Войны культур в США и за их пределами кажутся бесконечными, но прошлое учит нас, что может быть как намного лучше, так и намного хуже. Ненависть быстро заняла позиции, но также быстро она может их потерять. Подавляющее большинство американцев мечтают об этом, но надежда есть только у меньшинства. Если бы надежда появилась, мы могли бы сделать больше для достижения мечты.
В жизни каждого человека адекватная информация может снизить тревожность и дать надежду. Может ли та же стратегия сработать в условиях серьезного конфликта?
Андрес Касас не верил, но все же попытался. Касас вырос в Боготе, Колумбия, в привилегированной семье, но буквально через дорогу от его дома царила нищета и жестокость [410]. Коммунистическая повстанческая армия РВСК вела борьбу с колумбийским правительством с 1960-х годов. Никто не мог остановить похищения, изнасилования и пытки [411]. За пять десятилетий непрекращающегося насилия более 200 тысяч колумбийцев погибли и более пяти миллионов покинули свои дома. Районы под контролем РВСК лишались государственной поддержки, в результате жители оставались без основных государственных услуг, многим приходилось участвовать в наркоторговле.
В подростковом возрасте Касас нашел утешение в хардкор-панк-роке. Под грохот гитар музыкальных групп вроде Bad Brains и Youth of Today проповедовали эгалитарный[42], буддийский образ жизни. Под их влиянием Касас решил менять общество с помощью науки. Он получил научные степени по философии и политологии, одновременно пробуя себя в нескольких других областях [412]. После многолетней учебы он был готов испытать свои идеи на практике.
В 2013 году университет пригласил Касаса провести исследование в Антьокии на северо-западе страны. 20 лет назад столица региона Медельин была самым опасным городом в мире с процветающей наркоторговлей и открытыми военными действиями между партизанами РВСК и правительственными военизированными формированиями [413, 414]. Гражданские жили под перекрестным огнем в атмосфере непрекращающегося насилия. Но ко времени приезда Касаса уровень убийств в городе резко снизился, это называли Медельинским чудом. Андрес хотел выяснить, какова причина и как это чудо можно повторить в другом месте.
Касас создал на месте временную лабораторию, где проводил опросы и эксперименты (вроде игры на доверие), чтобы понять, как жители Антьокии относятся друг к другу. Сразу стало ясно, насколько неадекватны эти инструменты в тех условиях. Члены картеля, многие из которых с детства занимались торговлей наркотиками, жили по своим, совершенно иным социальным кодексам. И солдаты, и граждане были покалечены одной социальной травмой, результатом которой стала, как говорил Касас, «заморозка психики». Пережитое насилие настолько шокировало людей, что они не могли верить в мирное будущее. Как сказал один бывший боец РВСК: «Война есть война, она никогда не закончится. Мы постоянно ждем, что на наши головы рухнет крыша» [415]. Академические знания Андреса внезапно потеряли для него всякую ценность. «Я чувствовал себя таким беспомощным перед лицом реальных страданий», – вспоминает он.
И все же под развалами были зарыты новые возможности. В 2010 году в президентских выборах в Колумбии победил Хуан Мануэль Сантос. Его предшественник придерживался агрессивной позиции в отношении РВСК. У Сантоса был другой взгляд. В своей первой речи он заявил, что «дверь к диалогу» с повстанцами «не закрыта на замок». Это была небольшая, но мощная волна веры.
Вскоре лидеры РВСК и правительства начали предварительные переговоры, которые перешли в полномасштабные к 2012 году. Процесс шел неустойчиво и постоянно прерывался из-за продолжающегося насилия и многочисленных кризисов. Но к 2016 году стороны заключили мирное соглашение. Правительство предложило РВСК стать официальной политической партией. Суда боевикам было не избежать, но за чистосердечное признание им обещали смягчить приговор. РВСК обещал разоружиться и выплатить компенсации жертвам.
Появилась реальная возможность прекратить насилие, но сначала эти меры должен был поддержать народ – провели всенародный референдум. Но ничего не вышло. Колумбийцы проголосовали против мирного соглашения с минимальным перевесом: 50,2 % против 49,8 %. После продолжительного ночного кошмара половина населения страны решила не просыпаться. Касас, как и миллионы других людей, был сбит с толку. Он решил, что сможет помочь своей стране, если поймет, что у колумбийцев в головах, тогда он начал учиться по магистерской программе по психологии в Пенсильванском университете. Там он случайно разговорился с местным профессором Эмилем Бруно.
Они запланировали встречу, чтобы обсудить исследование, но вместо выделенных 15 минут проговорили больше полутора часов. Когда тема коснулась родной страны Касаса, Эмиль спросил: «Почему колумбийцы проголосовали против мира?» Простого объяснения у Андреса не было, но он рассказал об одном интересном факте. Колумбийцы из сельских районов, которых конфликт коснулся напрямую, в большинстве своем голосовали за мир. А те, кто был изолирован от насилия, голосовали против. Эмиль увидел в этом поле для исследований и сделал Касасу предложение: «Приходи работать в мою лабораторию, задачей будет, во-первых, понять, что произошло в Колумбии, а во-вторых, попытаться что-то с этим сделать».
Вскоре Эмиль и Андрес уже летели в Колумбию, они хотели попробовать классический метод Эмиля в науке о мире: сначала диагностировать проблему, потом лечить. В течение нескольких месяцев перед всенародным референдумом противники мирного соглашения проводили кампанию «Нет» – медиа-блицкриг, сеющий страх среди колумбийцев. Во всех телевизорах, телефонах и планшетах мелькало сообщение, что члены РВСК – нераскаявшиеся убийцы, которые никогда не смогут вернуться к нормальной жизни в обществе. Пропаганда показывала мультфильмы, где бойцы РВСК изображались в виде неистовых монстров, которые охотятся на колумбийцев.
Среди целевой аудитории кампании «Нет» была и мать Касаса. Она посвятила себя государственной службе, и одной из ее обязанностей было оказание помощи жертвам, покинувшим свои дома и подвергшимся пыткам со стороны РВСК. Она знала много ужасных историй, презирала РВСК и не проявляла интереса к мечтательным идеям сына о мире. В семье было правило: «Никогда не говори о политике. Никогда».
Кампания «Нет» распространяла ложь как минимум в одном вопросе. Бывшие члены РВСК смогли мирно интегрироваться в общество, но в сельских районах, вдали от городов. Большинство колумбийцев никогда не встречали членов РВСК. Один из способов избавиться от ложных представлений – показать бывших членов РВСК обществу. Многочисленные исследования доказывают, что если люди общаются с незнакомцами один на один, часть предрассудков исчезает. Невозможно организовать подобное взаимодействие в Колумбии в больших масштабах. Кампания против мира активно использовала СМИ, может, есть другие СМИ, которые готовы вместо страха дарить людям надежду?
Брат Андреса Касаса Хуан – кинорежиссер – согласился помочь. Вместе с Эмилем братья Касас отправились в лагерь для демобилизации, чтобы взять интервью у бывших бойцов РВСК. Есть размышления Эмиля из поездки, записанные, пока они ехали на автобусе по холмам Антьокии: «У меня такое чувство, что в головах [бывших членов РВСК] совсем не то, что о них думают колумбийцы, поэтому мы все это затеяли. Не знаю, насколько я в итоге будут прав. Даже немного нервничаю по этому поводу» [416]. У него были и другие причины для беспокойства. Пенсильванский университет не мог платить интервьюируемым напрямую, поэтому Эмиль финансировал проект с личной кредитной карты. «Надеюсь, ко мне не нагрянет полиция», – сказал он коллеге [417].
Первые испытания не заставили себя ждать. Молодые колумбийцы из съемочной группы Хуана варились в тех же новостях, что и остальная часть страны. Они ехали в сельский регион с хроническим разочарованием: ожидали, что члены РВСК будут террористами и наркоторговцами – недолюдьми. Интервью вдребезги разбило эти стереотипы. Бывшие лидеры РВСК, бойцы и медсестры рассказали о своих горестях, сожалениях и надеждах. Большинство из них были крестьянами, живущими в нищете. Многие в детстве видели, как их бабушек и дедушек, родителей, братьев и сестер убивают правительственные войска. В истории страны они были злодеями, но в своей собственной истории – жертвами. Почти каждый, с кем общались Эмиль и Андрес, хотел мира больше всего на свете.
Съемочная команда тоже была одной из целей проекта. В отличие от большинства колумбийцев, они пожили в окружении бывших членов РВСК и знали, что такое соседство может быть мирным. Хуан Касас смонтировал отснятый материал в пятиминутные ролики, которые показывали человеческий облик бывших сторонников РВСК и их успешную интеграцию в общество в Антьокии. Затем команда провела эксперимент. Они показали эти ролики сотням колумбийцев, но был еще один набор роликов, никак не относящийся к конфликту, – их тоже показали сотням колумбийцев, но другим. Лекарство, направленное на укрепление мира, тестировалось параллельно с плацебо. После просмотра одного или другого варианта исследователи спросили зрителей, что они думают о РВСК и о возможности мира.
Результат был драматичным. Колумбийцы, которые посмотрели видео о членах РВСК, начали относиться скептически к модной тогда идее, что надежды нет. Они начали верить, что люди, работавшие на РВСК, тоже хотят мира, в отличие от тех, кто посмотрел «видео-плацебо». Они также с охотой поддерживали реинтеграцию. Сильное желание мира оставалось с испытуемыми даже спустя три месяца после просмотра фильма [418]. Для Андреса самым показательным моментом стала реакция его мамы. За несколько недель до ее смерти, он показал ей, над чем работал. Она посмотрела и сказала: «Теперь понятно. Стало ясно, почему ты этим занимаешься». В течение многих лет она не хотела даже обсуждать этот вопрос, но ролики открыли ей глаза. Безверие, которое жило с ней годами, улетучилось.
Эти интервью избавили людей от хронического разочарования и помогли сформировать человечный, наполненный надеждой взгляд на ситуацию – противоположность тому, что обычно делают СМИ. Ложные представления о соперниках были развеяны, хотя конфликт и насилие никуда не делись. Мир в Колумбии очень хрупкий. По всей стране продолжаются отдельные вооруженные конфликты, из-за которых в 2021 году было выселено в три раза больше людей, чем в 2020 году [419]. Страна по-прежнему остро нуждается в мире, и братья Касас продолжают создавать медиапроекты, способствующие этому. У Андреса есть надежда: большинство их тех, кого он опрашивал много лет назад, хотели мира. Теперь о нем мечтают еще больше людей.
Когда я узнал о работе Эмиля в Колумбии, это меня очень тронуло, но были и противоречивые чувства. Ведь часто люди, пытающиеся разрешить конфликт, не нуждаются в помощи для решения проблем – особенно от белых американских спасителей. Я поднял эту тему в разговоре с Касасом, он понял, о чем я, но решительно был на стороне Эмиля. Хотя Касас пришел работать в лабораторию, будучи студентом, к нему всегда относились как к равному. Эмиль настаивал, чтобы исследование проводилось на основе опыта Касаса как колумбийца. «Ему не нужен был помощник, – сказал Андрес, – ему нужен был партнер».
В лагере Эмиль тоже не пользовался своим авторитетом. «Он был обычным парнем, – вспоминает Андрес, – не каким-то особенным иностранцем или профессором». Скромность Эмиля видна и в фильме, который выпустили братья Касасы, он говорил: «Не думаю, что это мое дело, – я человек со стороны, не могу указывать людям, что им думать. Все, что я хочу, это поделиться знаниями о человеческом разуме и его способности меняться».
Больше всего Касас был удивлен мистической связью между Эмилем и бывшими членами РВСК, которые согласились на интервью. Молодая девушка, которая сначала не хотела делиться историей, в итоге разговорилась с Эмилем, а затем поразила всех безупречным исполнением песни Леонарда Коэна «Аллилуйя». Импозантный бывший военный нашел с Эмилем общий язык сначала благодаря любви к борьбе, а потом рассказал историю, показывая эмоции, которые, скорее всего, прятал годами. Касас восхищался этой способностью Эмиля: «Он помогал людям раскрыться».
Позже я посмотрел отрывки интервью Эмиля с солдатом. Меня поразило не то, какие чувства он воскресил в этом некогда опасном человеке, а те эмоции, которые он сам дарил, и то, как эти разговоры меняли его самого. Весь в слезах, Эмиль отвечал: «Ты подарил мне надежду. Не только в конкретно этой ситуации, а в человечество в целом» [420].
Когда Эмиль узнал о болезни, он настоял на возвращении в Колумбию. После операции его череп был настолько хрупким, что во время поездки ему приходилось носить медицинский шлем. «Наверное, его жена хотела меня убить», – говорит Касас [421]. Это была последняя поездка Эмиля за пределы США, но очень уместная, продолжающая его главное дело. Он вдохновился историей Колумбии, а Касас продолжил их общую миссию. Каждый год он проводит международную конференцию Neuropaz, где ученые обсуждают пути укрепления мира. Каждая их встреча посвящена Эмилю.
Эмилю и Андресу не пришлось никого обманывать, чтобы уничтожить страх и ненависть. Они просто рассказали колумбийцам правду о другой стороне. Как писал сам Касас: «Мир у нас в Колумбии очень хрупкий. Исследование доказало, что лучший способ укрепить его – думать лучше о других» [420]. Эта же стратегия показала свою эффективность в последующих исследованиях – в США и других странах [422].
Когда проблемы скрыты, пролить на них свет может быть лучшим решением. Но наша политика и так прогнила насквозь. А что на самом деле скрыто за экстремистским гомоном, так это миролюбивое и любознательное большинство. Многие наши культурные разломы образовались из-за непонимания. Основанный на надежде скептицизм может стать мощным инструментом, чтобы исправить ситуацию. Солнечный свет – в форме ясной и простой информации – освещает нечто, так похожее на возможности.