А сейчас мы отправимся в 2007 год. К тому времени видеоуроки Академии Хана, которые только-только стали появляться на YouTube, смотрели уже несколько тысяч учащихся. Из них пара сотен начала пользоваться сайтом Академии как источником задач, чтобы больше упражняться. Стало ясно, что Академия переросла горстку учеников, с которой все начиналось: молва о ней ширилась, и экспоненциальный рост был уже не за горами. Бесспорно, это приносило удовлетворение, но одновременно возникало сюрреалистическое ощущение. Я привык выстраивать личные отношения с каждым учеником. А теперь получалось, что, за исключением двоюродных братьев и сестер и прочих членов семьи, я представлял своих учеников только по их работе или электронным письмам; я был как врач, который корпит над анализами в лаборатории и никогда не видит пациентов.

Мне еще не выпало чести (и ответственности) пообщаться напрямую с настоящими учителями и учениками из настоящих школ. Электронные программы, генерирующие задачи, и довольно примитивная обратная связь – для меня это работало вполне прилично, но сможет ли это работать для других? Что будут критиковать и что сумеют улучшить в моей системе профессионалы, бойцы с передовой? Примут ли учителя концепцию электронных видеоуроков или воспримут ее как угрозу? Где найдется лучшее применение идеям, с которыми я экспериментировал, – на уроках в школе или на дополнительных занятиях?

Я волновался, я горел нетерпением лично понаблюдать за тем, как дети будут работать с электронными программами и видеоуроками, и тогда один мой приятель познакомил меня с преподавателем, помогавшим организовывать летний лагерь неподалеку от моего дома, в Бэй-Эриа. Этот лагерь называется «Пенинсьюла Бридж» и работает с мотивированными учащимися средних школ из бедных районов, самые престижные частные школы Бэй-Эриа предоставляют в его распоряжение свою материальную базу. Детям, которых принимают в лагерь, дают возможность бесплатно позаниматься на летних курсах.

Мне очень хотелось принять участие в этой работе, но вначале предстояло убедить преподавателей и попечителей в том, что мне есть что предложить. Должен признаться, что «кастинг» заставил меня понервничать. Удивительный факт: в хедж-фонде было обычным делом проводить встречи с генеральными директорами и финансовыми руководителями крупнейших корпораций, и я бойко трепал языком, обсуждая варианты инвестиций, когда на кону стояли десятки миллионов долларов (и, возможно, моя карьера), а тут, собираясь на неофициальную встречу с единомышленниками, людьми щедрой души, я дрожал, как подросток перед первым свиданием.

Первое собеседование со мной проводила женщина по имени Райан Сэдлер, учитель истории и директор летнего лагеря школы Кастильеха, одной из тех, которые предоставили свой кампус для «Пенинсьюла Бридж». Я был так взволнован возможностью пообщаться с представителем образовательного истеблишмента, что тараторил без умолку, обрушивая на нее все подряд – видеоуроки, обучение в произвольном темпе, карту знаний, доску для комментариев. Казалось, Райан понравилось услышанное, но, поскольку сама она не преподавала математику, она предложила мне повторить шоу перед попечительским советом. Я с готовностью согласился, и, перед тем как нам попрощаться, Райан как бы невзначай спросила: «Это ведь сработает на "макинтошах"?»

«Разумеется», – уверенно ответил я.

Увы, это был блеф. У меня не было ни «мака», ни малейшего представления о том, совместимо ли с ним мое программное обеспечение. Так что прямиком со встречи я направился в ближайший магазин электроники, купил MacBook и провел ночь без сна, чтобы добиться этой самой совместимости для всех или почти всех своих программ.

Если мое первое знакомство с официальным образованием в настоящем мире началось с курьеза, то последовавшие затем страшные знамения не сулили ничего хорошего. Встреча с попечительским советом была назначена на 15 марта. Не знаю, случайно так совпало или вмешался злой рок, но именно в этот день должно было произойти автоматическое продление договора аренды доменного имени Khanacademy.org. И я совершенно упустил из виду, что в этот же день истекал срок действия моей кредитной карты, с которой должны были списать деньги. Так что компания, предоставлявшая нам имя, в качестве мягкого напоминания о моем долге в 12 долларов решила сайт закрыть. Без уведомления и льготного периода. В самое важное утро в жизни молодой Академии ее сайт оказался недоступен.

Закрытие сайта странным образом успокоило меня. Я к тому времени уже извелся и преисполнился скепсиса по отношению к своим доморощенным видеоурокам и программам, с помощью которых я когда-то мечтал изменить мир образования. И тут до меня дошло, что у меня нет ни единого шанса. Представьте: приходит паренек показать свой сайт, только сайта никакого у него и нет. Очередной лузер! Признав поражение еще до начала боя, я поплелся на встречу, вооруженный старомодным слайд-шоу и записями видеоуроков из YouTube.

По предложению Райан я показал свой видеоурок на тему «Основы сложения», который мне самому казался топорным и банальным. Даже сейчас я поеживаюсь, вспоминая свой голос. К счастью, остальные сочли за развлечение послушать, как взрослый человек считает авокадо, пока на виртуальной доске на дрожащем экране проявляется рукописный текст. Члены совета пришли к выводу, что Академия может оказаться полезной для их целей – помочь детям подготовиться к встрече с алгеброй. Кажется, они волновались не меньше моего, принимая это решение.

В то лето «Пенинсьюла Бридж» использовал видеоуроки и электронные программы в трех кампусах. Некоторые правила были просты и понятны. Академия дополнит традиционный учебный план по математике, а не заменит его. Видеоуроки пойдут только в «компьютерное время», отведенное для изучения специальных программ, таких как Adobe Photoshop и Illustrator. Но и при таком раскладе оставались вопросы, решение которых обогатило меня удивительным опытом первой проверки моих разработок.

Прежде всего предстояло решить, с какого раздела математики начинать. Учебный план по математике в Академии стартовал буквально с 1+1=2, а в лагере были дети с шестого по восьмой класс. Правда, большинство имело серьезные пробелы в математике и многие недотягивали до уровня своего класса. И все же они могли обидеться, если бы им предложили начать с азов. Да и не станет ли это пустой тратой времени? Поразмыслив, я предложил начать с повторения пройденного, а именно с материалов пятого класса. Однако, к моему изумлению, двое из трех учителей, которым предстояло претворять учебный план в жизнь, сказали, что лучше начать с нуля. Поэтому решено было провести небольшой, но абсолютно корректный эксперимент, пользуясь тем, что классы набирались без определенной системы.

В первую очередь следовало выяснить, не окажется ли начальная математика слишком легкой для детей из средних и старших классов. В группах, начавших с 1+1, большинство детей, как и ожидалось, пронеслись по элементарным понятиям со скоростью света. Но у некоторых возникли трудности. Кто-то застрял на банальном вычитании двузначных чисел. Выяснилось, что одни не знают таблицу умножения, у других нет представления о дробях и делении. Хочу подчеркнуть, что в программу попадали только мотивированные и разумные дети. По какой-то причине в их знаниях – и, что особенно грустно, на самых ранних этапах обучения – образовалось множество дыр, как в сыре, а с такими зияющими провалами у них не было шанса освоить алгебру и более сложные разделы математики.

Радовало только то, что раз эти дыры обнаружились, их можно было заделать, заново возвести фундамент, более основательный на этот раз, и двигаться дальше ровнее.

Это создавало резкий контраст с группой, которая стартовала на уровне пятого класса. Я предполагал, что с такой форой по окончании шестинедельной программы эти дети заметно опередят других в степени сложности нового материала. На самом деле все произошло наоборот. Как в известной сказке о черепахе и зайце, группа «1+1» корпела-корпела, а потом рванула вперед, догнала и перегнала нашу «головную» группу. В то же время в «головной» группе многие дети зашли в тупик, споткнувшись на темах шестого и седьмого класса, предположительно потому, что не слишком хорошо освоили более простой материал. При сравнении результатов двух групп вывод напрашивался сам собой: практически всем детям надо было переучиваться, поиск и латание дыр в итоге сэкономили время и в долгосрочной перспективе позволили приобрести более глубокие знания.

Вы спросите, как мы находили пробелы в знаниях детей, определяли степень их значимости для дальнейшего обучения и устраняли их.

Как я уже писал, к тому времени я разработал простую базу данных, позволявшую наблюдать за прогрессом учеников. А сейчас опытные преподаватели начали подсказывать мне, какие улучшения следует внести в систему обратной связи. В первые дни занятий одна из них, Кристин Хамийап, прислала мне электронное письмо, в котором говорила, что действующая система элегантна, но ей не хватает простого способа распознавания, в какой момент ученика «заклинило».

Что, в свою очередь, заставило меня задуматься о том, что значит «заклинило». В любом обучении такие моменты неизбежны, это происходит на отрезке между тем, чего человек совсем не знает, и тем, что он начинает понимать. Как и в случае с усвоением материала, мне предстояло определить понятие «заклинило». И вот к чему я пришел: если ученик попытался решить пятьдесят задач и ни разу не решил десять из них подряд, можно утверждать, что его заклинило. (Сегодня этот подход усовершенствовали благодаря использованию передовых технологий, но главная идея осталась – выяснить, кто больше других нуждается в помощи учителя или одноклассников.)

Разобравшись с терминологией, надо было придумать, как учитель может понять, что ученика «заклинило». Кристин предложила ежедневно распечатывать сводную таблицу, в которой каждому ученику отводилась отдельная строка, а каждой теме – отдельная колонка. В клеточки на пересечении ученика с темой вписывались сведения о том, сколько всего задач было решено, сколько из них верно и неверно, какие последовательности правильно решенных задач были самыми длинными, сколько времени было потрачено на их решение. Эта таблица просто и наглядно показывала, кого «заклинило» и где именно.

Как вскоре выяснилось, эта таблица – поначалу не более чем аккуратный график – на фундаментальном уровне изменила всю динамику урока. Технологии вновь доказали свою способность «очеловечивать» процесс обучения, создавать среду для общения, на сей раз просто информируя учителя о том, кому больше всего нужна помощь. И не только учителя, но и одноклассника, который уже усвоил тему и мог заниматься в паре с тем, кому она не давалась. В паре могли работать и ученики, застрявшие на одной и той же проблеме. Смысл состоял в качественном общении и взаимопомощи.

Прежде чем завершить рассказ о программе «Пенинсьюла Бридж», я хотел бы упомянуть ее «побочный» результат, который меня заинтересовал и обнадежил. В традиционной модели образования, унаследованной нами из Пруссии, ученики продвигаются вперед вместе, когортами. Разница между самыми быстрыми и самыми медленными только увеличивается со временем, так что когорта неизбежно теряет медленных, в то время как быстрые маются от безделья. Большинство школ пытается решить эту проблему, разделяя поток детей одного возраста на учебные циклы: самых быстрых определяют в «продвинутые» или «одаренные», учеников со средней успеваемостью в «средние», а самых медленных записывают в «отстающие». Это было бы вполне логичным, если бы тем самым между детьми не возводили практически непреодолимый интеллектуальный и социальный барьер.

Баллы, определяющие судьбу человека, произвольны и с точки зрения времени, когда их выставляют, и с точки зрения способности замерять потенциал ребенка. Поэтому данные из летнего лагеря показались мне такими любопытными. Они демонстрировали, что если «медленные» дети получали возможность работать в собственном темпе и строить прочный фундамент знания, они превращались в «продвинутых» и «быстрых». Я провел небольшой поиск по базе данных и вычленил тех, кто на старте программы заметно отставал от сверстников и по этой причине мог быть зачислен в «медленные» по результатам экзамена. По завершении программы они оказались среди лучших в лагере.

В одном классе, в котором было тридцать детей, я обнаружил троих, начинавших шестинедельный курс на уровне значительно ниже среднего и окончивших его значительно выше среднего. (Для любителей статистики: я сравнил число тем, освоенных каждым учеником в течение первой и последней недель обучения, со средним количеством тем, освоенных группой за тот же период. Потом выделил тех, кто в начале курса был на одно деление шкалы ниже нормы, а в конце – на одно деление выше нормы.) На этом небольшом примере видно, что 10% детей в классе могли быть записаны в «медленные» (и обращались бы с ними соответственно), а они при этом были весьма способны к математике.

В седьмом классе была девочка-подросток, назовем ее Марселой, которая показала ошеломительный результат. На старте программы Марсела числилась среди наименее успешных и на первых порах продвигалась медленнее всех, едва справляясь с половиной того, что в среднем осваивали дети. Она тратила удивительно много времени на задачки на сложение и вычитание отрицательных чисел, то есть ее в чистом виде «заклинило». А потом что-то щелкнуло. Я не знаю точно, как это произошло, не знает этого и учитель ее класса; это чудесная тайна человеческого интеллекта. Она пережила один из таких моментов «Ага!» – и резко рванула вперед быстрее всех в классе. По завершении программы Марсела стала одной из двух лучших выпускников летнего лагеря. Более того, она проявила математическую интуицию – на грани гениальности – и под конец легко щелкала задачки на сложнейшие темы, над которыми бились ее сверстники, даже те, кого считали способными к математике.

На закрытии летней программы в лагере устроили церемонию награждения. Мне выпала честь вручать призы нескольким выпускникам, среди них была и Марсела. Эта застенчивая, неуверенная в себе (до этого лета) девочка на церемонии лишь торопливо кивнула и выдавила робкую улыбку. Но мне ее хватило, чтобы запомнить тот день.