К началу XIX века рабочие как в Британии, так и во Франции все чаще прибегали к практике самозамужества или свободных отношений. Многие просто не могли позволить себе жениться, и многие откладывали брак и жили вместе. Немало рабочих во Франции, особенно в металлургической промышленности, принципиально отказывались от брака. Лицензии были дорогими, а антиклерикализм свирепствовал[127]. В Англии также был широко распространен сексуальный и религиозный нонконформизм. Ранние промышленные центры являлись очагами враждебности к духовенству и его брачным поборам. Во многих городах антиклерикализм принял радикальную, даже социалистическую форму. Свободные мыслители, феминистки и социалисты яростно обсуждали институт брака, выражая то, что многие рабочие практиковали на протяжении вот уже нескольких десятилетий[128].

В первой половине XIX века по всей Европе и Америке распространились утопические схемы альтернативных общин. Движения, основанные на идеях Сен-Симона, Шарля Фурье и Роберта Оуэна, пришлись по душе рабочим и ремесленникам, которые уже практиковали менее жесткие формы брака[129]. Многие из утопистов, как и их предшественники-хилиасты, отстаивали идеи свободных отношений, но впервые эти идеи были связаны с планами социализации домашнего хозяйства и эмансипации женщин. Во Франции Проспер Анфантен, харизматичный квазирелигиозный деятель, начал популяризировать работы теоретика-утописта Сен-Симона. Хотя Сен-Симон почти ничего не писал о женщинах, Анфантен основал группу – вскоре приобретшую признаки «религии» – которая уделяла много внимания женскому равноправию.

Сам Анфантен был убежденным приверженцем четко определенных половых ролей: мужчина воплощал собой размышления, женщина – чувства. Но он высоко ценил эмоциональный вклад женщин и поэтому выступал за их полноценное участие в общественной жизни. В конце концов Анфантен изгнал женщин из руководства или «иерархии» своей группы и уехал из Франции в Египет на мистические поиски женщины-мессии. Отколовшаяся от его группы женская фракция в течение короткого времени публиковала феминистскую газету, пропагандируя свободную любовь, отмену незаконнорожденности и социализацию воспитания детей. Однако, в отличие от мужчин-утопистов, чья карьера процветала в 1830–1840-х годах, феминисткам было практически невозможно финансово выжить вне брака. Нищета заставила многих из них пересмотреть свои прежние представления о свободной любви[130].

Если программа Анфантена для женщин оказалась в основном неудачной, то тщательно разработанные планы Шарля Фурье по созданию альтернативных общин или фаланг имели несколько больший успех. Идеи Фурье привлекли сторонников по всей Европе и Америке, и в период с 1840 по 1860 год в Америке появилось более сорока общин, устроенных на основе его предложений[131]. Американская ассоцианистская литература провозглашала женщин равными мужчинам, но, как и последователи Сен-Симона, большинство ассоцианистов утверждали традиционные роли представителей разных полов и разделение труда. Женщины обеспечивали «благоустроение, одухотворение и поддержку». Ассоцианисты осуждали индивидуальное хозяйство, но не оспаривали традиционные отношения между полами. В фалангах домашние обязанности, такие как приготовление пищи, стирка и уход за детьми, были социализированы, но их по-прежнему выполняли женщины, хотя и сообща. Женщины считались «равными», но все же не так, как мужчины. Фурьеристы предполагали, что врожденный характер женщин будет естественным образом склонять их к домашней работе. Таким образом, неравенство между мужчинами и женщинами в обществе в целом воспроизводилось и в фалангах: женщины занимались домашним трудом, не обладали политической властью и получали меньшую зарплату, чем мужчины. В конституциях некоторых фаланг было прописано, что женщины получают лишь фиксированный процент от мужской зарплаты; в одном случае максимум зарплаты для женщин равнялся минимуму для мужчин[132].

В Британии Роберт Оуэн, теоретик утопизма и организатор, создал рабочее движение, направленное на создание лавок, принадлежащих рабочим и управляемых ими. После серии ожесточенных забастовок в 1834 году Оуэн отказался от классовой активности и обратился к созданию утопических общин, которые должны были строиться по его собственному проекту. В конце концов общины распались на фоне борьбы, финансовых трудностей и растущих антидемократических и антирабочих настроений самого Оуэна[133]. Но, несмотря на плачевный исход общин, идеи оуэнизма оказали огромное влияние на рабочих мужчин и женщин по всей стране и за рубежом.

В период с 1825 по 1845 год оуэниты активно читали лекции и писали о положении женщин. Оуэниты пропагандировали идеи «нравственного» брака, простых, нерелигиозных обетов и дешевых, легких разводов. Хотя они, как и ассоцианисты, критиковали патриархальную власть, они отвергали семью не столько из-за ее половых отношений, сколько из-за ее антисоциальной природы. В новом обществе Оуэна быт предполагалось полностью коллективизировать, а работа по дому должна была выполняться на коммунальной основе, по принципу чередования. В планах были отдельные комнаты для всех взрослых, женатых или холостых, общежития для детей и общие комнаты для обедов, общения и групповых занятий. Позднее большевики примут почти такую же критику семьи и план коммунальной жизни. Однако оуэниты, как и ассоцианисты, мало что сделали для преодоления или реформирования традиционного разделения труда по признаку пола. Работа по дому и уход за детьми чередовались только между женщинами, а не были общими для всех. И в целом оуэнитки преуспевали не лучше их коллег из ассоцианистского лагеря: обобществление индивидуальных задач часто приводило к увеличению, а не к уменьшению объема работы[134].

После 1840 года оуэниты стали признавать, что невозможно изменить институт брака, не перестроив господствующую систему собственности. Отчасти это признание было вызвано протестом со стороны женщин, которым все меньше импонировала идея свободных отношений или «нравственного брака». Позиция оуэнитов в отношении брака начала раскалываться на несколько конкурирующих взглядов. Один из издателей-оуэнитов предупреждал, что «нравственный брак» обеспечивает женщинам мало гарантий. Без юридических ограничений у мужчин всегда будет соблазн оставить семью. Оуэниты-феминистки, особенно из числа бедных, относились к неограниченной сексуальности с меньшим энтузиазмом, чем их коллеги-мужчины. Не забывая об издержках нежелательной беременности, они признавали истинность утверждения одного из оуэнитов о том, что «нравственный брак – это не столько эмансипация женщины, сколько эмансипация мужчины». Это утверждение уже звучало ранее из уст критиков из кругов рантерских и сен-симонианских феминисток, и к нему обратятся снова русские радикально настроенные женщины в XIX веке и советские женщины в 1920–1930-е годы. Однако в 1840-х годах темы для дебатов все еще в основном определялись мужчинами, поскольку церковь боролась с сексуальным либертарианством оуэнитов. Ни одна из этих позиций не отвечала интересам женщин. Отсутствие независимого женского голоса в оуэнизме в конечном итоге помогло церкви вновь утвердить свой традиционный консервативный взгляд на брак[135].

Идея независимости женщин – экономической, социальной, сексуальной – все еще оставалась относительно неразработанной в рамках утопического социализма, несмотря на его базовое утверждение равенства. Тем не менее утописты явно отличались в своих взглядах от религиозных коммунитаристов и философов, делая упор на коллективизм и равенство. 1830-е и 1840-е годы ознаменовались началом больших перемен в сфере индустриальной рабочей силы, когда женщины начали входить в мир оплачиваемого труда вне дома. Идеи утопического социализма обрели форму в мире, где семья трансформировалась, а женщины обретали новую экономическую независимость. Борьба рабочих с женским трудом обеспечила огромный толчок движениям за женское равноправие, а также социалистическому видению освобождения женщин.