У главного героя романа «Туман»[78] Аугусто Переса, может, и самое заурядное имя, какое только можно придумать для персонажа, но это не мешает ему быть одним из самых привлекательных героев испанской литературы. Унамуно выбрал это имя, потому что Аугусто – ничем не примечательный человек, не испытывающий больших страстей и особых надежд. Именно поэтому он решает покончить жизнь самоубийством, но думает, что сначала неплохо было бы посоветоваться с писателем, чье эссе о самоубийстве только что прочитал, – неким Мигелем де Унамуно. Глава, повествующая об их встрече, делает «Туман» незабываемым.

Аугусто Перес, сам того не зная, приходит в дом собственного создателя, где Унамуно говорит своему персонажу, что тот не может совершить самоубийство. «Знаешь ли ты, что нужно человеку для самоубийства?» – спрашивает писатель. «Мужество», – отвечает Аугусто. «Нет, – говорит Унамуно, – прежде он должен быть живым… А ты разве живой?» Затем он дает Аугусто понять, что тот – плод его воображения. Аугусто, поначалу недоверчивый, бунтует и спрашивает Унамуно, не наоборот ли все на самом деле: может, это он более реален, а писатель всего лишь предлог для того, чтобы история Аугусто Переса стала известна миру?

Унамуно приходит в ярость. «Я не желаю больше выслушивать такие дерзости! Да еще от моего собственного создания!» – кричит он. Унамуно в ярости прежде всего потому, что знает: он сам не раз утверждал, что Гамлет или Дон Кихот не менее реальны, чем Шекспир и Сервантес. Писатель решает отомстить своему главному герою и говорит: ты не убьешь себя, потому что мне этого не хочется, я сам убью тебя.

В конце сцены Аугусто, утратив суицидальные порывы, обращается к своему создателю со страшной мольбой: «Я хочу жить… жить… и быть самим собой, самим собой»[79].

Это крик персонажей, отчаянно желающих быть самими собой и стремящихся присвоить себе жизнь, в которой им было отказано.

Мы определили наш вид как Homo narrans, а истории – как суть нашего бытия. Но в чем суть историй? Мы можем попасть в ловушку, решив, что история – это нечто, событие или комбинация событий. Но это не так. История – это некто: когда с кем-то что-то происходит – это и есть история.

Человеку потребовались тысячелетия, чтобы признать, что Земля просто существует. Во всех культурах, на всех широтах, на протяжении веков люди говорили: ну хорошо, Земля существует, но кто-то же должен был ее создать, верно? Человек принимает как должное нечто существующее, но никогда не перестает спрашивать, кто это существующее создал.

Давайте вспомним первую великую историю западной культуры – «Илиаду». О чем она? У многих возникнет соблазн ответить: о Троянской войне. Но Троянская война длилась десять лет, а события в «Илиаде» охватывают всего пятьдесят один день. Не кажется ли вам, что она о чем-то другом? Сам Гомер настолько великодушен, что развеивает наши сомнения уже в первых стихах: «Пой, богиня, про гнев Ахиллеса, Пелеева сына, / Гнев проклятый, страданий без счета принесший ахейцам»[80]. «Илиада» – это история об Ахилле, но даже не обо всем Ахилле, а о его гневе. О конкретном гневе. Гнева одного персонажа оказалось достаточно, чтобы навсегда изменить нашу культуру.

Гарольд Блум утверждал, что Шекспир заново изобрел человека, но, если принять превосходство персонажей, нельзя ли перевернуть эту идею с ног на голову? Почему бы не допустить, что на самом деле это мы – изобретение Отелло, Офелии и короля Лира? Разве не может быть так, что – как Унамуно сказал своему Аугусто – это мы находимся в руках своих персонажей, а не наоборот?

Возможно, вам снова покажется, что я гиперболизирую. Пришло время рассмотреть несколько примеров из реальной жизни.