– А что, если подарки несут энергию людей? – Элина поднимает руку и разглядывает на запястье разноцветную фенечку, которую подарила Маргарита. С тех пор она ее не снимает, и порой, когда вспоминает о девушке, кожу под браслетом нестерпимо жжет.

– А что, если… С этого вопроса начинается любая история. – Регина наматывает длинную рыжую косу на пальцы. – Ты начинаешь мыслить как настоящий писатель.

– Ты в любой фразе видишь подвох.

Подруга лишь пожимает плечами. В солнечных лучах на ее макушке играют золотые блики, а сама она напоминает хиппи или дочь индейского вождя – вокруг головы плетеный бирюзовый ободок, на плечи падают две косы. Не хватает только разноцветного пера за ухом.

– Ты уже начала писать синопсис?

– Пока нет. – Элина пинает камушек на дорожке. Они идут в сторону лавочки, где Элина написала свой первый рассказ. – Но еще только вторник, время есть.

– А я вчера целый день читала «Анну Каренину», – с гримасой недовольства признается Регина. – Если честно, я не поклонница этой книги, но выбирать не приходится. А ты читала?

– Да, наверное, лет восемь назад.

– Такая мелкая? И осилила?

– Это любимая книга сестры. Была. – Элина останавливается на берегу озера, по поверхности которого бежит беспокойная рябь. – Я помню ее наизусть.

– Все напишут конец, где Анна не бросается под поезд, – хихикает Регина. – Будем весьма оригинальными.

– У меня другая мысль.

– Элина, – Регина тоже подходит к озеру и бросает на нее неуверенный взгляд, – почему ты все-таки решила участвовать в шоу?

– Теперь я уже не знаю. Раньше у меня была цель. Я достигла ее, но только сильнее запуталась. И понятия не имею, что делать дальше.

– Расскажи. – Регина осторожно касается ее руки.

– Рассказать? – глухо повторяет Элина.

Так тихо, спокойно. Лето вновь вернулось и прогнало дождливо-депрессивную погоду, которая удушливым облаком висела над турбазой предыдущую неделю. Но невидимый груз продолжает давить на плечи Элины. Она никогда и никому не открывала свое сердце. Не выплескивала боль, которая сдавливает грудь и мешает вздохнуть свободно. И сейчас, когда ей наконец дают шанс, она не может удержаться.

– У тебя есть сестра? – порывисто спрашивает Элина.

– Нет.

– А теперь представь, что есть. И что она покончила жизнь самоубийством из-за мужчины. Долгие годы ты жаждала найти его и взглянуть ему в глаза, причинить такую же боль, что и он тебе когда-то. И в конце концов находишь его и понимаешь, что он не забыл. Что он помнит твою сестру и, возможно, до сих пор ее любит. Но что делать дальше с этим знанием? – Дыхание сбивается из-за непрерывного потока слов, который вырывается из Элины.

– Я бы поговорила с ним, – после недолгого молчания заявляет Регина.

– Что?

Простой ответ не укладывается в голове.

– Ну, я ведь так долго его искала, – продолжает рассуждать Регина, проникаясь сюжетом, – и когда наконец нашла, нельзя упускать возможность все ему высказать. Я не убийца, я не могу его убить. И доказательств, что именно он свел в могилу мою сестру, у меня нет. Столько лет прошло! Посадить его в тюрьму не удастся. Но узнать правду, всю правду, я обязана ради себя и сестры. Ради нас.

Слова Регины проходят сквозь Элину, как электрические разряды. Легкое покалывание проносится по всему телу. Глаза раскрываются, и она замечает не только мир вокруг, но и цвета, запахи и звуки.

– Спасибо, – шепчет она и порывисто обнимает Регину, вкладывая в объятия всю благодарность.

– Ты куда?

– Довести до конца одно дело, на которое до этого не хватало смелости, – кричит она на бегу, оставляя позади себя страхи и неуверенность.

Когда перед ней появляется коттедж Бессоновых, Элина замедляет шаг и в итоге останавливается перед крыльцом. Крики, которые вырываются из раскрытого окна кухни, мгновенно выстраивают между ней и ее замыслом стену.

– Неужели так сложно было убрать приборы на место? Олеся могла пораниться! – Обычно дружелюбный голос Владимира сейчас звучит зло и ядовито, как отравленное яблоко. Красивое снаружи, мертвое внутри. – Ты никудышная мать!

– Володя, но ведь ничего не случилось! – Маргарита говорит с надрывом. Громко, вроде бы ровно, но в голосе проскальзывают высокие ноты.

– Потому что я вовремя заметил, что она держит этот чертов нож в руках!

Элина делает шаг назад, затем еще один, и еще, пока не натыкается спиной на дерево. Голоса Бессоновых становятся тише, но Элина ощущает боль Маргариты почти физически. Словно температура повышается и ломит все кости. Элина прячется за деревом, чтобы хоть как-то отстраниться от чужих бушующих эмоций.

Громкий удар дверью заставляет ее выглянуть из укрытия. По крыльцу спускается Владлен, держащий на руках заплаканную Олесю. Он улыбается девочке и шепчет ей на ухо что-то забавное, судя по робкой улыбке, промелькнувшей на лице девочки. Так непривычно видеть в этом мужчине обычного человека без надменно сдвинутых бровей, без тяжелого взгляда. А просто человека, который унес свою племянницу из сумасшедшего дома, стараясь оградить ее от боли. И от брата, способного довести влюбленную в него женщину до безумия.

* * *

Босиком по пеплу.

Элина смотрит на ровные буквы, выведенные на белом листе. Затем переводит взгляд на окно, смотрит на зелень сосен, блики солнца на ветвях. Она готова перенести мысли на бумагу, словно делала это каждый день. Но… Элина вздыхает и прижимает ручку ладонью к столу.

– Решила писать от руки, как настоящий писатель? – Из ванной комнаты выходит Регина. Элина бросает взгляд на разрумянившуюся после душа подругу и закатывает глаза. – А почему не гусиным пером?

– Угомонись.

– Это название синопсиса? Почему не пишешь дальше? – Регина заглядывает через ее плечо. – Потому что струсила и не довела до конца главное дело своей жизни? Кстати, кто он? – Ее мысли перепрыгивают друг через друга, словно играют в чехарду.

– Не струсила. Просто момент был неподходящий. – Элина встает и кладет лист в сумочку. – И не думай, что сможешь вытащить из меня больше, чем я уже рассказала, – перед уходом бросает она Регине. – Я пошла работать возле озера. Там вдохновения больше.

«Вряд ли разговор с Владимиром тогда был бы удачным».

Солнце пригревает, ветер молчит. Элина вздыхает полной грудью и не спеша идет по тропинке к озеру. Вчера она не рискнула, «струсила», как выразилась Регина. А сегодня? Что мешает ей сегодня пойти к Владимиру и спросить: что произошло между ним и Ливией?

Страх.

Страх узнать правду, с которой будет тяжело смириться.

В поле зрения попадает знакомая скамья. Кто-то бросил на нее кофту и оставил рядом босоножки. Элина недовольно цокает языком и останавливается. Любимое место занято.

«Пойти, что ли, в кафе?»

Но на поверхности озера она замечает светлую голову, и в голове зарождаются подозрения. Элина присматривается к вещам и узнает обувь. Улыбается, поднимает руку вверх, чтобы окликнуть Маргариту, но тут девушка исчезает под водой.

– Пф-ф, тоже мне, русалка! – Элина подходит к скамье и бросает на нее сумочку.

Смотрит на озеро, но Марго до сих пор нет. Хотя время бежит, и на этот раз быстро. Элина еще раз оглядывает оставленные вещи. Под ложечкой начинает неприятно сосать. В том месте, где Маргарита ушла под воду, появляется странная рябь. По телу проскальзывает волна холода, и Элина срывается с места.

– Марго!

Она едва успевает скинуть балетки и ныряет в ледяные объятия озера. От неожиданности перехватывает дыхание. Почти сразу дно уходит из-под ног, лишая опоры. Элина набирает воздух в легкие и погружается в мутную синеву, пытаясь разглядеть Маргариту. Зрение цепляется за смутные колебания впереди, и Элина раскрывает рот в неосознанном крике. Тут же всплывает и жадно глотает воздух. Пара сильных взмахов руками, и она вновь ныряет, на этот раз рядом с бьющейся в тисках воды Маргаритой. Глаза девушки широко распахнуты, а волосы водорослями оплетают ее руки, пока она пытается пальцами достать до поверхности. Элина подхватывает ее и всплывает наружу.

Тишину разрезает судорожный кашель Марго и тяжелое дыхание Элины.

– Успокойся! – рявкает она и начинает одной рукой грести к берегу.

Маргарита продолжает кашлять и в итоге обмякает на ней, грузом утягивая вниз. Элина стискивает зубы, но продолжает грести. Раз. Силы почти на исходе. Руки горят огнем, грудь разрывается от натужного дыхания. Два. Берег почти близко и так далеко одновременно. Три. Ноги натыкаются на дно, и вздох облегчения, больше напоминающий стон, срывается с губ.

– Маргарита!

Элина вытаскивает подругу на берег и валится рядом с ней на песок, пытаясь отдышаться.

– Маргарита, очнись. – Она приподнимается на локте и хлопает девушку по щекам.

Та дергается, глаза открываются, и остатки воды с кашлем выплескиваются из ее рта.

«Дышит…» – с этой мыслью Элина обессиленно падает на спину. Негнущимися от холода пальцами убирает волосы с лица.

– Ты нормальная или где? – хрипит она и поворачивает голову в сторону Маргариты.

– У меня свело ногу…

– Да? То есть ты решила искупаться? В платье? В ледяной воде? – Элина, пошатываясь, встает и идет к скамье. Выжимает волосы, из сумочки достает зеркало, но все попытки поправить макияж обречены. Глаза теперь напоминают черные дыры. – Чего молчишь?

Маргарита растирает ногу, и, кажется, до нее не долетают слова.

– Если думаешь игнорировать меня, то я закину тебя обратно в озеро. – Элина кидает девушке кофту и садится рядом, подставляя лицо солнцу.

– Я правда хотела искупаться… Знаешь, иногда у человека возникают спонтанные желания. – Ее голос дрожит.

– И даже не сняла платье? Марго, не ври мне. – Элина прокручивает в голове минуты, проведенные под водой, и содрогается. Уютное лесное озеро неожиданно превратилось в бездонную ловушку с ледяными потоками.

Маргарита заворачивается в кофту и тихо всхлипывает:

– Хочешь сказать, я не имею права даже на смерть? – Она вытирает слезы рукавом. – Я вдруг подумала, что если плыть и плыть, пока не закончатся силы, то это не будет самоубийством. Просто… несчастный случай.

– Несчастный случай, – цедит сквозь зубы Элина и встряхивает головой. Мелкие брызги разлетаются в стороны. – Почему не имеешь? Имеешь. Вперед, иди. Топись. А твоя дочь вырастет сиротой, не зная материнской ласки. Нет, даже не так. Владимир недолго пробудет один и вскоре женится. Так что у Олеси появится мачеха, и, если повезет, она будет любить девочку, но, скорее всего, чужой ребенок окажется не нужен меркантильной дамочке (а Владимир найдет именно такую!) и при первой же возможности Олесю отправят в зарубежный интернат для ненужных богатеньких детей, пока ее папаша будет миловаться с новой же…

– Хватит! – Маргарита зажимает уши ладонями. – Прошу тебя, хватит! Я смалодушничала. Струсила. Устала. Называй как хочешь. Владимир забрал у меня антидепрессанты, и теперь я просто схожу с ума.

Марго кутается в кофту и дрожит, но скорее от страха, чем от холода. Черные из-за туши слезы вырисовывают на ее щеках дорожки.

– Если тебе так плохо, почему ты не вернешься в город? Тебе нужен врач. – Элина кладет на ее плечо руку.

– Не могу оставить Володю. Мне кажется, я еще сильнее сойду с ума, если он будет далеко. И Олесе здесь нравится.

– Кстати, где она?

– С Володей. Сегодня папин день. – И дрожащая улыбка впервые появляется на губах Маргариты.

– Ага. И по доброй семейной традиции в этот день ты пытаешься покончить с собой.

– Нет, я никогда раньше… – Оправдания обрываются на полуслове.

Элина запрокидывает голову:

– Марго, вот скажи честно. За что ты так любишь его? Он изменяет тебе, унижает, не ценит, не любит… Так можно продолжать до бесконечности! А ты отчаянно за него цепляешься, словно в этом мире нет других мужчин. Ты же из обеспеченной семьи? – Она бросает на Марго внимательный взгляд, под которым девушка вжимает голову в плечи. – Ни за что не поверю, что господин Бессонов женился на бесприданнице.

– Да, мой отец – один из судей Конституционного суда. А мама держит частную стоматологическую клинику в Москве.

Элина тихо присвистывает:

– Да. У богатых действительно свои причуды.

– Ты не понимаешь. Володя не всегда такой. Он, конечно, бывает холоден, однако обычно не ругается. Но с началом этого шоу в него как бес вселился. А так нашу жизнь вполне можно назвать сносной. Даже счастливой. – Маргарита говорит как робот. Безжизненно, тускло. Заученными фразами. – Мы с Олесей ни в чем не нуждаемся. Я бы еще хотела второго ребенка, но Володя против. Он слишком остро вспоминает мою беременность.

– Почему?

Короткий вопрос Элины заставляет Марго ожить. Она подтягивает к груди колени и обхватывает их:

– Ну, я была глупой, молодой. Плюс гормоны. Мы часто ругались, чуть ли не каждый день. И тогда Владлен решил увезти Владимира подальше от меня. Он поступил правильно. Я за тот период многое переосмыслила, да и Володя вернулся ко мне другим. Спокойным.

– Увезти? – Элина цепляется за оброненное слово, как детектив за улику. – Куда?

– Ой, это так давно было… Кажется, сначала они хотели путешествовать по России, но потом осели на пару месяцев в одном провинциальном городке. Не помню название. Владлен тогда только начинал вести блог.

– Великогорск?

– Да, точно. – Маргарита вскидывает на нее взгляд. – Откуда ты знаешь? Ах, это же твой родной город! Какое совпадение… – И она снова зарывается лицом в колени.

– Действительно, совпадение.

Они замолкают, погруженные в тяжелые мысли.

– Твоя любовь к Владимиру напоминает какой-то мазохизм, – наконец замечает Элина.

Марго только пожимает плечами. Растирает ладони и дует на них. Начинает приводить в порядок волосы, словно в нее постепенно возвращается жизнь:

– Наверное, но я ничего не могу с ней поделать. Без этой любви я не я. Володе тоже не шибко повезло со мной. Ему досталась избалованная родителями девица, которая так замучила их своими сумасбродными выходками, что они решили поскорее выдать ее замуж.

– О как. Тогда понятно. Со стороны Владимир кажется идеальным кандидатом, – бормочет Элина.

– Ну, его тоже особо не спрашивали. У нас брак по расчету. Только я сразу влюбилась в жениха, а вот жених… – Маргарита глубоко вздыхает. – У тебя есть зеркальце?

Элина протягивает ей зеркало-расческу.

– Спасибо. А как у тебя дела с Владленом? Он же тебе нравится?

Вопросы Маргариты выбивают из Элины весь воздух.

– С чего вдруг такой допрос?

– Я посмотрела видео с полосой препятствий, вы так мило смотритесь друг с другом. Да и твой взгляд был весьма красноречив. – Марго лукаво улыбается.

– Женская натура – штука удивительная. Еще пару минут назад ты хотела утопиться, а теперь, как школьница, выспрашиваешь, какой мальчик мне нравится.

– Так я права? – Глаза девушки сияют. – Мне кажется, вы очень подходите друг другу. Ты не похожа на обычных его поклонниц. Не обожествляешь Владлена, видишь в нем обычного человека. Именно такая девушка ему и нужна.

Элина прикусывает нижнюю губу и отворачивается. Почему так хочется верить словам Маргариты? И почему так страшно?

– Боюсь, мы с разных планет, – шепчет она.

Марго берет Элину за руки и заставляет посмотреть на себя. Мокрая, растрепанная, с потекшим макияжем, она выглядит как никогда живой и настоящей.

– Поверь мне, иногда орбиты могут пересечься. Главное – не упустить эту точку соприкосновения.

* * *

Завтрак едва лезет в горло. Все утро Элина думает над тем, как бы прижать Владимира к стене и вправить ему мозги. Доходчиво объяснить, что жена не вещь и ей тоже нужна любовь. Или хотя бы уважение.

Теперь вчерашнее вспоминается как дурной, но запомнившийся до мелочей сон. И забыть его вряд ли получится.

– Элина, ты ничего не ешь. Тем самым рушишь мои стереотипы о худых девушках. Мне казалось, что они едят что хотят, но при этом не толстеют. А ты уже полчаса мучаешь тост с джемом. – Регина скептически смотрит на ее полупустую тарелку.

– Лучше расскажи, как ваши отношения с Максом? – Элина отрывает взгляд от Бессоновых, сидящих через три стола от них.

Маргарита выглядит обычно – усталая, с синяками под глазами. Но улыбается чаще и постоянно обнимает дочь, пока Владимир ведет неспешный разговор с Владленом.

– Никак, – угрюмо признается Регина. – Видимо, предсказание Лизы действует. Мне действительно сейчас не до любви. Что ты делаешь?

Элина складывает салфетку пополам и выводит на ней кривые буквы.

– Пришла в голову гениальная идея насчет синопсиса. Не подсматривай, – машет она подруге и быстро прячет импровизированную записку в другую салфетку, скрывая фразу: «жду в муж. туалете». – Я пойду работать, так что увидимся вечером.

Она поправляет желтое платье и уверенно идет к столу Бессоновых, сосредоточившись на стуке своих каблучков.

– Доброе утро. – Элина мило улыбается мужчинам, кивает Маргарите. – Как настроение?

– Доброе, Элина. – Владимир улыбается ей в ответ, и, как всегда, его улыбка подкупает. – Спасибо, что спросила. Настроение, как и погода, солнечное.

«Зато у твоей жены наоборот, чертов ты лицемер!»

Но Элина только скрипит зубами. Она обходит вокруг стола и наклоняется между братьями:

– А у вас как дела, Владлен? – С ехидной ухмылкой она заглядывает в глаза мужчине.

– Так же, как и ваши.

Между ними происходит молчаливый диалог, и за доли секунды Элину бросает то в жар, то в холод, а желание поцеловать Владлена сменяется готовностью убежать прочь.

– Что ж, я рада. О, кажется, вы обронили, – выдыхает она и делает вид, что поднимает салфетку с пола. Протягивает ее Владимиру и выразительно смотрит на него: – Не теряйте. Вдруг там таинственное послание. Знаете, как в романах бывает. – И тут же заливается смехом. – Ладно, я пойду работать над заданием. Пока, Марго! – Она подмигивает подруге и Олесе. В подозрительном взгляде девочки тут же вспыхивают искорки веселья.

А сердце колотится, отбивая барабанный ритм. Элина почти выбегает из столовой с ощущением, что совершила кражу века.

«Надеюсь, ты не совсем тупой».

Она тайком просачивается в мужской туалет и прячется в кабинке. Минуты замедляются, и спустя пять минут Элина устает сверлить взглядом наручные часики.

«Может, он не догадался?»

Дверь в мужской туалет скрипит, и Элина обмирает, слыша только собственный пульс. А когда произносят ее имя, чуть ли не подпрыгивает на месте.

– Элина, ты тут?

Она осторожно выглядывает и видит растерянного Владимира.

– Что за прятки?

– Мне надо было встретиться с тобой наедине. Конечно, если бы я была мужчиной, то хорошенько врезала бы тебе, но… – она переводит дыхание, – надо помнить, что я всего лишь слабая девушка.

Она чувствует запахи хлорки и лесного освежителя, чувствует одеколон Владимира с огуречными нотками. В глаза бросается его непонимающий взгляд, слегка поджатые губы, взъерошенные волосы.

– Я не понимаю тебя.

Элина замечает, как его пальцы нервно расстегивают и застегивают пуговицу на манжете рубашки.

– А тебе жена не рассказывала? Не говорила, как она вчера решила искупаться в озере и чуть не утонула? Потому что бездумно плыла в ледяной воде в никуда. Пока не кончатся силы. Потому что ты ее настолько забил, что ей надоело жить! – С каждым словом гнев, который жил внутри Элины последние дни, вырывается наружу.

– Маргарита пыталась утопиться? – Владимир хватается за голову. Он судорожно находит кран и открывает холодную воду. Брызгает на лицо, но красные пятна продолжают расползаться по бледной коже. – Господи, господи, господи!

– Прекрати поминать его всуе, – фыркает Элина. Самой душно так, будто она в сауне. – Лучше подумай над своим поведением.

– Но что я делаю не так? – Владимир смотрит на Элину через зеркало, и ее отражение напоминает призрака. Холод пробегает по шее. Она поспешно отводит взгляд, страшась вновь увидеть Ливию. – Я ведь…

– Ты ее унижаешь. Тебе вечно не угодить. Постоянно ищешь повод прицепиться к ней. Вечная критика рано или поздно добьет Маргариту. Вчера была только первая попытка.

– Я… я… – заикается Владимир и замолкает, чтобы справиться с нервами. – Я поговорю с ней. Попрошу Владлена помочь.

– Прекрати бегать к младшему брату каждый раз, как напортачишь. Признайся, это твое хобби – доводить девушек до самоубийства? Маргарита ведь не первая жертва. Я права? – шипит Элина. Она отчаянно пытается контролировать себя, но эмоции захлестывают с головой. Что-то мокрое бежит по щекам, и она не сразу понимает, что это слезы.

– О чем ты говоришь? – Владимир оборачивается к ней. Его брови сходятся на переносице, сама невинность, и взгляд такой кроткий.

– Я говорю о Ливии! – кричит Элина. – О моей сестре. И не смей отрицать, что не знал ее. Ты знал, и ты ее убил! – Она отшатывается и глубоко дышит. Еще чуть-чуть, и она задохнется.

«Нет, нет…»

Момент, которого она ждала всю жизнь, не должен закончиться обмороком.

– Ливия. – Владимир произносит имя ее сестры с таким благоговением, что у Элины к горлу подкатывает ком.

«Никто не смеет называть ее имя!» – кричит про себя Элина. Жар исчезает, и по телу проходит волна озноба. Элина обхватывает себя за плечи, глубоко дышит, но внутри все колотится, и проклятый голос дрожит:

– Даже не пытаешься отрицать.

Вода продолжает с шумом литься из крана, и сейчас этот звук – единственный, который связывает их с реальностью, не позволяя воспоминаниям утащить в прошлое.

– А смысл? – Владимир трет лицо ладонями. – Я любил твою сестру, это правда. Но она переступила черту.

– Ливия? – Слова мужчины никак не вяжутся с «правдой» Элины.

– Да. Она стала меня шантажировать. Узнала, что у меня есть жена. Маргарита в то время носила под сердцем Олесю. И мягкую, добрую Ливию будто подменили. Знаю, я тоже виноват. Я не думал изменять Маргарите, но, когда встретил твою сестру, мне снесло крышу. А потом, когда всплыла правда, начался ад.

– Не понимаю…

История Владимира разбивает мир Элины на осколки. Ее шатает. Трясет.

– Я хотел расстаться с Ливией, но она стала угрожать, что расскажет Маргарите о нас. А в мире социальных сетей это сделать не так уж сложно. – Владимир глухо стонет, будто каждая фраза режет его душу. – Мне до сих пор больно, стоит вспомнить глаза Ливии. Я причинил ей безумную боль, и мое предательство ее изменило. Она то кричала, то плакала. От истерики до дикого хохота. А затем заявила, что тоже беременна, хотя мы оба знали, что это ложь.

– Я не верю тебе, – цедит Элина.

Но вымученный взгляд Владимира был искренним.

– Понимаю. Я сам не хотел верить… Мне с трудом удалось уговорить ее отпустить меня. Предложил ей денег, и она согласилась.

– Нет!

Боль подталкивает Элину к Владимиру. Она замахивается, но он перехватывает ее руки и прижимает к себе. Слезы не останавливаются. И, кажется, не остановятся никогда.

– Да, Элина. Ваша семья нуждалась в деньгах, не отрицай. К тому же это меньшее, что я мог сделать. Мы условились встретиться с ней, я хотел отдать наличные. Но она не пришла. Телефон выключила. И я решил, что она передумала. Я сбежал, как трус, Элина, как трус! – Плечи Владимира содрогаются, но его глаза остаются сухими, несмотря на страдание, которое отражается в них. – Я не знал, что она умерла. Пока несколько месяцев назад не наткнулся на ее подарок – книгу, которую она мне подарила незадолго до расставания. Не знаю, какой черт дернул меня, но я вдруг отчаянно захотел ее увидеть. Приехал в ваш город и узнал, – его голос обрывается, – что в тот день, когда мы должны были встретиться, она прыгнула под поезд.

– Прекрати, – умоляет Элина. Она безвольной куклой висит в его объятиях, не в силах больше слушать и не в силах заставить его замолчать.

– Тогда я решил, что должен хоть что-то сделать. У меня не было свободных денег, поэтому попросил о помощи Владлена. Это шоу, Элина, оно в честь Ливии. И все деньги, которые брат на нем заработает, я хотел анонимно отправить вашей семье.

– Заткнись! – Элина вырывается из рук Владимира. Ладонью вытирает слезы. Ей хочется орать во весь голос. Кричать, бить, крушить – хоть как-то выпустить ту боль, что сейчас съедает сердце.

– Мне очень жаль… – Владимир протягивает к ней руку, но она отталкивает его от себя.

– Подавитесь своими деньгами, братья Бессоновы. И будь проклят тот день, когда вы оба появились на свет!

Элина выбегает из туалета прочь. Так быстро, как только может. На этих чертовых каблуках. В дурацком платье. С зареванным лицом. Элина бежит по тропинке в лес, туда, на маленький клочок затерянного берега, где совсем недавно видела Ливию. Или ей этого только хотелось?

Грудь разрывается от бега, от слез, от гнева, от боли. Но Элина бежит и бежит, пока не спотыкается, так и не добравшись до озера. Падает на руки, расцарапав ладони. И дышит. Хрипит. Стонет. Но не плачет. Слез больше нет.

Элина валится на мягкий мох и переворачивается на спину, устремив взгляд в лазурное небо среди высоких сосен. Пахнет лесом. Вокруг тишина. И лишь голос, который звучит в голове, голос Ливии, говорит:

«Я ведь просила тебя не искать правду. Теперь ты все знаешь, моя правдолюбка. Теперь знаешь…»

* * *

Элина перечитывает написанный от руки рассказ и равнодушно засовывает в сумку. В уютной кафешке мурлычет джаз, по воздуху разносится ванильный аромат десертов. Элина на несколько часов оккупировала угловой столик и сейчас весьма отстраненно радовалась, что работа выполнена. По крайней мере, она почерпнула всю возможную информацию о синопсисах в интернете, и, кажется, ее текст соответствует всем условиям.

Она расплачивается за кофе и выходит на свежий воздух. Со вчерашнего дня в голове сумбур. И за всем этим Элина успевает забыть, что натворила. Или же сама не хочет вспоминать. В любом случае сделанного не вернешь. Элина тяжело выдыхает. Она обнулила свою жизнь, как по щелчку, и все, что было раньше, теперь окончательно превратилось в прошлое.

Она ускоряет шаг и вскоре входит в корпус. Уже пятница, а еще надо успеть сдать работу Максу.

– Элина, стой!

Она замирает на лестнице и смотрит на спешащую к ней Ирину. Ее каштановые кудряшки забавно подпрыгивают в такт шагам.

– Элина, привет. Поговори, пожалуйста, с Мишель.

– Тебе не кажется, что это немного странная просьба? – Элина вскидывает левую бровь. – Зачем мне с ней говорить?

Спокойствие, только спокойствие. А внутри все кипит, шипит и взрывается. По спине пробегают колкие мурашки, а личные демоны тихо нашептывают на ухо: «Ты знаешь зачем. Ты все знаешь, мерзкая девчонка».

– Она уже несколько дней сама не своя. Молчит, не пишет, не ест. Если честно, я надеялась, что твой вид ее немного расшевелит. – Ирина складывает руки в молитвенном жесте.

Элина пожимает плечами:

– Пошли.

Путь к номеру кажется невероятно длинным, каждый шаг напоминает испытание на храбрость, потому что мысли плюнуть на все и уйти не отпускают. Но когда Элина толкает дверь и заходит в комнату, наступает странное облегчение. Или смирение?

– Ну, что за бойкот?

Мишель выглядит сносно, даже накрашена, но глаза потухшие, безжизненные. Она сидит на краю кровати и обнимает подушку, слегка раскачиваясь.

– Уйди, – глухо произносит девушка.

– Нет уж, Ира позвала меня, и просто так я не уйду. Ты убиваешься из-за Цепеша? – Элина садится напротив. Замечает, что Ирина, нервно потоптавшись на месте, исчезает из номера.

– Какое тебе дело?

– Никакого. Но ты ведь взрослая девочка. Где твоя гордость? Ты зациклилась на нем.

Мишель молчит. Непривычно говорить с ней и не слышать в ответ грубость.

– Я сделала все, что могла, – неожиданно признается она и утыкается лицом в подушку. Хнычет, как ребенок.

Элина ерзает на кровати, подавляя трусливый вздох. Отчаянно смотрит на дверь, затем вновь на Мишель.

– Правильные мысли. Ты боролась, но проиграла. Так бывает в жизни, и надо найти силы, чтобы идти дальше. Ты молодая, можно сказать, красивая. – Элина усмехается. – Видимо, талантливая, раз попала на шоу. Зачем тебе Цепеш?

– А тебе зачем? – вдруг вскидывает голову Мишель.

Элина растерянно моргает. Хочет ответить, но на ум ничего не приходит. Губы безвольно приоткрываются. У нее нет ответа.

– Он мне не нужен, – после паузы произносит она.

– Ага, как же. Регина говорила, у тебя ай-кью, как у Эйнштейна, но в любовных делах ты полный ноль. Уходи, Элина. Я не хочу говорить с тобой. Мне уже никто не поможет.

Элина поджимает губы. Слова Мишель обидели ее, но возразить нечего. Она и правда полный ноль в вопросах любви.

В последний раз бросает на девушку взгляд и уходит из номера. Бессмысленный разговор только разбередил задремавшую совесть, которую теперь уже не усыпить. И в голове непрерывно зудит один-единственный вопрос: «Господи, что я наделала?»

* * *

– Да ладно, серьезно? – Регина хлопает глазами, как фарфоровая кукла. – Я опросила всех участников, и ни у кого Каренина не бросилась под поезд, а у тебя бросилась!

– Ее толкнул Вронский, это разные вещи. К тому же теперь мое задание выделяется на фоне остальных, – ухмыляется Элина.

Финал третьего этапа проходит на круглой веранде, которую часто снимали для пикников. Элина садится на деревянную скамью, бегущую вдоль стен, и жмурится от солнечного света, который просачивается сквозь ажурную крышу.

– А здесь просторно, – замечает она.

Участники рассаживаются по кругу, операторы расставляют камеры, чтобы охватить весь обзор. Она будет скучать по этой суете, когда все закончится. Элина встречается взглядом с Владимиром и поспешно отводит глаза. Только не по нему.

«Я обнулила свою жизнь».

Однако мысленный приказ действует вяло и неохотно. А точнее, вообще никак.

– Мне кажется или Мишель криво накрасила брови? – шепчет на ухо Регина.

Элина оборачивается на входящую внутрь веранды девушку и машинально отмечает плохой макияж. Брови и правда скачут в разные стороны, помада смазана, под глазами темные круги от растертых теней. Либо Мишель не заметила погрешностей, либо ей уже все равно. Она замирает посреди веранды напротив Цепеша, не обращая внимания на косые взгляды. Мужчина отвлекается от сценария, который он неспешно пролистывал перед съемками:

– Что-то случилось, Мишель?

– Да. – Ее голос дрожит. – Я хочу сделать заявление перед тем, как начнутся съемки.

– Мы слушаем тебя.

Она переводит дыхание и произносит уже твердым голосом:

– Я добровольно покидаю шоу.