Психотерапия освежает наше восприятие жизни
Поскольку мы приближаемся к финалу, будет уместно сделать несколько шагов назад, чтобы взглянуть в более широкой перспективе на причину нашего беспокойства. Поступая таким образом, мы придерживаемся того самого подхода, о котором здесь идет речь: наша жизнь представляет собой опыт восприятия. То, как мы «видим» или определяем нашу собственную природу и природу мира, который нас окружает, является решающим фактором при определении того, что наша жизнь будет значить для нас и для тех, кто находится в этот период рядом с нами.
Жизненный шанс, жизненная потребность и жизненный вызов заключаются в том, что каждый из нас должен создать и прожить собственную жизнь. В конечном счете речь идет об индивидуальной ответственности, хотя часто может казаться, что это не так. Многие факторы заставляют нас отказаться от этой ответственности или, по крайней мере, попытаться ее делегировать.
Признание основополагающего принципа о нашей конечной ответственности за собственную жизнь иногда неправильно понимают как своего рода философию «обвинения жертвы», а в других случаях относят к абсурдному «поллианнизму», проповедующему, что каждый в силах достичь всего, чего пожелает, стоит лишь приложить к этому усилия. Разумеется, ни то ни другое не является разумным, и уж точно ни то ни другое не имеет отношения к представленной здесь позиции.
Совершенно очевидно, что мы живем в многогранной реальности, которая оказывает глубокое влияние на то, какие чувства мы испытываем, какие возможности и препятствия встречаем на своем пути.
Когда и где человек рождается; женщина он или мужчина; здоров он или болен; насколько велик его интеллектуальный потенциал; в какой семье, в каком обществе и в какое время он воспитывается – все это влияет на жизненные процессы[114]. При этом каждый из названных и многих других факторов, включая те, о которых мы мало что знаем, влияет в том числе и на будущие возможности[115].
В популярной и научной литературе можно найти множество историй о людях, которые преодолели тяжелые испытания и череду случайностей, чтобы прожить в итоге полноценную и плодотворную жизнь. Конечно, в таких историях часто рассказывается о том, что достижению выдающихся результатов способствовали исключительные врожденные таланты. Однако было бы наивно пытаться списать все подобные примеры на случайную комбинацию генов. В конце концов, существует немалая вероятность, что исключительные таланты в определенной мере явились результатом человеческой воли, противостоящей тем самым тяжелым жизненным испытаниям.
Честно говоря, если мы трезво проанализируем собственную историю, то наверняка обнаружим случаи, когда нам не удавалось эффективно использовать свои способности, равно как и эпизоды, в которых нам приходилось выходить за привычные рамки. Популярная поговорка гласит: «Если жизнь преподносит тебе лимон, сделай из него лимонад».
Однако эта проповедь никоим образом не гарантирует счастливого исхода. До нас просто не дошли истории бесчисленного множества обладавших огромным потенциалом мужчин и женщин, которые оказались раздавлены навалившимися на них жизненными обстоятельствами и в результате так и не сумели реализовать свои таланты[116].
Работа терапевта, как она представлена в этой книге, заключается в том, чтобы быть вовлеченным в попытки клиента справляться со своей жизнью, или, говоря другими словами, исследовать те паттерны, при помощи которых он стремится обеспечить свою безопасность, реализовываться и выстраивать отношения. «Быть вовлеченным» – не означает рассуждать об этих паттернах; «исследование» подразумевает более эмпирический процесс. Из этого следует, что терапевт не может быть просто отстраненным наблюдателем. Ему приходится отслеживать вживую то, как клиент обходится со своей жизнью.
Используемые клиентом паттерны отражают его имплицитные представления о собственной природе, способностях, уязвимостях и всем остальном, что относится к его способу существования и использования имеющегося жизненного потенциала, то есть его систему конструктов «я и мир» в том виде, как она приспособлена для работы с возможностями, опасностями, ресурсами и многим другим.
В основе этой концепции лежит признание того, что личность всегда определяется в терминах ее взаимодействия с окружающим миром, а мир всегда воспринимается в терминах его фактического или потенциального воздействия на личность.
Необходимо прояснить еще один аспект этой концепции. Мы говорим здесь о восприятии, о том, как человек воспринимает свое собственное «Я» и его атрибуты, а также окружающий мир и его многочисленные аспекты. Разумеется, под восприятием здесь не подразумевается только визуальное или даже сенсорное восприятие как самостоятельные сущности. Хотя сенсорные аспекты нашего восприятия могут иногда оказываться очень важными, они всегда находятся в более широком контексте.
Мы живем в перцептивном мире, то есть в мире, который открыт для нашего восприятия. По мере того как мы проживаем свою жизнь, у нас образуются представления об элементах и аспектах этого мира. Они определяются нами де-факто и так или иначе формируют наше отношение к тому, что за ними стоит.
Является ли мир безопасным местом? Может ли женщина справиться с некой проблемой так же хорошо, как и мужчина? Как отреагируют на мои картины авторитетные критики? Должен ли Джей заводить полезные знакомства, чтобы получить продвижение по службе, или для этого достаточно просто хорошо работать?
Болезнь, приводящая к стопроцентному летальному исходу, называется «жизнь». Жизнь – это период между рождением и смертью, и суровая правда, стоящая за этим фактом, неявно или открыто влияет на многое из того, что мы думаем и делаем. В свои ранние годы мы неявно претендуем на бессмертие, но даже тогда время от времени на нас падает грустная тень сомнений. С возрастом предупреждающие сигналы начинают звучать все более часто и настойчиво.
Смерть сопровождает нашу жизнь день за днем, мгновение за мгновением. Она не является событием, которое произойдет в будущем; она актуальна в каждый текущий момент. Жизнь в каждом моменте сопровождается смертью предыдущего момента. Моя сегодняшняя любовь умирает в завтрашнем поцелуе.
С учетом сказанного предвкушение, предчувствие, воспоминание и сожаление вполне уместны, но не тогда, когда они заслоняют то, что происходит в настоящий момент. Сам факт окончания чего-то может придать жизненную силу тому, что фактически присутствует прямо сейчас и, следовательно, является в определенной степени доступным и призывающим к действию.
Психотерапевты должны понимать сами и помогать осознать своим клиентам, что сопротивление является попыткой отсрочить неминуемую смерть некоторых возможностей. Искреннее осознание этого неумолимого факта может побудить человека к получению максимума из того, что доступно прямо сейчас, прежде чем бездействие приведет к очередным потерям имеющегося потенциала.
Внутренний поиск по своей природе представляет собой жизненную силу (ци). А описание соответствующих этому кейсов можно сравнить с коллекцией насаженных на булавки бабочек самых разных расцветок.
Настало время попытаться собрать воедино основные составляющие экзистенциально-гуманистического подхода меняющей жизнь психотерапии в том виде, как я его себе представляю. Другие психотерапевты, конечно, могут придерживаться иных точек зрения, и это совершенно нормально. Психотерапия подобна живописи, а как мы знаем, один и тот же художник вовсе не обязан проявлять себя абсолютно в каждом направлении этого искусства[117]. Таким образом, любой профессионал волей-неволей обязан создать свой собственный шедевр, и никакие руководства не могут снять с него эту ответственность.
Начнем с краткого изложения упомянутого экзистенциально-гуманистического подхода. По сути и исходя из опыта, жизнь представляет собой субъективное осознание. Без такого осознания мы не являемся по-настоящему живыми. Состояния, по поводу которых мы обращаемся за терапией (например, тревога, импульсивный контроль, потеря смысла жизни, трудности в отношениях), можно рассматривать как продукты суженного и искаженного способа осознания, то есть жизни.
Диапазон и глубину осознания определяют настройки нашей системы конструктов «я и мир». Когда эта система слишком ограничивает нас или плохо согласуется с консенсусной картиной мира, мы испытываем тревогу, боль, бессмысленность существования или другие симптомы, которые могут побудить нас обратиться к психотерапии. Упрощая, можно сказать, что задача терапии состоит в том, чтобы исследовать систему представлений клиента о себе и мире, а затем способствовать тому, чтобы он внес в нее необходимые изменения.
Эта система представляет собой способ, с помощью которого клиент выживает, стремится к самореализации и избегает получения вреда, но все же именно она должна быть исследована и скорректирована в результате терапевтической работы. Понятно, что терапия неизбежно наталкивается на сопротивление со стороны способа существования клиента в мире (то есть той самой системы конструктов «я и мир»). Поэтому психотерапевтическая работа должна поощрять конфронтацию с негативными проявлениями этой системы, одновременно поддерживая ее позитивный вклад в жизнь клиента.
Два основных способа, с помощью которых терапевтический процесс выполняет эту работу: (1) интенсивное внимание к тому, как клиент исследует и использует свои собственные способности, о чем можно судить по его самопрезентации в кабинете терапевта, и (2) обучение клиента навыкам самоисследования, позволяющим ему лучше понять устройство своей системы конструктов «я и мир». Наиболее эффективным применение этих способов оказывается в обстановке взаимного уважения и вовлеченности.
Такой подход к терапевтической работе можно назвать «лайф-коучингом», чтобы противопоставить его представлениям о психотерапии как о процессе излечения болезней и восстановления после психологических травм. Коучинг направлен на развитие позитивных жизненных навыков клиента, а не фокусируется на негативных паттернах как таковых.
Начиная с Фрейда, мы руководствуемся мифом об историческом детерминизме. Его подразумеваемый акцент на необходимости попыток выяснения того, что произошло в прошлом, привел нас сегодня к превалированию информационно-центрированного подхода. В своей деятельности терапевты часто стакиваются со сбором и обработкой информации о клиенте. К такой информации могут относиться история клиента, его текущие проблемы, взаимоотношения, а также его ожидания от терапии. В итоге наши клиенты очень скоро оказываются втянутыми в процесс сбора информации.
Однако все эти собираемые данные никак не связаны с потоком времени, то есть абстрагированы от непосредственно жизни. Несмотря на то что единственным по-настоящему реальным элементом является процесс, происходящий внутри клиента в текущий момент, терапевты и клиенты предпочитают сбрасывать со счетов актуальное и искать «долгосрочную перспективу».
В этой книге речь идет о том, что терапевты должны уделять больше внимания тому, что существует на самом деле, то есть субъективному опыту клиента в текущий момент. Сказанное означает (в соответствии с концепцией Хиллмана[118]) отказ от идеи поиска причин и одновременно подразумевает раскрытие непосредственного клиентского опыта.
Я не отвергаю полностью идею исторических предпосылок многого из того, что происходит в нашей жизни, но настаиваю, что, хотя прошлый опыт снабжает нас системами привычек, которые могут быть полезны (речь, социальное общение и многое другое), рассматривать их следует скорее как аналог навыков использования мышц – они являются доступными, повторяющимися, постоянно развивающимися, не до конца осознанными и лишь наполовину добровольными. Я могу, а иногда и должен адаптировать или отменять некоторые устоявшиеся привычки, чтобы набирать этот текст на клавиатуре, водить машину, выполнять большую часть физических действий в повседневной жизни.
Я могу изменять и переопределять эмоциональные паттерны, когда распознаю их в момент активации. Однако о многих своих эмоциональных привычках я получаю представление, и то неполное, лишь после их проявления.
Эмоциональная привычка – это установка или предрасположенность шаблонно реагировать на определенные ситуации.
Здесь предполагается, что целенаправленное выявление в живом моменте того, что активировано, но оставлено без внимания, вносит новое понимание в управление внутренним состоянием. Следствием такого подхода становится запуск процесса изменений, который может иметь далекоидущие позитивные последствия.
Лайф-коучинг – это один из видов психотерапии. Как следует из названия, он представляет собой сочетание концепций и практик, с помощью которых обученный и вовлеченный человек может предоставить другому человеку облегчающую и обновляющую перспективу и опыт. Получатель такой помощи может называться «клиентом» или «пациентом», но важно подчеркнуть, что важнейшим условием успеха являются ответственность и самонаправленность этого человека.
Центральное место в этой концепции занимает убеждение в том, что многие – возможно, большинство или даже все – расстройства, которые приводят людей к решению пройти психотерапию, в своей основе являются продуктом неэффективных и контрпродуктивных жизненных установок и вытекающих из них реакций и моделей поведения[119].
Еще одно не менее важное убеждение заключается в том, что облегчение или избавление от таких дистрессов возможно только тогда, когда страдающий человек приходит к формированию нового взгляда на свою жизнь – на определяющие ее предпосылки, модели поведения и внутренние конфликты.
1. Жизнь людей, с которыми мы взаимодействуем, продолжается все то время, пока они находятся рядом с нами. Они приходят к нам со своими проблемами. Они проживают их прямо в наших офисах.
2. Мы не врачи, не ремонтники и не дублеры, способные управлять жизнью других людей.
3. Мы – коучи для тех, кто не удовлетворен своим жизненным опытом.
4. Единственное средство, которое приносит долгосрочные результаты, – это изменение восприятия человеком самого себя и мира.
5. Изменения произойдут только тогда, когда клиент с нашей помощью сможет увидеть более полную картину того, как он живет своей жизнью, прямо сейчас, прямо в этом кабинете.
6. Единственная относящаяся к себе реальность – это то, что актуально в настоящий момент. Все остальное статично, не имеет силы и является лишь информацией.
7. Распознавание, инсайт, интерпретация и подобные привычные терапевтические продукты часто ошибочно принимают за цель. На самом деле они полезны лишь в той мере, в какой вызывают или выражают непосредственное переживание.
Я набросаю здесь, в сильно упрощенном виде, описание основных процессов, как они выглядят в рамках предлагаемого подхода. Это позволит сделать обзор ключевых понятий. Кроме того, я надеюсь, что это будет способствовать более энергичному или динамичному восприятию представленного терапевтического взаимодействия по сравнению с тем, что я (весьма предвзято) считаю «детективным» подходом к терапии, то есть теми методами, при применении которых основное внимание уделяется поиску причинно-следственных связей между событиями в личной истории клиента и его жалобами с последующей интерпретацией обнаруженных связей для клиента в надежде, что это позволит устранить проблему или, по крайней мере, изменить его состояние.
Главная драма глубинной психотерапии выражается в борьбе двух противоположных сил. На одной стороне – ощущение возможности, которое сочетается с чувством беспокойства. Совместно они побуждают нас продвигаться вперед во всех сферах нашей жизни. Этим позитивным импульсам противостоят другие субъективные элементы в виде сил или структур, которые стремятся к сохранению постоянства и предсказуемости. Их влияние можно объединить в группу, представляющую различные виды сопротивлений. При дальнейшем изучении становится ясно, что именно они являются главными выразителями нашей системы конструктов «я и мир» – тех способов, которыми мы определяем собственную природу и природу мира, в котором живем. Очевидно, что угрозы этим определениям в самом крайнем случае воспринимаются как угрозы самой нашей жизни.
Из всего вышесказанного следует, что наша жизнь протекает на уровне восприятия. То, как мы видим себя, свой мир, потребности, силы, потенциал, опыт, определяет всю нашу жизнь.
Соответственно, психотерапия должна быть связана с восприятием. И конечно, эта работа не может ограничиваться только осознанным и вербализуемым восприятием. Так, в представленных в данной книге примерах терапевтической работы мы скрупулезно изучаем неявные восприятия, проявляющиеся в живой момент.
Фраза «в живой момент» имеет особое значение. Не будет преувеличением сказать, что единственная реальность, которая у нас есть, – это реальность живого момента – момента, в который я пишу эти слова, и совсем другого момента, в который вы их читаете.
Даже если бы мы сейчас сидели и разговаривали с вами в одной комнате, мы не находились бы в одном и том же живом моменте из-за многочисленных и разных историй, которые каждый из нас привнес бы в наше взаимодействие. Еще одним следствием этого признания является то, что когда клиент рассказывает о своем опыте, речь всегда идет о другом опыте, нежели тот, который существовал в момент его возникновения.
Особое достоинство представляемого здесь подхода выражается в ссылках на «актуальное». Актуальное – это то, что есть в данный момент; поэтому внимание и усилия терапевта должны быть в максимальной степени направлены на сиюминутное настоящее.
В этой книге я попытался обобщить свои мысли и опыт работы в психотерапии по состоянию на 1999 год. Попытка оказалась неудачной. И слава богу!
Психотерапия связана с жизнью, с нашим непосредственным существованием. Это значит, что она связана с тем, что происходит, с тем, что меняется и развивается, с тем, что вот-вот будет осознано. Книга гораздо более статична, чем реальная, жизненная психотерапия. Написанное научило меня тому, что я написал. Когда я переписываю изложение какого-то момента, который я хочу выразить более ясно, сам этот момент уже несколько изменяется. Когда я пытаюсь запечатлеть новое восприятие, оно уже опережает меня.
Так уж устроена жизнь. Так мы думаем о ней. Следовательно, так обстоит дело и с психотерапией. Мы постоянно бежим – и не можем этого не делать, – чтобы успеть.
А сейчас вы должны меня извинить. Мне нужно спешить, чтобы выяснить, что будет дальше.