Сэм, закутанная в мягкий голубой халат с атласным воротничком, подаренный матерью на Рождество, свернулась клубочком на диване и, машинально расчесывая влажные волосы, в который раз просматривала видеозапись заявления Мака журналистам, собравшимся у дома Ли, и речь мэра Эдельмана, произнесенную через час после того.

Маку, очевидно, удалось убедить мэра в невиновности Майкла Валенте и посоветовать немедленно осудить Труманти. Сэм, улыбаясь, слушала слова мэра, словно чудесную музыку.

– Расследование убийства Логана Мэннинга пришло к печальному, но закономерному концу, когда лейтенант Митчелл Маккорд и его команда помешали Джейн Себринг застрелить миссис Мэннинг в ее же квартире. За несколько минут до того, как мисс Себринг начала стрелять в полицейских, вошедших в квартиру, она призналась в убийстве Логана Мэннинга и психиатра Шейлы Уинтерс, труп которой был обнаружен днем в ее кабинете. Согласно объяснениям полицейских, они открыли огонь в порядке самозащиты и мисс Себринг погибла на месте.

Первый и единственный вопрос, на который ответил мэр, разумеется, касался Майкла Валенте и его участия в этом деле.

– Мистер Валенте, – подчеркнул мэр, – не имеет ничего общего с гибелью Логана Мэннинга. Должен сказать, однако, что он немало помог расследованию бригады лейтенанта Маккорда и, насколько мне известно, рисковал собственной жизнью, чтобы спасти миссис Мэннинг, когда началась перестрелка. Я приказал с завтрашнего утра проверить законность всех обвинений, выдвинутых городом Нью-Йорком против Майкла Валенте, и попросил мистера Маккорда возглавить комиссию. Сейчас я ожидаю его решения, а пока потребовал и получил заявление об отставке комиссара Труманти с сегодняшнего дня. Больше я ничего не уполномочен сказать до самого конца следствия. Правда, в настоящее время я располагаю достаточной информацией, чтобы с уверенностью заключить: мы обязаны принести извинения мистеру Валенте за все вопиющие несправедливости и оскорбления, причиненные ему во имя «правосудия». Во время избирательной кампании я обещал гражданам Нью-Йорка принять самые необходимые меры против злоупотреблений властью и привилегиями со стороны городских чиновников всех уровней и сегодня выполняю свое обещание.

Сэм нажала кнопку перемотки, подождала, пока кассета закончится, и прослушала более короткое и, естественно, более прямое заявление Мака. Он был чересчур резок и так смертоносно, разительно красив, что мэр казался в сравнении с ним жалким коротышкой.

Одетый в кожаную куртку и распахнутую у ворота черную рубашку Мак смотрел прямо в камеры и держался с неоспоримым достоинством.

– Джейн Себринг, – начал он, – была застрелена сегодня на квартире Мэннингов за попытку убийства миссис Ли Мэннинг. До своей гибели она успела признаться в убийствах Логана Мэннинга и доктора Шейлы Уинтерс. Слугам миссис Мэннинг повезло больше. Джозеф О'Хара и Хильда Бруннер попали в больницу, и состояние их признано стабильным. Врачи обещают поставить их на ноги в самое ближайшее время.

Он помолчал, пережидая, пока возбужденные репортеры немного успокоятся, и громко объявил:

– В начале нашего расследования Майкла Валенте ошибочно посчитали главным подозреваемым. Но несмотря на это, сегодня вечером он не только помог нам, но и сделал все, чтобы спасти жизнь миссис Мэннинг и, вполне вероятно, жизни тех, кто присутствовал в комнате во время перестрелки. Насколько мне известно, мэр готовит заявление, касающееся мистера Валенте, которое и сделает с минуты на минуту. Ну а я хотел бы выразить мистеру Валенте благодарность за содействие, вместе с моим восхищением его невероятной выдержкой. – Закончив речь, он оглядел толпу и добавил: – У меня есть время на три вопроса, и ни секундой больше.

– Лейтенант Маккорд, – крикнул репортер, – вы пытаетесь сказать, что Майкла Валенте вообще не следовало бы подозревать в убийстве Логана Мэннинга?

Сэм хихикнула, уже зная мгновенную язвительную реакцию Мака.

– Неужели ни у кого не найдется умного вопроса? – бросил он с веселым презрением.

– Но каким образом Майкл Валенте замешан в убийстве Мэннинга? – завопил второй.

– Похоже, никто из этого сборища не знает значения слова «умный», – парировал Мак. – Последний вопрос.

– Лейтенант Маккорд, – раздался женский голос, – не хотите ли прокомментировать нынешние отношения Майкла Валенте и Ли Мэннинг?

Мак расплылся в ленивой, издевательски-пренебрежительной улыбке:

– Можете ли вы назвать хотя бы одну причину, по которой мне вздумалось бы это делать?

С этими словами он отошел от микрофонов и стал пробираться вперед, широкими плечами расчищая дорогу в толпе репортеров, фотографов и зевак.

Сэм снова нажала кнопку перемотки. Что же, еще одно доказательство того, что Маккорд не выносит дураков. Ее улыбка чуть потускнела при мысли о том, что он, должно быть, точно так же не терпит строптивых подчиненных вроде нее. Что ни говори, а она намеренно игнорировала его приказ, рассказав Шредеру и Уомэку подробности истории отношений комиссара и Валенте.

Она все еще гадала, что теперь будет, когда кто-то позвонил в дверь. Это, должно быть, Мак!

Сэм молнией пролетела через гостиную. Ее швейцар наверняка остановил бы всякого, кто не имел жетона, и потребовал бы сначала позвонить, прежде чем впустить кого-то в квартиру Сэм.

Забыв о том, что на ней один халат, она посмотрела в глазок, повернула ручку и распахнула дверь. Перед ней действительно стоял Маккорд, опираясь рукой на косяк. Выражение лица было столь же непостижимым, как приветственная реплика:

– Ты никогда не проверяешь, кто пришел, прежде чем открыть дверь?

– Я знала, что это ты, – пояснила Сэм.

– Прекрасно, потому что мне страшно подумать, что ты готова впустить любого, стоя в одном… – его взгляд упал на островок гладкой смуглой кожи между атласными бортами, – в этом.

Сэм смущенно стянула халат на груди и затянула пояс.

– Это халат! – глупо выпалила она, словно оправдываясь, но тут же улыбнулась собственному идиотизму и отступила. – Хочешь войти?

Сэм была уверена, что Мак кивнет, но вместо этого он покачал головой:

– Нет.

Сэм удивленно вскинула голову:

– Почему же ты здесь?

Он отнял руку от косяка, и Сэм заметила в его ладони свой сотовый.

– Пришел вернуть тебе это, – бесстрастно пояснил он, – и убедиться, что с тобой все в порядке после… после случившегося сегодня.

Сэм не совсем поняла, имеет он в виду смерть Джейн Себринг или свое отношение к ней, явно изменившееся к худшему после того, как она проговорилась обо всем Шредеру и Уомэку. Она молча смотрела на него, гадая, почему ее знание мужчин бессильно там, где речь идет о Маке. Дело Мэннинга окончено, значит, они могут спокойно встречаться, но Мак, очевидно, не желает больше иметь с ней ничего общего. Так обиделся на нее? Или просто устал после невероятно длинного, тяжелого дня?! Как бы то ни было, Сэм дала единственный ответ, который посчитала возможным.

– Я в порядке, – заверила она, забирая телефон, и все-таки в последний раз попыталась завести разговор: – Я видела оба выступления: твое и мэра. Похоже, ты уже выиграл битву с мэрией.

Мак кивнул, невольно скользнув взглядом по ее рассыпавшимся волосам, и выпрямился.

– Похоже, что так, – согласился он.

Сэм уже решила не настаивать. Пусть этот непредсказуемый тип убирается, и черт с ней, с любовью! Но тут не веря ушам услышала собственный голос:

– Сердишься, что рассказала Шредеру и Уомэку о том, что сделал Труманти?

– Сердился, – поправил он. – Раньше.

Это оказалось последней каплей. Сэм никогда не выходила из себя. Ни с кем. И только он обладал необыкновенной способностью бесить ее.

Сложив руки на груди, она прислонилась к двери.

– С таким же успехом можно было не начинать, Мак, потому что ты кое-чего обо мне не знаешь.

– Чего же именно?

– У меня есть мозги, – сообщила она. – И каждое утро, стоит мне проснуться, они тоже просыпаются и начинают работать. Не знаю почему, но это именно так и есть. И поскольку ты не отдал прямого приказа молчать, мои мозги постановили – верно или неверно, – что Шредеру и Уомэку тоже нужно знать обо всем.

Она вдруг сникла. Голова закружилась, и хотелось только одного: вернуться к себе и лечь.

– Прости. Мне в самом деле очень жаль. Спасибо за то, что пришел и вернул это…

Она взмахнула телефоном, улыбнулась, показывая, что ничуть не расстроена, шагнула назад и попыталась закрыть дверь. Но Мак вовремя подставил руку.

– Позволь задать тебе вопрос… вернее, два вопроса. Первый: ты, случайно, не обиделась, что я отказался войти?

– Нет, – моментально соврала Сэм.

– Прекрасно, – парировал он, – потому что я честно пытаюсь выполнить все условия заключенного вчера договора. Мы условились подождать до окончания дела Мэннинга и уж потом решить, хочешь ты быть со мной или нет. Но мне в голову не приходило, что все это завершится так скоро. Думаю, после того, что было между нами прошлой ночью, твоя реплика о том, что нам не стоило начинать, либо бездушно легкомысленна, либо хорошо продумана и означает, что между нами ничего быть не может. Может, объяснишь, что ты имела в виду?

Из горла Сэм рвался истерический смех. Внезапно все вокруг показалось лишенным всякого смысла.

– Я жду ответа.

– В таком случае предпочитаю выбрать «бездушно легкомысленна».

Лицо его немного смягчилось.

– Больше так не делай, – остерег он.

– Нечего мне приказывать, лейтенант, – бросила она. – Во всяком случае, в личных делах вы мне не начальник. Вы что-то говорили насчет двух вопросов. Что там насчет второго?

– Ты голая под этим халатом?

Сэм хлопнула глазами, придя в еще большее замешательство.

– Да. И какая тебе разница?

Мак покачал головой и снова отступил.

– Невероятно! И ты еще спрашиваешь? Прошлой ночью я, не знаю уж как, умудрился держать себя в руках. Теперь у меня не осталось на это никаких причин, кроме нашего договора, который я намереваюсь выполнить. Я тебя не тороплю. Думай, Сэм, а когда надумаешь, пригласишь меня к себе.

– Это все, – сухо осведомилась Сэм, – или у тебя в запасе другие приказы?

– Только один. В следующий раз, когда покажешься мне на глаза в одном халате… словом, советую знать поточнее, хочешь ты, чтобы я остался, или нет.

Его взгляд упал на ее губы… неглубокую ложбинку между грудями…

Глаза Мака загорелись, но он стоял на своем:

– Я еду домой, пока еще способен вести машину.

До Сэм наконец с опозданием дошло, что именно он говорит и делает. Ее ответный взгляд лучился таким же теплом и нежностью и был не менее красноречив.

– Доброй ночи, – тихо пожелала она, кусая губы, чтобы скрыть улыбку. – Я дам тебе знать, когда все решу окончательно и буду готова пригласить тебя.

И не успел Мак оглянуться, как она закрыла дверь, взяла телефон и принялась набирать его номер, кроме самой последней кнопки, которая донесет звонок и заставит телефон Мака мелко вибрировать. Она ждала больше минуты, чтобы он успел спуститься на лифте вниз, и только потом нажала кнопку.

Он ответил почти мгновенно обычным, деловитым, сухим тоном:

– Маккорд.

– Мак!

– Что?

– Я решилась.

– Открой дверь.

Сэм повернула ручку и чуть не упала. Он стоял на том же месте, по-прежнему опираясь рукой на косяк, только на этот раз сжимал собственный телефон. И не смеялся. Только пристально смотрел на нее, и голос Сэм задрожал, когда она осознала весь невероятно огромный смысл того, что он сейчас говорил ей глазами.

– Хочешь войти? – пролепетала она.

Его рука упала. Маккорд медленно кивнул. Дважды.

Сэм отступила. Мак шагнул вперед.

Он закрыл дверь. Она распахнула халат и повела плечами, дав ему соскользнуть на пол.

Он успел проследить за падением халата, прежде чем рывком притянуть ее к себе.

– Твое время только сейчас истекло, Сэм. Ты уже не успеешь, – предупредил он, опуская голову.

– Что именно? – прошептала она, сцепив руки на его шее.

– Передумать насчет нас.

– Я никогда не передумаю, – с трогательной простотой пообещала она за секунду до того, когда весь окружающий мир перестал существовать.

Майкл стоял перед телевизором в больничной комнате для посетителей, глядя на экран, где в коротком ночном выпуске новостей в очередной раз показывали короткую пресс-конференцию Маккорда.

– Насколько мне известно, мэр готовит заявление, касающееся мистера Валенте, которое и сделает с минуты на минуту. Ну а я хотел бы выразить мистеру Валенте благодарность за содействие, вместе с восхищением его невероятной выдержкой.

Ли подошла к нему, положила ладонь на руку и с улыбкой заметила:

– Думаю, нам стоит послать ему и Саманте Литлтон билеты на ближайший спектакль, а потом пригласить на ужин, согласен?

– В Париже, – добавил Майкл со смешком.