По Невскому проспекту в клубах тумана движется гимназистка. Третий раз идёт она на квартиру к Блоку. Всё не может застать поэта дома. Сердце её учащённо бьётся. Девочка садится на скамейку, чтобы собраться с мыслями.
Лиза Пиленко и сама пишет стихи. Она приходила к древним курганам, расположенным в окрестностях Анапы. И неотрывно смотрела, как археологи бережно извлекали из земли обломки исчезнувшей цивилизации. И в душе рождались строки о курганной царевне, о неволе и бунте… Так она и назовёт свой первый сборник стихотворений – «Скифские черепки».
А потом Лиза бежала в прогретый солнцем и любовью дом. Держала в раскрытых ладонях янтарные грозди. За успехи в виноградарстве её папа был назначен директором Никитского ботанического сада. И вдруг в этот тёплый мир дохнул могильный холод. Отец умер. Разве это справедливо? Значит, Бога нет?
Ветер обдувает горячий лоб гимназистки. Она жаждет подвига, пытается помогать людям, занимается вместе с рабочими Путиловского завода. Мама беспокоилась:
– Лизанька, по вечерам страшно ходить. Да и свои уроки ещё!
– Я всё выучу, – улыбнулась девочка. – А до трамвая меня старики рабочие проводят.
В пятнадцать лет на литературном вечере она услышала Александра Блока. Он кажется гимназистке головой выше всего, что она знает. Поэт ответит на все её вопросы. Лиза встаёт и идёт к своей цели.
После этой встречи она получит синий конверт, вскроет его трепещущими руками. В нём стихотворение «Когда вы стоите на моём пути…».
«Хорошо бы отдать себя совсем, чтобы ничего не осталось».
Из Петербурга шагнём в оккупированный фашистами Париж. Монахиня с добрым русским лицом решительно идёт к зимнему велодрому, окружённому охранниками. Мать Мария уже смотрела в глаза смерти.
В Анапе в бурные революционные годы её выбрали городской головой. Когда власть полностью перешла к большевикам, женщину, которая пеклась о благе земляков, назначили комиссаром по здравоохранению и народному образованию. За сотрудничество с красными деникинцы хотели её казнить.
На далёком берегу молодости остались два замужества, рождение детей, эмиграция, смерть дочери… Теперь Елизавета Юрьевна хочет быть матерью для всех, кто нуждается в помощи. Она принимает монашество под именем Мария.
С утра до вечера её сердце и руки не знают покоя. Её усилиями было создано благотворительное и культурно-просветительское общество «Православное дело». Мать Мария организовала общежитие для одиноких женщин и дом отдыха для выздоравливающих от туберкулёза. Она сама ходила на рынок, готовила, убирала, расписывала домовые церкви, вышивала для них иконы и плащаницы. Мария была членом Комитета помощи русским душевнобольным и посещала психиатрические лечебницы.
Её укоряли:
– Это не дело монахини!
А она отвечала:
– На Страшном суде меня не спросят, сколько я положила земных поклонов. Меня спросят, накормила ли я голодного, посетила ли заключённого в тюрьме.
Когда на Париж надвинулась «коричневая чума», монахиня стала участницей Сопротивления.
Ну, вот и пришла… Мать Мария вытирает пот со лба и быстрым взглядом осматривает велодром. Там заперты измученные голодом и ужасом тысячи евреев. Их ждут пыточный двор, газовые камеры и крематории Освенцима. Но четырёх детей русская монахиня вырвет из когтей смерти, вывезя их в мусорных контейнерах.
К ней приходят скрывающиеся от нацистов евреи и бежавшие из лагерей военнопленные. Всем пытается помочь женщина, выбравшая путь всемирного материнства. Но однажды, в её отсутствие, в дом пришли гестаповцы и забрали её сына. Они обещают выпустить Юрия, если мать Мария сама явится к ним. Ты, конечно, понимаешь, что она, не задумываясь ни секунды, выполнила их условие. И, наверно, догадываешься, что фашисты нарушили своё слово.
В концлагере Равенсбрюк мать Мария поддерживает отчаявшихся. Помогает разуверившимся: из ниток, надёрганных из одежды, она вышивает икону. Рухнувшим на колени подаёт пример сохранения достоинства: на перекличке за обращение к соседке эсэсовка бьёт её по лицу ремнём, но монахиня заканчивает фразу.
В пронизанный ветрами день мать Мария добровольно – вместо молодой женщины – шагнула в газовую камеру. А уже вскоре концентрационный лагерь освободили те, в кого она так верила во мраке оккупации, – бойцы Красной армии.
«России предстоит великое будущее».
Когда-то Мария-поэт написала:
Пусть отдам мою душу я каждому,
Тот, кто голоден, пусть будет есть,
Наг – одет, и напьётся пусть жаждущий.
Пусть услышит неслышащий весть…
Так всё и случилось.
«Праведник мира» мать Мария в 1985 году указом Президиума Верховного Совета СССР была награждена орденом Отечественной войны посмертно.