В 1976 году Рональд Рейган рассказал историю, которую потом не раз повторит: во время неудачной президентской кампании, затем во время успешной и в течение всего первого срока: «В Чикаго нашли женщину, которая использовала 80 имен, 30 адресов, 15 телефонных номеров для получения талонов на еду. Еще она получала социальное обеспечение и ветеранские пособия за четырех выдуманных умерших мужей-ветеранов» [439]. В разное время он мог упомянуть ее «кадиллак» и меха или чужих детей, которых она использовала, чтобы обмануть систему. Журналисты высмеивали Рейгана, думали, что он преувеличивает. Но реальная история была еще хуже. Линда Тейлор, женщина из его истории, действительно использовала десятки псевдонимов, чтобы украсть сотни тысяч долларов государственных пособий [440]. Еще на ее счету были продажа детей и подтвержденное убийство.
Тейлор обидела многих людей и сама была жертвой насилия. Ее жизнь – трагедия со сложным сюжетом. Но из уст Рейгана все звучало как карикатура о «королеве социальной поддержки». По его словам, одно наличие Линды Тейлор указывало на то, что по всей стране живет бесчисленное множество людей, которые покупают икру на продовольственные талоны и берут на содержание детей, чтобы жить за счет тяжелого труда налогоплательщиков. Рейган нарочно выбирал самые вопиющие примеры и выдавал их за норму, чтобы убедить людей – самый коррумпированный получатель социальной помощи и есть самое точное отражение общества в целом.
В 1978 году, всего через два года после того, как Рейган впервые рассказал историю о «королеве социальной поддержки», 84 % избирателей Иллинойса считали, что мошенничество с социальным обеспечением – самая острая проблема в их штате. По всей стране случаи подобного мошенничества резко выросли – почти на 700 % – между 1970 и 1980 годами [441]. Америка потратила миллионы долларов на поимку мошенников и почти никого не нашла, потому что большинство получателей государственной помощи совсем не похожи на Линду Тейлор. В отчете за 2018 год есть данные, что из каждых десяти тысяч домохозяйств, участвовавших в Американской программе льготной покупки продуктов, мошенниками были только 14 [442, 443].
Истории о «королеве социальной поддержки» были неточными, оскорбительными и возымели невероятный успех. Они вдохновили общество поддержать законопроект 1982 года, который урезал программу социального обеспечения на 25 миллиардов долларов – все эти деньги достались социальной верхушке [439]. Только в тот год более миллиона американцев остались без продовольственных талонов, многие голодали. На протяжении десятилетий государственные пособия в США продолжали сокращаться. В период с 1993 по 2018 год реальные суммы, выдаваемые по федеральной программе «Временная помощь нуждающимся семьям», сократились почти на 80 % [444]. За тот же период резко возросло количество домохозяйств, живущих в крайней нищете (из расчета проживания менее чем на два доллара в день на человека): по некоторым оценкам – увеличилось вдвое [445, 446].
Расистские и сексистские штампы продолжают жить. Белые американцы считают, что 37 % получателей пособий в США – темнокожие, что превышает реальную цифру в 21 % почти в два раза. И чем больший процент, по мнению белых, достается афроамериканцам, тем меньше они поддерживают социальную помощь в целом [447]. Во время пандемии правительство расширило некоторые программы социального обеспечения. Это вызвало лавину критики, все испугались, что бедняки используют это в корыстных целях. Конгрессмен-республиканец Мэтт Гетц назвал получателей государственной помощи лежебоками; сенатор-демократ Джо Мэнчин волновался, что родители будут использовать детские налоговые льготы для покупки наркотиков [448, 449].
Подобные стереотипы строятся на широко распространенном и давнем стереотипе в отношении людей, обделенных ресурсами. Бедным людям не доверяют, поэтому меньше поддерживают: психологическое неравенство, которое усиливает экономическое неравенство.