Конфликты поглощают нации, тормозят работу правительства и угрожают демократическим принципам. Большинство людей хотят более устойчивого мира. Качественная информация, которая раскрывает все то общее, что есть между нами, помогает проложить путь к данной цели.

Но разве это все, к чему мы должны стремиться? Некоторые формы мира очень похожи на статус-кво. Исследователи обнаружили, что когда люди в исторически менее сильных группах – например, чернокожие американцы – стремятся к гармонии с более сильными группами, они менее склонны бросать вызов несправедливости, предвзятости и злоупотреблениям [430]. Многие деления в мире не сбалансированы; люди у власти отнимают землю, свободу и жизнь у тех, кто властью не наделен. Такое угнетение сложно назвать конфликтом, так же как ограбление нельзя назвать уличной дракой.

Я борюсь с этим. Мои исследования показывают, что эмпатия может быть мощным инструментом для преодоления разногласий и снижения враждебности [431, 432]. Когда группа подвергается преследованиям на протяжении нескольких поколений, у людей есть все основания злиться. Порой, когда я говорю о сострадании, я представляю человека из маргинализированной группы, которого ругают за то, что он не хочет улыбаться людям, готовым лишить его прав. Они могут подумать: «Какая наглость просить нас принести жертву ради мира».

Надежда – это мощная социальная сила. Она в состоянии укрепить общность, способствовать пониманию и восстановить доверие. Но какой в этом смысл, если хорошее самочувствие не влияет на жизнь вокруг? Люди не соглашаются друг с другом и не любят друг друга – это факт. Но разве это худшая из наших проблем? Давление на избирателей закрывает рты миллионам американцев. В нашей культуре набирает силу тенденция ущемлять права женщин, иммигрантов, бедных, губить природу и саму демократию.

Может надежда – это всего лишь подсластитель, который помогает смириться с угнетением? Бесчисленное количество раз я переживал, что моя работа будет использована как своего рода психологическое успокоительное, усмиряющее людей в тот момент, когда им нужно действовать.

Размышляя об этом сейчас, я вижу свой собственный цинизм. Возможно, человеческая общность слишком слабая и дружелюбная для наших сумасшедших времен. А может, и нет. Единственный способ узнать наверняка – следовать по пути, который открывает наука.