Три года назад

Элина просыпается из-за тихих, но неприятных звуков. Будто кто-то плачет или стонет. Или задыхается. Она сонно потирает глаза и приподнимается на локтях. Тонкое одеяло в застиранном пододеяльнике сползает с плеча.

В темноте на фоне окна высвечивается силуэт сестры. Она сидит на подоконнике, спиной прижавшись к холодному стеклу, и закрывает ладонями рот, чтобы заглушить всхлипы.

– Ливи? Что стряслось?

Ливия вздрагивает и поспешно вытирает лицо. Перебирается на диван и прячется в объятиях Элины. Ее дрожь теперь сотрясает обеих.

– Все в порядке.

– Врешь. – Внутри Элины зарождается страх. – Почти полночь, а ты не спишь.

– Не могу уснуть. – Голос сестры прерывается очередным всхлипом.

– Плачешь и еще говоришь, что все в порядке.

Элина пытается заглянуть в лицо Ливии, но та упорно прячется у нее на груди.

– Теперь и мне уже не хочется спать, – бормочет она.

На душе становится тоскливо. Так бывает, когда знаешь, что делаешь нечто неправильное, но отказываешься признаваться в этом даже себе. А потом наступают последствия.

– Ливи! – Элина настойчиво обхватывает лицо сестры ладонями и заставляет посмотреть на себя. В лунном свете ее глаза кажутся еще больше. Такие темные и блестящие от слез. – Почему ты плачешь? Мне-то можешь сказать. Я всегда хранила твои секреты.

Последние слова горчат, и Элина невольно прикусывает нижнюю губу, потому что боится услышать слова сестры. Боится, что это будет последним секретом, который расскажет Ливия.

– Ты сочтешь меня сумасшедшей, – она берет руки Элины и прижимает к своему сердцу, – но я слышу голос.

– Голос? – Хочется разрядить атмосферу глупой неуклюжей шуткой, но на ум не приходит ничего умнее, разве что повторить за Ливией.

– Да. Мужской голос. Он звучит и днем и ночью. Порой замолкает, но ненадолго. Низкий, с хрипотцой, жуткий до мурашек.

– И что он говорит?

Они лежат на одной подушке, нос к носу. Элина чувствует сбившееся дыхание Ливии, видит ее грустные, покрытые пеленой слез глаза. Они вместе, но при этом очень далеко друг от друга.

– Он го… говорит, – Ливия глубоко вздыхает, – что я не должна жить. Что я недостойна. И так постоянно. «Умри. Ты недостойна жизни. Умри. Ты не достой…»

– Хватит! – восклицает Элина. – Хватит. Прекрати его слушать. Ты самая умная, самая красивая и смелая на свете. И я люблю тебя больше жизни. И никому тебя не отдам! – Поспешные, сумбурные слова вырываются из нее, но она не знает, как еще успокоить сестру.

Ливия грустно улыбается и стискивает Элину в объятиях:

– Знаешь, что я люблю в тебе больше всего, моя правдолюбка?

– Не-а…

– То, что ты всегда веришь мне, какую бы чушь я ни сказала. – Она тихо смеется. – Ложись спать и не переживай, все хорошо. Утром все наладится. – И в ее голосе звучит столько надежды, что у Элины встает ком в горле.

Несколько минут они лежат в полнейшей тишине, прежде чем Ливи ненароком роняет последний вопрос:

– А завтра какое число?

Элина ежится и открывает глаза, вглядываясь в растущий полумесяц:

– Тридцать первое августа.

* * *

Возле озера скопились люди.

Элина поднимает налитую свинцом ногу и делает шаг. Солнце печет, все вокруг подернуто дымкой или это слезы застилают глаза? Она смаргивает, и прохладная капелька скользит по лицу.

Вдох…

Еще ближе к их укромному месту. Знакомая скамья почти не видна за столпившимися людьми. И само озеро скрывается от нее. Прячет утопленницу. Не хочет, чтобы Элина видела ее лицо.

Выдох…

Краем глаза Элина замечает Владимира, который пытается пробиться через толпу. Полиции еще нет, и никто не защитит Маргариту от любопытных взглядов. Кто бы подумал, что у шоу «Альтер Эго» будет такой финал. Смертельный финал.

Вдох…

Плечом Элина задевает незнакомца, затем еще одного, и постепенно ее засасывает вглубь скопления людей. Она чувствует запах разгоряченных тел, пота, крепких духов. Ее кожу обжигают случайные прикосновения чужаков. Но она заставляет себя двигаться вперед.

«Иди посмотри. Ты ее не уберегла. Как и Ливию…»

Элина вытирает упрямо бегущие слезы и вырывается из кольца людей. Первое, что бросается в глаза, – это дрожащий Владимир. Он опускается на колени возле девушки и пытается отвести светлые волосы, прилипшие к лицу. Рядом стоит посиневший от страха толстый мужчина. Видимо, управляющий турбазой.

– Вы точно ее знаете? М-может, позвать администратора? – через силу хрипит он, но Владимир молчит. Только нервно сглатывает.

– Это Марго? – Позади Элины раздается знакомый голос. Владлен говорит спокойно, но, даже не видя его, она догадывается, какого труда ему стоит сохранить мнимое хладнокровие.

Элина стискивает кулаки и вздрагивает, когда голова утопленницы падает набок, в ее сторону. Вокруг приоткрытого рта на жемчужно-белой коже пузырится пена.

– Нет… – с облегчением выдыхает Владимир и тут же пошатывается.

Владлен поспешно подхватывает брата и смотрит на труп:

– Мишель.

Мир вокруг Элины превращается в карусель, краски смешиваются, и все вертится и вертится. Но она продолжает стоять, словно наперекор всему. Порывисто зажимает ладонями рот, подавляя рвотный рефлекс.

Облегчения, которое испытал Владимир, для нее не наступает. Наоборот, из чистилища она попадает в ад, а в голове стучит: «Мишель, Мишель, Мишель».

– Д-девушка из вашего шоу? – заикается управляющий и вытирает потный лоб. Он делает несколько шагов подальше от тела, то и дело порываясь перекреститься.

– Да. Настоящее имя – Мария Пономарева. Если не ошибаюсь, сегодня ей должно было исполниться двадцать два года, – тихо произносит Владлен. – Кто ее нашел?

– М-молодые парни. Делали ей искусственное дыхание, но… – Управляющий умолкает и сам покачивается, грозясь упасть в обморок.

– Полицию вызвали? – ровным голосом продолжает допрос Владлен, и мужчина осоловело кивает:

– Уже едет.

«Дыши… дыши…»

Элина тоже балансирует на грани яви и сна. Каждый раз отводит взгляд от лица Мишель, но он упорно возвращается, будто не верит, что это она. Но нет, ошибиться сложно.

– Эй, тебе не стоит на это смотреть, – шепчет Владлен ей на ухо.

Она вздрагивает, не понимая, как он оказался так близко. Открывает рот, чтобы ответить, но крик Владимира ее перебивает:

– Марго! – Мужчина выхватывает из толпы жену и стискивает в объятиях. – Господи, я думал, что потерял тебя! – И оставляет на лице растерянной Маргариты жадные поцелуи. – Где Олеся?

– Осталась в коттедже… Я услышала о случившемся и побежала искать тебя!

На секунду взгляды Маргариты и Элины пересекаются, но даже при виде живой подруги ей не становится легче.

– Я… Мне надо уйти, – наконец хрипит Элина и отшатывается от Владлена.

Утыкается взглядом в землю, страшась еще раз взглянуть на Мишель. Пробирается сквозь толпу зевак, которую персонал турбазы уже начал постепенно разгонять, и бредет к своему корпусу. Ноги дрожат, каждый шаг грозит подвернувшимся каблуком. Но она продолжает идти, словно ею управляет опытный кукловод.

«Я убила Мишель».

Озноб пробегает по шее, плечам и колкой болью отзывается в кончиках пальцев. Элина едва добирается до номера. Дышит часто и коротко, но невидимые тиски продолжают сжимать сердце. Она падает на колени и обнимает себя, словно пытается собраться воедино, однако никак не может.

Не важно, открыты глаза или закрыты, Элина видит лицо Мишель. Розоватая пена вокруг рта, обескровленные губы…

– Элина.

Сильные руки подхватывают ее и поднимают на ноги.

– Элина, посмотри на меня. – Владлен разворачивает ее к себе и заглядывает в глаза.

«Он шел следом? Что он здесь делает? Что я здесь делаю?..»

– Это выбор Мишель. Она сама решила закончить свою жизнь так, а не ты.

– Нет, ты не знаешь. – Элина прикасается дрожащими пальцами к вискам, где тупая боль сводит с ума. – Это я и только я виновата в ее смерти. Я приревновала Мишель к тебе, когда увидела ваш поцелуй. Шантажом заставила покинуть шоу. И она… сломалась. Господи! – Она срывается на крик и прячется в объятиях Владлена. – Я приехала сюда найти убийцу сестры, а вместо этого сама стала убийцей! Ее звали Марией… а я даже не знала… – Элина до крови прикусывает нижнюю губу и стискивает рубашку на груди Владлена. Тело парализует от ужаса.

– Глупая… – Мужчина мягко разжимает ее пальцы и приподнимает лицо за подбородок. – Поверь, твой детский шантаж здесь ни при чем, ты не виновата. Мишель сама всю жизнь занималась шантажом и шла по головам ради цели. – Его голос ожесточается. – И я рад, что погибла она, а не Марго. Надеюсь, Володя теперь образумится. Ему была необходима подобная встряска.

Его слова едва доносятся до Элины. Она отрешенно качает головой:

– Я должна уехать.

– Ты не можешь. Приедет полиция и проведет расследование. Они захотят поговорить со всеми, кто ее знал.

– Почему она не уехала домой… Она должна была, – отчаянно шепчет Элина.

Владлен пожимает плечами:

– Макс разузнал на ресепшене, что Мишель переехала в номер подешевле и почти не выходила оттуда. Горничные даже не могли сделать там уборку. Элина, ты должна успокоиться. Ты не виновата.

– Нет. Я уеду, как только закончится расследование. Я уеду домой. Мама была права. Я считала себя умной, а оказалась полной дурой.

– Элина, – Владлен поджимает губы, – ты не можешь уехать. Ни сейчас, ни потом.

– Но почему?

– А ты разве не помнишь? – Он наклоняет голову набок и слегка улыбается. Затем щелкает пальцами перед лицом Элины.

Она вздрагивает, и головная боль утихает. А память услужливо рисует перед глазами забытый момент из прошлого.

– А если я не уйду?

Владлен оборачивается к Элине, выдыхая колечко дыма. Его взгляд, его лицо, весь он излучает уверенность:

– Тогда ты пожалеешь об этом.

– Можешь начинать. – Элина подходит к нему и усмехается. – Даже интересно, как ты заставишь меня пожалеть?

Взгляд Владлена меняется. Жесткость исчезает, уступая место чему-то более темному и неизвестному. Элина напрягается, но отступать поздно. Он прижимает ее к себе и накрывает губы требовательным поцелуем. Элина чувствует терпкий привкус сигар. Голова приятно кружится. И так же резко Владлен ее отпускает.

– Элина, я люблю тебя. Уже очень давно, но понял это лишь сейчас, когда вновь встретился с тобой. Я знаю про тебя все. Знаю про твой обман с отборочным рассказом, знаю и все равно не могу выбросить тебя из головы. Ты моя ахиллесова пята.

Элина пытается отнять руки, но Владлен не отпускает. Воспоминание прокручивается в голове вновь и вновь, яркое, будто это произошло только что. Даже привкус сигар оседает на губах горьковатой пряностью.

– Что это было?

– Моя слабость. Я не хотел, чтобы ты помнила об этом.

– Слабость?! Почему я забыла? Как ты это проделал?! – Элина беспомощно дергается в его объятиях, точно маленькая рыбка на крючке.

– Элина, мы должны быть вместе. Это судьба, просто прими как данность и не противься. Ведь Лиза нагадала тебе именно это. – Владлен вкрадчиво смотрит на нее, и даже цвет его глаз меняется с морской синевы на бездонную океанскую глубину.

– Откуда ты… – Элина осекается. Вот она, недостающая деталь. – Так это твоих рук дело! – обескураженный шепот сбегает с губ. – Господи, как я была слепа! – Неожиданный прилив сил позволяет ей оттолкнуть Владлена.

Они замирают друг против друга, как противники на ринге.

– Не знаю, что ты делаешь с людьми… – Она дрожит. Голос хрипит. Мигрень возвращается на законное место. – Но я здесь не останусь. Твой брат довел до самоубийства мою сестру. Ты управляешь всеми, словно переставляешь фигуры на шахматной доске. Я не останусь, какие бы сладкие речи ты ни произносил и сколько бы раз ни признавался в любви.

Элина широко распахивает глаза, внутренне содрогаясь от ужаса, что осмелилась произнести подобное. Но Владлен никак не меняется в лице. Стоит, засунув руки в карманы, и его гнетущий взгляд продолжает ее сканировать.

– Ты права, Элина. Я все подстроил. Даже голосование на шоу было только для вида. Но ты не учла одного: ты такая же, как и я. Ты манипулятор. Наверное, поэтому я должен сказать тебе правду. – Он делает шаг вперед, как тигр крадется к жертве.

– Правду?

Перед глазами вспышкой мерцает лицо Ливии. Родное и любимое. Словно сестра снова пытается предупредить ее о чем-то, но слишком поздно. Владлен делает еще один шаг и тихо выдыхает:

– Владимир любил Ливию. А убил ее я.

* * *

Владимир долго не решался зайти к брату и, когда наконец открыл дверь в полутемную гостиную, понял почему. Атмосфера давит, даже дышать тяжело, хотя Владлен, как обычно, сидит с сигарой перед пылающим камином.

– Ужасный день. – Владимир садится в пустое кресло и проводит влажными ладонями по брюкам, разглаживая стрелки. – Теперь эпизод придется снимать заново. Еще и полиция со своими вопросами…

– Как там Марго? – Владлен будто не слышит его. Он неспешно выдыхает колечко дыма и не сводит глаз с огня.

– Нормально. В шоке, конечно, да и я сам до сих пор не могу прийти в себя. Как вспомню… Я ведь думал, что это Маргарита.

– Будет тебе уроком.

Владимир вскидывает голову, пронзая брата взглядом, но его безразличный вид гасит гнев.

– Ты прав, – признает он. – Мне многое придется пересмотреть в своей жизни.

И снова молчание. Владимир нервно дергает манжет, но тут же отпускает пуговицу.

– Полиция считает, что это самоубийство. – Он нарушает тишину. – Конечно, будет вскрытие. Но как она могла утонуть? Разве инстинкт самосохранения не должен был заставить ее выплыть? Может, что-то пошло не так.

Владлен продолжает молчать и только спустя минуту задумчиво роняет:

– Может быть.

Владимир смотрит на брата с подозрением:

– Надеюсь, ты не причастен. Насколько я знаю, Мишель пару дней назад приходила к тебе. Вечером. О чем вы говорили?

– Все о том же. Как сильно она меня любит.

– И ты, разумеется, в своей грубой манере ее послал…

– Не тебе меня судить, – обрывает его Владлен.

Владимир затыкается. Тянется к столику между креслами и достает из хьюмидора сигару. Дрожащими руками обрезает и прикуривает ее, пока мозг лихорадочно ищет тему для разговора. Или повод уйти.

– Знаешь, – он сам пугается неожиданного воспоминания, которое ударяет в голову, – а я ведь вспомнил Элину. Помнишь, я хотел познакомить тебя с Ливией, но она пришла с младшей сестрой, и ты запретил мне светиться еще и перед ней. Мы тогда, как школьники, прятались за деревьями, а они проходили мимо. Помню, меня поразило, насколько они разные, и голос Элины. Она говорила как взрослая, хотя самой на тот момент было лет пятнадцать.

– Помню, – признается Владлен и впервые смотрит на Владимира. – Она пыталась образумить Ливию. А потом сказала, что от любви одни проблемы и лучше сохранять ясную голову, чем страдать от бабочек в животе.

– Боже, ты даже помнишь ее слова. Неужели все так серьезно? – Владимир затягивается и тут же кашляет. Скривившись, смотрит на тлеющую сигару.

– Да. Элина – другая. И она совершенно не похожа на нее.

Последняя фраза обрубает разговор, перетекший в опасное русло. Владимир с некоторым сожалением кладет сигару в пепельницу и встает.

– Кстати, тебе снотворное больше не нужно? А то Маргарита жалуется на бессонницу, – вспоминает он. При упоминании жены в груди разрастается жгучее пятно и появляется желание немедленно ее увидеть.

Владлен пожимает плечами:

– Я выбросил таблетки. Они оказались просроченными.

– Да ладно! Странно, Марго всегда внимательна к таким вещам. – Он неловко переминается с ноги на ногу, затем медленно подходит к двери. Хватается за ручку и не выдерживает: – Так что насчет Элины? – Коварный вопрос, и почему-то Владимиру становится страшно от последовавшего молчания.

Он оглядывается на младшего брата. Тот размеренно выдыхает дым.

– Я ее заберу. – Фраза звучит слишком естественно, словно они обсуждают очередные съемки.

– Ты сделаешь с ней то же самое, что и с Марго?

– Уже.