Умайма и я, выросли в неполных семьях, нас растили матери, чьи заработки в хороший год едва превышали порог бедности, и мы не были готовы вернуться к финансовому аскетизму нашего детства. Так что я колебался.
В августе за одну неделю произошло два события. Первое: Академия Хана была объявлена финалистом премии, учрежденной Технологическим музеем Сан-Хосе. И второе: я получил письмо по электронной почте на YouTube.
Письмо пришло от студента, который хотел рассказать мне, что там, откуда он родом, «черных не брали с распростертыми объятиями в школы». Он писал: «В детстве мне давали лекарства, чтобы я не болтал, а потом отчитывали за то, что не отвечал, когда меня вызывали»; «Ни один учитель ни разу не сделал мне ничего хорошего». В его словах было больше грусти, чем озлобления. Однако его родители были полны решимости дать ему приличное образование и скопили денег на переезд в другой район, где предвзятости и предрассудков было меньше. Но и там, продолжал он, «без хорошего знания элементарной математики было очень трудно учиться».
Молодой человек поступил в колледж, хотя вначале ему приходилось много заниматься, чтобы нагнать сверстников. И вот ради чего он написал мне письмо: «Я провел все лето на вашей страничке в YouTube… и я просто хочу сказать вам спасибо за все, что вы делаете… На прошлой неделе я сдал вступительный экзамен и теперь изучаю полный курс математического анализа… Могу, не кривя душой, сказать, что вы перевернули мою жизнь и жизнь всей моей семьи».
Вот это да! Люди в хедж-фондах не получают таких писем. Все это – письмо, награда, призывы Джерри и благословение жены – укрепило мою решимость. Уж как-нибудь я сумею убедить инвесторов, что Академия Хана достойна поддержки. А если нет, уверял я жену, через год я снова пойду работать.
Оглядываясь назад, я вижу, как наивен был тогда. У моей странички было больше просмотров, чем у программ Массачусетского технологического института и Стэнфордского университета, вместе взятых, а я все еще в одиночку управлял Академией Хана из своего чулана. Мне никогда не приходилось работать с некоммерческими организациями и собирать для них средства. Удручало и то, что те немногие фонды, с которыми я говорил, остерегались вкладывать в дело, которое больше никто не поддержал. Не могу даже припомнить, сколько раз мне приходилось слышать: «Хорошо, это все звучит замечательно, но как так получилось, что никто не дал вам денег?»
Напряжение начало сказываться на четвертый месяц. Мало что так неблагоприятно отражается на семейных отношениях, как необходимость залезать в сбережения, тратить из них по $5000 в месяц, да еще имея младенца на руках. Надежда забрезжила лишь в январе 2010 года, когда меня пригласили на встречу с представителями компании Google. Выяснилось, что многие ведущие инженеры и менеджеры пользовались материалами Академии Хана вместе со своими детьми и хотели узнать о ней подробнее.
Я подготовил презентацию – слайды в пластиковых кармашках с кадрами из видеоуроков, отзывами пользователей и результатами программ «Пенинсьюла Бридж». На первой встрече присутствовали человек десять. Я им сказал, что мы можем создать бесплатную виртуальную школу для всего мира, в которой давали бы теоретические и практические знания и получали обратную связь. Мы говорили о том, как совершенствовать практический опыт с помощью имевшейся у нас базы данных. Казалось, все всем понравилось, но я так и не получил никакого положительного сигнала.
Прошло недели две, и меня пригласили на вторую встречу. В этот раз было интереснее. Мне предложили написать, что бы я сделал, если бы у меня было два миллиона долларов, но не слишком подробно, а так, чтобы уместиться на двух страницах. То есть по одному миллиону долларов на страницу, что не так уж плохо. Замечу в скобках, что к тому времени я потратил на Академию Хана порядка $2000.
Я всю ночь писал и переписывал, как нанять команду инженеров для создания программного обеспечения, сколько видеоуроков запускать в год, сколько учеников ожидать через пять и десять лет. Наконец я отослал свой план и начал ждать. В течение последующих месяцев меня время от времени уверяли, что его рассматривают на самом высоком уровне, но к тому времени я разочаровался в фондах и перестал надеяться на их помощь.
Прошло еще несколько месяцев, и я взялся переделывать свое резюме. Стало ясно, что намерение жить за счет накоплений не выдержало проверки временем. Меня покинула уверенность, что я смогу найти работу в сфере финансов, ведь большинство работодателей не склонны нанимать сотрудников, которые могут уйти с работы на год ради того, чтобы снимать видео для YouTube.
И вот в апреле я получил еще одно электронное письмо, неожиданное и судьбоносное. В строке «тема» значилось «Я большой поклонник», и, разумеется, я его сразу открыл. Женщина, чьего имени я поначалу не узнал, спрашивала, по какому адресу можно послать пожертвование для Академии.
В самом этом факте не было ничего необычного. Многие жертвовали $5 или $10, иногда и $100 через PayPal. Но на этот раз по почте пришел чек на $10 000. Отправителем значилась Энн Дерр. В результате недолгого поиска в интернете выяснилось, что Энн – жена известного венчурного капиталиста Джона Дерра. Я послал ей письмо с благодарностью за щедрую поддержку, и в ответ она предложила вместе пообедать.
В мае мы договорились встретиться в центре Пало-Альто. Энн приехала на встречу на велосипеде цвета морской волны. Мы обсудили, чем могла бы стать Академия Хана. Когда Энн спросила, на какие средства я кормлю семью, я ответил, скрывая отчаяние: «А я ее не кормлю, мы проедаем сбережения». Она кивнула, и мы разошлись по своим делам.
Минут через двадцать, не больше – я еще парковался во дворе – пришло СМС. Оно было от Энн: «Вам надо на что-то жить. Высылаю чек на $100 000 прямо сейчас».
Я чуть не протаранил ворота гаража.
СМС от Энн положило начало целой цепи замечательных событий. Два месяца спустя стартовал наш с Арагоном небольшой недельный летний лагерь, второй год подряд. Однажды днем, когда я вместе с двадцатью детьми разбирал очередную безумную задачу, от Энн пришло еще одно СМС. На самом деле их было несколько, они шли подряд и были примерно такими:
«В Аспене… сотни людей в зале
Выступает Билл Гейтс, говорит о Вас
В счастливый день жена позволила Вам уйти с работы».
О чем это хайку? Может, СМС предназначались кому-то другому? А может, это розыгрыш? Я согнал ученика с ближайшего компьютера и занялся поиском.
И точно, народ уже начал бложить и твитить. Билл Гейтс выступил с речью на Фестивале идей в Аспене, признался, что он фанат Академии Хана и использовал ее материалы и для себя, и для детей. Я немедленно представил себе идиотские видеоуроки, которые записывал для двоюродных братьев и сестер на фоне воплей собственного сына в судорожных попытках раскрыть тему, прежде чем жена вернется с работы. Неужели Билл Гейтс это смотрел?
Следующие несколько дней я чувствовал себя странно, разыскал видео фестиваля, убедился, что все происходило на самом деле. А что дальше? Позвонить ему? Не то чтобы телефон Билла Гейтса значится в справочнике…
Через неделю по электронной почте пришло письмо, за которым последовал звонок от главы секретариата Гейтса: если у меня найдется время, Билл просил бы меня прилететь к нему в Сиэтл, встретиться и обсудить, чем и как можно поддержать Академию Хана. Я уставился в календарь: следующий месяц был удручающе свободен. Сидя в чулане и стараясь звучать хладнокровно, я ответил в том духе, что, мол, «уверен, что смогу что-то придумать».
Встреча состоялась 22 августа в офисе Билла Гейтса в Киркленде, штат Вашингтон. Окна его кабинета смотрели на воду, да и в целом он был получше моего чулана. Меня попросили подождать в переговорной вместе с несколькими сотрудниками Фонда Гейтса. Потрепанные презентационные материалы были при мне, а мой общий облик, должно быть, вызывал сочувствие, потому что меня стали уверять, что «Билл просто человек, он совершенно нормальный». Я немного расслабился и разболтался. А потом все вдруг разом посерьезнели. Вошел Билл Гейтс и встал у меня за спиной. Как же, просто человек, такой, как все.
Я подскочил, пожал ему руку и сказал: «Э-э. Приятно познакомиться». Он сел, а все вокруг, казалось, замерли в ожидании.
До меня дошло, что ждут меня, и я начал говорить о том, что и как могла бы делать Академия Хана, и говорил минут пятнадцать без перерыва. Билл время от времени вежливо кивал. А я, честно признаться, даже и не задумывался, что несу. Только 20% мозга было задействовано в моей речи. Остальные 80% были заняты примерно такой мыслью: «Да понимаешь ли ты, что разговариваешь с Биллом Гейтсом? Вот он рядом с тобой за столом. БИЛЛ ГЕЙТС! Да посмотри же, это Билл Гейтс! Ты уж не напортачь. Даже и не думай шутить свои дурацкие шутки!»
Он задал мне пару вопросов, а потом просто сказал: «Это здорово».
Два дня спустя в журнале Fortune вышла статья об Академии Хана, озаглавленная «Любимый учитель Билла Гейтса». Я беседовал с ее автором Дэвидом Капланом за несколько недель до этого, знал, что он брал интервью у Билла Гейтса, и все же такой заголовок выглядел нереальным. Мама расплакалась, прочитав статью. Полагаю, она впервые смирилась с тем, что я не пошел в медицинский.
К сентябрю стало известно, что Фонд Гейтса собирается предоставить Академии Хана грант на $1,5 млн, чтобы мы могли арендовать помещение и нанять команду из пяти человек, позже они дали еще $4 млн на другие проекты. Google тоже объявил, что выделит Академии $2 млн на создание библиотеки заданий и на перевод наших материалов на десять самых распространенных языков мира. Это стало частью их проекта «10×100», который должен был выбрать и профинансировать пять идей, способных изменить мир. Академию Хана выбрали из 150 000 заявок. Пришло время выходить из чулана.