Максимилиан подходит к входу и едва открывает дверь, как в квартиру врывается Регина. Она прижимается спиной к стене и крепко зажмуривается. Лицо раскраснелось, дыхание тяжелое, сбивчивое.

– Ты так по мне соскучилась, что мчалась со всех ног? – усмехается он и закрывает дверь.

Регина открывает кошачьи зеленые глаза и, прищурившись, смотрит на него:

– Мне сейчас не до шуток, Макс, – отрезает она и идет на кухню, по пути включая слепящий свет.

– А что случилось?

Ламинат холодит ноги, но он привык ходить босиком. Пройдя на кухню, Макс усаживается на стул, в то время как Регина мельтешит перед глазами.

– Как ты умудряешься на такой маленькой кухне нарезать столько кругов? – не выдерживает он, когда предыдущий вопрос игнорируют.

Кухня и правда маленькая. Регина всегда смеялась, что она создана для истинного холостяка – минимализм, серые тона и пустой холодильник. Но теперь благодаря девушке там всегда есть домашняя еда.

Сегодня Регина не смеется. Только пьет уже второй стакан воды, держа его дрожащими руками.

– Эй, незнакомка, – Максимилиан встает и нежно привлекает к себе трясущуюся Регину, – что ты сделала с моей девушкой-болтушкой? – Он улыбается, но в ответ видит лишь поджатые губы. – Может, объяснишь, что произошло, а то я уже начинаю переживать. Это из-за Элины? Вы ведь вчера с ней виделись?

– Нет. – Она резко мотает головой. Со стуком опускает стакан на кухонную тумбу. – Я кое-что услышала, когда уходила из студии…

– Только не говори, что сегодня, единственный раз, когда я не смог присутствовать на съемках, случилось нечто ужасное.

Регина вздыхает и опускает глаза в молчаливом согласии.

– Черт… – тихо ругается Макс. – Говори.

– Я подслушала разговор Владлена и… я не знаю, кто там еще был. Но тот другой приказывал Владлену убить ее! – неожиданно взвизгивает Регина. С лица сползает краска, и волосы становятся еще ярче, чем были.

– Убить? Кого?

Макс отстраняется от нее и щелкает пальцами перед глазами девушки.

– Я в порядке! – рычит Регина и отталкивает его. – Тебе все шутки шутить, а я серьезно! Владлен разговаривал с каким-то мужчиной, и тот заставлял Владлена убить ее, потому что она все знает. А если он откажется, то он убьет ее сам!

– Кто кого убьет? – путается Макс.

– Тот незнакомец! А-а! – Регина впивается пальцами в голову и тянет за волосы. – Господи, Элина была права… – шепчет она себе под нос. – Меня могли заметить! Но, может быть, пронесло… Боже мой, я не знаю!

– Так, стоять. – Макс хватает ее за плечи и встряхивает. – Успокойся. Если все так и есть, то, может, ты что-то не поняла. Они могли говорить образно. И тот незнакомец… Ты уверена, что это не Владимир?

– Нет. Думаешь, я бы не узнала его голос? – огрызается Регина. – Этот мужчина говорил так жестко, злобно. Словно металлом скрежетал. Нет, это определенно был не Владимир.

Она всхлипывает и утыкается в его грудь. Максимилиан растерянно обнимает ее, целует в макушку, вдыхая любимый ежевичный запах.

– Малыш, хочешь я поговорю с Владленом?

– Нет! – Регина резко вскидывает голову и ударяется лбом о его подбородок. – Ой, – она морщится, – не вздумай. Я ведь не должна была ничего слышать. Просто будь начеку, милый. Я знаю, он твой друг. Но… – Длинный вздох договаривает за нее.

Несколько минут они стоят в полной тишине, обнимаясь и пытаясь переварить то, что услышала Регина.

– Мне надо позвонить, – вдруг говорит она и осторожно выбирается из его объятий.

Не успевает Максимилиан моргнуть, как Регина хлопает дверью гостиной, оставляя его в одиночестве.

– Черт… – Он озадаченно чешет голову.

Включает чайник, и тишину заполняет равномерный шум закипающей воды.

– Владлен должен кого-то убить, – фыркает Максимилиан. Даже произносить смешно, а думать и подавно.

– Макс. – Позади раздается мягкий голос Регины.

– Ты уже? Я только чашки достал.

Она качает головой:

– Нет, спасибо. Я не буду пить. Мама позвонила, просила приехать. Так что сегодня я переночую у нее.

Регина натянуто улыбается и целует его. На секунду они забываются, и только щелчок чайника приводит их в чувство.

– Я люблю тебя, – шепчет она. Но взгляд остается напряженным.

– А я тебя.

И только когда Регина уходит, Макс понимает, что так и не спросил, кому она звонила.

* * *

На следующий день

– Давай, быстрее, быстрее, – подгоняет Элину Маргарита.

Мелкий дождь противно сыплется им на головы, а сизое небо угрожающе клубится. Изредка мерцают всполохи, и вдали гремит гром. Скоро моросящий дождь перерастет в жгучий ливень.

Элина поспешно забирается в машину и протирает мокрое лицо. По черному плащу капельками скатывается вода.

– Прости, я ждала, пока Владлен уедет. Хорошо, что твой адвокат разыскал Еву сегодня. Завтра у Владлена выходной, и у меня не получилось бы вырваться.

– Как ты вообще? Я вчера с Володей даже не могла говорить. Он списал мое настроение на ПМС, – зло усмехается Маргарита.

Ее «Мини Купер» игриво рычит мотором, и они выезжают на дорогу.

– Хорошо, когда всему есть вечное объяснение, – бормочет Элина и меняет тему. – Думаешь, нас пустят к Еве?

– А почему нет?

– Ну она ведь в психиатрической клинике. А мы даже не родственники.

– Она уже не в психушке, – отвечает Маргарита и сердито давит на гудок. – Куда лезешь?! – орет она на водителя, который пытался ее подрезать.

– Эй, успокойся. – Элина с удивлением смотрит на подругу.

– Прости. Нервы ни к черту.

Элина ласково гладит Маргариту по плечу:

– Не нервничай. Я еще хочу пожить, – смеется она. – Хотя прекрасно тебя понимаю. Находиться в одной комнате с Владленом, любить его и ненавидеть одновременно. Не думала, что это возможно.

Ответом служит протяжный вздох Марго.

До квартиры Евы они добираются около часа. Загруженные дороги, нервные водители, отвратительная погода. Дождик все-таки превращается в ливень и сметает часть пешеходов с тротуаров, остальные прячутся под разноцветными зонтами.

– Мамочки, и где здесь припарковаться? – стонет Маргарита, когда они въезжают в нужный двор.

– Судя по машинам, где угодно, – хмыкает Элина.

С трудом они находят свободное место, и, припарковавшись, Марго нервно оглядывается на девятиэтажку. За пеленой дождя она кажется черной и неприступной крепостью. Мотор глохнет, и шум ливня нарастает.

– Ты уверена, что твой знакомый нашел именно ту Еву?

– Он профи. Многих людей отыскал, – пожимает плечами Марго.

– А разве адвокаты ищут людей?

– Чем они только не занимаются, лишь бы спасти своих подзащитных.

Они замолкают, не решаясь выйти из машины под проливной дождь. Голова Элины гудит от потока мыслей. Перед глазами мелькают воспоминания. Вот она на перроне Рижского вокзала. Потом впервые входит в конференц-зал и видит братьев. Третий образ – она целует Владлена, еще не зная, что влюбится в убийцу.

– Ее может не быть дома, – замечает Маргарита.

Она тоже выглядит осунувшейся и похудевшей. Впалые щеки, грустные глаза. Владимир высасывает из нее жизнь, и долго с ним она не протянет.

– Какая разница. Я знаю заранее, что она скажет. С другой стороны, меня удивляет, что она до сих пор жива. Возможно, она, как и Варя, попала под машину. Но мне слабо верится, что гипноз Владлена так часто дает осечки. – Она вытаскивает из сумки компактный зонт. – Пошли, покончим с этим.

Они выбираются из машины под проливной дождь и бегут к подъезду. Зонт мало помогает, и брюки безнадежно намокают.

– Что мы ей скажем? – запыхавшись, спрашивает Марго, когда они останавливаются под козырьком возле домофона.

– Предоставь это мне. Какая квартира?

– Пятьдесят восьмая.

Элина уверенно набирает на панели вызова номер квартиры. Слышится типичная мелодия, затем треск, и мягкий, высокий голос произносит:

– Алло.

– Здравствуйте! Откройте, пожалуйста, дверь. Я забыла ключи, а бабушка не слышит домофон, – почти детским голосом пищит Элина.

Маргарита открывает рот от удивления.

– О, конечно. – И раздается сигнал открывающейся двери.

– Спасибо. – Элина поспешно хватается за ручку, и они заходят в сырую полутьму подъезда. Лампочка над ними неохотно разгорается и тут же гаснет, перегорев.

– Ну ты и актриса! – усмехается Марго.

– Жизнь заставляет. – Элина отряхивает зонт и складывает.

В полном молчании они поднимаются на третий этаж и неуверенно останавливаются перед нужной дверью.

– А дальше что?

– А дальше будем говорить правду, – пожав плечами, заявляет Элина и нажимает на звонок.

Через некоторое время дверь открывает молодая женщина с курносым носом. Короткие черные волосы стильно уложены набок и оголяют левое ухо, с множеством золотых сережек в виде колечек.

– Здравствуйте, – настороженно приветствует она.

– Здравствуйте. Мы ищем Еву Захарову. Это вы? – Элина не сводит с нее пристального взгляда.

Кончик носа женщины слегка краснеет. Она кивает:

– Да, а вы кто?

– Меня зовут Элина, а это моя подруга Маргарита. И нам очень нужно с вами поговорить. Разговор касается Владимира Бессонова.

– Володи? – Ева округляет глаза. Взгляд остается подозрительным, но она все же отступает назад. – Я не виделась с ним лет семь, а то и больше. Но если у вас что-то важное, то заходите.

Элина протискивается в узкий коридор, с одной стороны увешанный верхней одеждой. Марго – следом за ней.

– Проходите в гостиную, а то на кухне не развернешься. – Ева достает для них тапочки и нервно одергивает зеленый махровый свитер до середины бедра. – Хотите чаю?

Элина вежливо соглашается. Пока Ева готовит чай, они располагаются в небольшой квартире. Хотя дом старый, в комнате сделан ремонт, стены облагорожены венецианской штукатуркой жемчужного цвета, а из мебели только длинный мягкий диван и напротив него шкаф во всю стену. За его стеклом прячутся аккуратно расставленные книги и декоративные свечи.

– Здесь нет телевизора, – шепчет Маргарита.

– Не люблю телевидение, – откликается Ева, закатывая в гостиную небольшой столик на колесиках. На нем сердито дребезжат расписные фарфоровые чашки и чайник с заваркой. – Там сплошная ложь. И вообще я люблю тишину, а от него только шум.

– В Москве сложно найти тихое место, – замечает Элина.

– Ты просто не любишь большие города, вот и придираешься, – возражает Марго.

В задумчивости они отпивают чай.

– Ну, так зачем вы пришли? – напоминает Ева. Она чай не пьет, ее руки постоянно заняты деревянными четками. И чем сильнее затягивается молчание, тем быстрее она их перебирает.

– Нам неловко затрагивать столь щекотливую тему, – начинает Элина, – но нам нужна ваша помощь. Мы знаем, что вы встречались с Владимиром, а потом бросили его. И знаем, что после этого вы попали в психбольницу.

– В дурку, да, – перебивает Ева и усмехается, – давайте называть вещи своими именами. И что?

– Вы слышали голос в голове? – вырывается у Марго, и она стискивает пальцами кружку.

Элина удрученно вздыхает:

– Простите, мы не хотели так прямо…

– Глупости, – Ева поднимает ладонь, останавливая Элину, – я же сказала, давайте начистоту. Не люблю, когда люди юлят. Нет, я не слышала голос. И в дурку я попала не поэтому.

Неожиданный ответ Евы на секунду выбивает Элину из равновесия.

– Это связано с Владимиром?

– Нет. Он здесь вообще ни при чем, – хмурится Ева. В тишине слышится мягкий стук четок. – Мы встречались, но меня бесили заскоки Володи, и я его бросила. Он очень болезненно пережил наш разрыв, к тому же я тогда была той еще стервой, не могла расстаться друзьями. Обязательно надо было нагадить человеку в душу. – Ее голос наполняется презрением к самой себе.

– А как вы оказались в пси… в дурке? – исправляется Элина.

Ева внимательно смотрит на нее, и в ее голубых глазах читается настоящая борьба – сказать правду или промолчать. В конце концов правда выигрывает:

– Я сама себя туда закрыла. Не знаю почему. Родные были против. Но я упрямо твердила, что я сумасшедшая, пока и они не поверили. Я провела в дурке четыре года. Какие только врачи ни пытались меня переубедить, но я упрямо все отрицала. Верещала, истерила, называла себя чокнутой. Меня даже изучали как уникальный образец, потому что по всем показателям я была совершенно здорова, однако даже детектор лжи показывал, что я не врала, когда говорила, что сошла с ума. А потом в один прекрасный день у меня что-то щелкнуло в голове – и я вновь поверила в то, что здорова. Это сложно объяснить. И я очень боюсь, что все повторится вновь, – шепотом добавляет Ева.

Ее рассказ многое прояснил и многое оставил туманным. Зато теперь стало ясно, почему она не покончила с собой.

– А Владлена Бессонова вы знаете? – спрашивает Элина, словно тычет пальцем в небо.

– Владлена? – Ева морщит лоб. – Кажется, видела пару раз. В последний раз незадолго до того, как «сошла с ума». – Она пальцами делает кавычки.

Сердце в груди Элины делает сальто, и она встречается взглядом с Маргаритой. Владлен украл у Евы четыре года жизни. Варю он пытался убить, Мишель утопил. Ливию… Элина стискивает пальцы. И во всех этих убийствах нет ни единой улики, чтобы доказать его вину. Возможно, есть и другие жертвы.

– Зачем вам это? – интересуется Ева. – Думаете, мое сумасшествие как-то связано с Володей?

– Нет, – лжет Элина. – Но вы нам очень помогли, спасибо.

– Я его жена, – с печальной улыбкой признается Марго. – И вы правы, у него много заскоков.

– Сочувствую, – только и отвечает Ева.

* * *

– Все становится еще запутанней, – стонет Марго, когда они возвращаются в машину.

Элина бросает мокрый зонт на заднее сиденье и на минуту закрывает лицо ладонями, собираясь с мыслями.

– Интересно, почему он ее не убил?

– Может, еще не знал как? Или не получилось. – Марго заводит автомобиль и трет руки, чтобы согреться.

– А с Ливией получилось, – угрюмо замечает Элина и нервно вздрагивает от звонка мобильного. – Алло.

– Ты поплатишься за все, – шипит низкий голос, пронизанный хрипотой, – очень скоро.

Короткие гудки возвращают Элину в реальность, и она заторможенно выключает телефон. По плечам бежит волна холода, словно кто-то ледяной обнял ее за плечи. А мозг лихорадочно работает.

– Кто звонил? – интересуется Марго.

Элина только качает головой:

– Надо вернуться в квартиру Владлена.

– Ты с ума сошла? После всего, что мы узнали, Элина, рядом с ним опасно находиться!

– Но я должна. Мне нужно кое-что сделать. И он еще на работе, так что время есть, – с тяжелым вздохом говорит Элина, пока в голове продолжает крутиться зловещая угроза. – Но по пути заедем в магазин электроники.

– Зачем?

– Купить перцовый баллончик. – Элина трет переносицу, пытаясь прогнать легкую мигрень.

– Не думаю, что в магазинах электроники продаются такие вещи… – Маргарита разворачивает машину и выезжает со двора. – Ау, ты меня слышишь?

Элина переводит на нее взгляд и не сразу соображает, чего от нее хотят:

– Ах да. Там мне надо купить другое. Но баллончик тоже не помешает. И твоя помощь.

* * *

Маргарита закрывает дверь за няней и на секунду прикрывает глаза. Оказалось, не так просто было встретиться с Евой – женщиной, которую когда-то безумно любил ее муж.

«А еще он любил Ливию. Но только не тебя. Никогда. Не любил. Тебя».

Она бьет кулаком в дверь, вытесняя из головы ехидный голос подсознания.

– Мама, – из детской доносится голос Олеси, – иди ко мне!

– Сейчас, милая, – отзывается Марго и поспешно вытирает слезы, – кое-что сделаю и приду.

Она быстро идет в спальню, которую обожала из-за огромной кровати, заваленной белыми подушечками и укрытой плюшевым кремовым пледом. Вытаскивает из шкафа чемодан Владимира. Надо было это сделать еще вчера, после разговора с Элиной. Но Маргарита не нашла в себе сил. Стоило подумать об этом, как ноги слабели, а руки холодели.

Сейчас она справится.

«Мне уже не больно. Больше не больно».

Но убедить себя нелегко, особенно когда на самом деле хочется кричать и кричать, пока боль не исчезнет.

– Мне это нужно, – цедит она и выставляет цифры на кодовом замке, как сказала Элина.

Один. Три. Ноль. Пять.

Щелчок, крышка чемодана неохотно открывается, и когда Маргарита распахивает ее, сердце болезненно сжимается.

«Ах, лучше бы ты меня обманула…»

Она берет несчастную «Анну Каренину» и раскрывает. Надпись, сделанная рукой юной девушки, до сих пор украшает фронтиспис:

«Моему любимому, моему нежному Владимиру. Твоя и только твоя. Ливия».

Книга выпадает из онемевших пальцев. Маргарита закрывает глаза.

«Ты хранил ее все эти годы».

Несколько минут она сидит в молчании, прислушиваясь к сбитому сердцебиению, пока вновь не раздается зов Олеси:

– Ма-а-ам!

Когда Маргарита открывает глаза, она больше не сомневается в своем решении. Больше она не будет марионеткой в руках братьев Бессоновых.

Ни-ко-гда!

* * *

Три года назад

Летний день оборачивается осенней хандрой. И Владлен бы многое отдал, лишь бы не находиться здесь. Лишь бы не делать то, что должен.

Глубокий вдох.

Он надвигает на глаза солнцезащитные очки, хотя небо пасмурное, а дикий ветер гоняет опавшие листья. Лопатками сильнее вжимается в облезшую спинку скамьи. Перед ним трепещет вечный огонь, но даже он выглядит убогим. В этом городе все кажется таким. Владлен передергивает плечами.

По лестнице, ведущей от памятника солдату Матросову, спускается стройная девушка. Такая худенькая и несчастная, в черном платье до колен. Русые волосы заплетены во французскую косу и открывают высокий лоб, а темные глаза очень теплые. Неудивительно, что Володя потерял голову.

Ливия останавливается возле огня и неуверенно обводит парк взглядом. Она ждет Владимира. Вот только не знает, что придет другой.

Глубокий выдох.

Владлен встает и бесшумно направляется к ней. Остановившись за ее спиной, он сдвигает на макушку очки и тихо окликает:

– Ливия.

Она резко оборачивается и устремляет на Владлена испуганный взор. Минута молчания бьет по нервам. И почему у него такое чувство, будто он взошел на эшафот? Ведь все должно быть иначе.

– Вы его брат, – наконец тихо произносит Ливия. Вымученная улыбка искажает губы. – И он не пришел…

– Да, вы правы, – помедлив, отвечает Владлен. Он прячет руки в карманы, потому что они вдруг кажутся лишними и их просто некуда деть. – Вы ведь знаете, что он женат. У него скоро будет ребенок…

– Два… ребенка, – перебивает Ливия и спокойно кладет ладонь на живот. – Знаете, это не входило в мои планы тоже. Но вы не понимаете… Если мама узнает, что я беременна, а отец ребенка исчез… – Последние слова она почти выдавливает из себя и понуро опускает голову.

Владлен скептически смотрит на ее живот:

– Мы дадим вам денег на аборт.

– Мне восемнадцать! – Она меняется в лице. Страдание растворяется, уступив место злости. – Вы понимаете, чем грозит аборт в моем возрасте? Я не хотела забеременеть, но, в отличие от вашего брата, я готова нести ответственность за свои поступки до конца. А он… Он сначала обещает одно, а потом присылает вместо себя брата. – Ливия презрительно кривится.

– Значит, любовь завяла? – то ли иронично, то ли грустно спрашивает Владлен.

– Любовь? А кому нужна моя любовь? Где он? – Она снова разводит руками, вновь оглядывая парк. – Его нет. Зато есть вы, чтобы убедить меня сделать аборт и забыть Владимира. Ведь я его недостойна, – С ее губ срывается истерический смешок.

«Если бы только это».

– Не думайте, я не полная дура. Хотя моя младшая сестра была права, а я, как всегда, ее не послушалась.

Внутри Владлена трясет. Спазм скручивает желудок. В последний раз его так лихорадило, когда он увидел, как мать вылетает из окна.

– Я не стану делать аборт. И молчать не стану. – По голосу Ливии слышно, что она едва сдерживается, чтобы не закричать. – Если Владимир такой трус, значит, его жене стоит об этом знать!

Она разворачивается и почти бегом направляется к парку. Секунду Владлен стоит потрясенный, а затем срывается следом. Он хватает ее за плечо и разворачивает к себе.

– Простите меня, – шепчет он, хотя прекрасно знает, что она не вспомнит его слов, – и поймите, что у меня нет иного выбора.

И Владлен щелкает пальцами перед глазами Ливии.

* * *

Варя тяжело опирается на трость и тихо чертыхается. Лужи повсюду, с крыш до сих пор капает. Ее двор будто настигло наводнение, а теперь оно схлынуло и оставило после себя разруху. Удивительно, буквально пару дней назад жарило солнце. Осень, как шпион, подкралась тихо и ударила в спину.

Варвара останавливается напротив своего подъезда и переводит дух. Запрокидывает голову, вглядываясь в безликое небо. Отчаяние стало частью ее существования.

– Я в тупике, – выдыхает она.

Тяжело наваливается на трость и морщится от ноющей боли в ноге. А голос все продолжает зудеть в голове.

«Сдохни…»

Снова перед глазами мелькают глаза Владлена и накатывает очередная волна паники. Теперь она знает, что для него важно. Знает, но не понимает, как использовать это знание.

«Я долго не выдержу».

Она прикрывает глаза, борясь с головокружением. Ее сила воли на исходе. Проклятый голос становится сильнее с каждым днем, и скоро он вновь зазвучит, будто через рупор. А Элина словно и забыла про нее.

Нужно срочно искать выход. Варя готова на все, даже…

Рядом тормозит низкий седан с тонированными стеклами. Варя настороженно оглядывается на машину, но вместо водителя видит свое отражение в окне. Она испуганно отступает, и в этот момент стекло медленно опускается вниз. Тихий возглас срывается с губ, а после из машины долетает напряженный голос:

– Надо поговорить.