В 2002 году молодой спецагент Робин Дрик пришел в бар пропустить по пиву с другим агентом, который был сыт по горло злоупотреблениями власти в его структуре. Дрику нравилось, когда собеседники были на взводе, ведь его задача – переманивать других агентов в свое подразделение. Второй агент был заинтересован в новой работе – иначе они бы не встретились. Но ему придется рисковать карьерой, благополучием семьи и собственной жизнью, если он переступит черту. Ситуацию осложнял тот факт, что он не знал, на кого работает Робин и с кем он сам будет сотрудничать, если решится продолжить общение.

Карьера Дрика могла бы удивить любого. Он вырос в северной части Нью-Йорка, его родители работали на нескольких должностях с минимальными ставками. Робину приходилось рубить дрова и таскать их по замерзшему озеру, чтобы обогреть дом. После школы Дрик поступил в Корпус морской пехоты США, там его и нашел рекрутер спецслужб, предложив послужить стране другим способом. Искусство контрразведки в первое время казалось прогулкой по темным коридорам уловок и хитростей. Каждый агент в полной мере постигал это мастерство. Методы у всех были разные, кто-то пытался заманивать миллионными предложениями через десятки возможных источников, другие использовали обман или шантаж, чтобы загнать противника в угол.

Дрик быстро понял, насколько эти методы ограничены. Он не умел общаться и проваливал дело, работал больше на себя, а не на оппонента. «Я был застенчивым», – вспоминает Робин. Эта тактика была проигрышной. Он решил обучиться у одного из самых успешных агентов, Мастера-Джедая, который в одиночку выполнил более дюжины важных заданий. Отличие Мастера было в том, что он не пытался охотиться на других агентов, а говорил с ними как с друзьями – максимально раскрывался: говорил, кто он и как они могут вместе работать. Он узнавал как можно больше о потребностях собеседников и искренне спрашивал, чем может помочь.

В этот раз Дрик решил использовать именно эту тактику. Прежде чем подали напитки, он как бы вскользь упомянул, что знаком с миром шпионажа. Так он выложил карты на стол, и его оппонент сразу понял ставки и не ушел – Робин решил, что это хороший знак.

Тогда Дрик начал расспрашивать, как он может помочь. Он не предлагал взятки, но раскрывал возможности, рассказывал, как можно устроить в США всю семью. Эти двое взращивали отношения в течение нескольких месяцев, а затем и лет. Вместе они принесли стране огромную пользу. Доверие оказалось не слабостью, а сильной стороной, которая помогла Дрику достичь цели.

В 1970-х политолог из Мичиганского университета Роберт Аксельрод открыл аналогичный принцип совершенно другим способом. Аксельрод был одержим одним старым философским вопросом. Если живые существа должны сражаться друг с другом за выживание, как мы смогли эволюционировать в социальный вид? Аксельрод не мог воссоздать реальный древний мир, поэтому он смоделировал его с помощью виртуального турнира. Игроки делятся на пары и участвуют в «дилемме заключенного» – игре, в которой каждый решает, сотрудничать или попытаться провести соперника. Если оба игрока идут на сотрудничество, они зарабатывают больше очков, чем в случае, если каждый захочет обмануть. Но любой из игроков может выиграть еще больше, если он обманет игроков, которые сотрудничают, – как заключенный, который, желая избежать наказания, сдает соучастника преступления.

В исследовании Аксельрода игроками были не люди, а старые программы искусственного интеллекта. Математики, экономисты и психологи со всего мира присылали «конкурсантов»: строки кода, определяющие, как их агент будет играть в игру. Некоторые были настолько наивны, что сотрудничали, даже когда остальные игроки этого не делали. Другие шли на обман, прощупывая границы дозволенного. Аксельрод активировал игроков, как заводные игрушки. Каждый из них сыграл несколько раундов «дилеммы заключенного» с каждым другим игроком. Игроки, которые набрали больше очков, в итоге «размножились», создали больше своих копий, как животные, которым удалось успешно передать гены. Новое поколение снова играло друг с другом, и процесс повторялся. Турнир Аксельрода стал миниатюрной копией эволюции.

Большинство программ состояло из большого количества строк кода: правила внутри правил, планы действий в чрезвычайных ситуациях. И большинство из них оказались даже слишком умными. Победившую программу назвали Tit for Tat[31], и она оказалась самой простой. Алгоритм начинался с сотрудничества, а потом программа повторяла последний ход оппонента. Если вы смухлевали, вас обманут в ответ. Если пошли на сотрудничество – оно продолжится.

Эта программа оказалась идеальным скептиком, сначала она изучала партнеров, а потом действовала на основе того, что узнала. Она была отлично защищена от мошенников и при этом создавала альянсы с более добрыми программами. Но у нее была своя ахиллесова пята. Если соперник жульничал, она жульничала в ответ, так оба продолжали жульничать на каждом ходу и застревали в проигрышной стратегии. Итоговой версией и в дальнейшем чемпионом будущих турниров стала программа Generous Tit for Tat[32] (сокращенно GTFT) [265, 266]. Игра GTFT по большей части велась на взаимности, но периодически она внезапно меняла тактику. Порой программа шла на сотрудничество, даже когда другой игрок жульничал, как бы подставляла вторую щеку. Она давала партнерам по игре шанс на искупление. Так в состоянии скептицизма появилась надежда. И это помогло GTFT и другим игрокам выбраться из ловушки постоянного мошенничества.

Аксельрод был шокирован. Он писал: «Удивительно, но есть одно свойство, которое отличает игроков с высоким рейтингом от игроков с низким рейтингом. Это способность быть милым» [267]. Но вы ведь уже не удивляетесь? Программа GTFT была не просто дружелюбной. Ее поведение – это мудрая тактика, которая привела к доминированию и процветанию.

Это не значит, что мы всегда и во всем должны доверять. Если бы в турнире Аксельрода агенты играли только по одному раунду, мошенники побеждали бы всегда. GTFT смогла победить, потому что игрокам приходилось встречаться неоднократно. Да, обман может принести несколько очков в самом начале, но со временем каждое мошенничество будет стоить все дороже, поскольку соперник начнет обманывать в ответ. Аксельрод писал: «Для того, чтобы будущее оказалось стабильным, оно должно отбрасывать большую тень» [268].

Другими словами, доверие набирает силу в долгих взаимоотношениях. И там же особенно разрушительно недоверие. Дрик столкнулся с этим в мире спецслужб. Охотники за шпионами идут на хитрости, чтобы выудить информацию по крупицам, но если их раскроют – все сломается. Как говорит Дрик, манипуляция – «это оружие, которое в итоге все равно будет направлено против вас самих».

Вы можете смело игнорировать электронное письмо, в котором сообщают, что принц оставил вам 12 миллионов долларов, или с обещаниями влиятельного человека, что есть легкий способ организовать себе пассивный доход или избавиться от прыщей. Можно смело выкинуть из своей жизни человека, который много-много раз вас использовал. Но если вы хотите построить или укрепить отношения, поймите, доверие – это не доверчивость. Это та самая сила, которая удерживает связь, дарит новые возможности и меняет людей к лучшему.

В моменты проявления цинизма об этом сложно вспоминать. У всех нас были случаи, когда мы ходили по краю ради кого-то и эти же люди в итоге нас сталкивали. Хроническое разочарование – это состояние ума, убеждение, что все предают. Превентивные удары – это действия, которые мы предпринимаем в ответ на него. И то и другое дарят чувство безопасности, но закрывают в клетке одинокой и грустной жизни. Чтобы сбежать оттуда, нужно расширить границы представления о том, как устроены люди.