За любой зависимостью стоят непереносимые чувства, с которыми человек не справился. Одна из наиболее распространенных и социально одобряемых зависимостей – это эмоциональная зависимость, о которой я подробно рассказала в своей первой книге.
Эмоциональная зависимость, или созависимость, – это фокусировка на потребностях другого человека и пренебрежение собственными. Это игнорирование боли вплоть до полного онемения. Ощущение потери контроля над своей жизнью мы пытаемся компенсировать контролем над чужой. Со временем возникают конфликты, начинаются перепады настроения, ощущение тотального несчастья, могут появиться хронические болезни.
Эмоциональная зависимость возникает, когда мы перекладываем ответственность за свою жизнь на других людей. Это полная потеря себя как личности. Чарльз Уитфилд пишет в своей книге «Внутренний ребенок»: «Это процесс «нежизни»[41].
Не только отдать всю ответственность, но и забрать ее себе полностью – это эмоциональная зависимость. Во втором случае человек чувствует себя ответственным за других – за их чувства, мысли («Мама расстроится», «Подруга не поймет»). Они буквально сливаются с чужими переживаниями.
Например, жена выматывает себя изнурительной уборкой и готовкой, после чего у нее нет сил. А мужу это не надо. Ему, допустим, нужен секс и жена в хорошем настроении. Но она упорно действует из своих проекций – геройствует, в результате не видит отдачи, обижается, отношения портятся. В итоге зависимая женщина начинает злиться, почему другие не делают для нее столько же: «Я ведь так стараюсь для них!»
В этой ситуации несчастны все. В таких семьях нет главной составляющей здоровых взрослых отношений – открытой коммуникации. Но из жертвенной позиции это невозможно – детская часть слишком боится. Это страх Внутреннего травмированного ребенка перед отвержением. Ведь партнер должен подтвердить, что ты ценен. Но определять свою самооценку через другого – это крайне жертвенная стратегия.
Эмоционально зависимый человек слишком боится быть отвергнутым, поэтому не говорит прямо, что ему нужно и что он чувствует. Их Внутренний напуганный ребенок априори считает собеседника, партнера главным, более важным. Поэтому они подчиняются и делают то, что не хотят, чтобы «не расстроить» окружающих.
Бывают разные виды зависимости – от еды, экстремального спорта или лайков в соцсетях, в конце концов. Потребление приводит к выработке дофамина – гормона счастья. Это помогает нашему Внутреннему ребенку заглушить боль, пусть и ненадолго, а потом мы нуждаемся в новой дозе. Например, новой дозе общения с партнером.
Компульсивное переедание – еще одно распространенное проявление зависимости. Непроработанное ощущение брошенности и отверженности часто маскируется под голод. Только вот пища не помогает, «накормить» Внутреннего ребенка можно только любящей поддержкой. При нехватке утешения мы можем успокаивать себя алкоголем, наркотиками, сексом, играми или покупками. В основе всех видов зависимого поведения лежит эмоциональный голод.
Упражнение
Была ли у вас когда‐то сильная потребность «прилипнуть» к партнеру, догонять его, не отпускать от себя? Часто ли вы испытываете это желание? Какая установка стоит за этим?
Какие еще зависимости вы замечаете у себя? Как думаете, какая глубинная потребность за ними стоит? Какое поведение, противоположное зависимости, могло бы стать целительным? Например, зависимость от спорта вместо зависимости от переедания.
«Хорошая девочка» – пожалуй, самая распространенная стратегия Жертвы на территории бывшего СССР. Да и не только СССР. Ложная идея, что женщины не могут решать за себя, что отношения важнее всего, – это пережиток всей мировой истории.
В советском детстве всех нас пугали и понукали словом «эгоист» – страшнее всего на свете было «быть эгоистом». «Ты что, только о себе думаешь? Ты хочешь, чтобы все было по‐твоему?» Тогда это было самым постыдным, и только сейчас, будучи взрослой женщиной и психологом с семнадцатилетним стажем, я понимаю, что вообще‐то это и есть норма – думать о своих интересах и желать, чтобы было по‐твоему.
Настоящий эгоизм – это «идти по головам» или, как еще говорят, «по трупам», удовлетворять свои желания за счет чужого комфорта. Но здоровая самооценка – это нечто иное. Она строится на том, что я забочусь в первую очередь о себе. Я сам(а) забочусь. Не навешиваю эту работу на других, чтобы они все бросали и бежали ко мне. «Сначала наденьте маску на себя, а потом на ребенка», – говорят нам в самолете. Вот так эгоизм! Ужас, правда?
Дело в том, что, только наполнившись ресурсом, из внутреннего изобилия, можно полноценно поделиться: позаботиться о других и не стать Жертвой. Не из дефицита, на нуле, когда хочется всех прибить, как делали наши замученные мамы и бабушки. Так можно только выгореть и возненавидеть весь мир. Бывало у вас такое? У меня точно да.
Теперь после всех антиэгоистических внушений нам приходится годами вытравлять жертвенность из своего внутреннего мира. Как это – хотеть большую зарплату? Как это – много просить за свои услуги? Как это – отказать родственникам в деньгах? Для многих девушек, которые приходили ко мне на терапию, жертвенность стала одной из «несущих конструкций»:
y. Не дай Бог подумают, что я – эгоистка.
y. Ну подумают, и что?
У многих этот вопрос вызывает недоумение. Действительно, и что? Для тех клиентов, которые приходят ко мне на терапию, между точкой А – психологией Жертвы и пресловутым эгоизмом – точкой Я расстояние примерно как до Луны. Но им кажется, что вот‐вот они только один раз предпочтут себя, и все – эгоизм. Скорее всего, с нашим базовым набором установок нам не стать эгоистами вообще никогда. Нам бы для начала хотя бы научиться определять свои желания и хоть чуть‐чуть о себе заботиться. Куда уж тут до эгоизма?
Хорошие девочки рано узнали, что за «полезность» и послушание можно получить немного любви. Хорошая девочка – это та, которая чувствует, что ничего не значит, сомневается в себе, поэтому выбирает всецело доверять другим и помогать им, чтобы ее любили. Она винит только себя, если что‐то пошло не так. На самом деле Хорошие девочки принимают за добродетель чужие попытки их использовать. Чем больше человек старается угодить другим, тем сильнее его травма.
Формированию Хорошей девочки способствуют несколько обстоятельств: пассивные и созависимые мамы, жесткие отцы и старшие братья, эгоистичные и нарциссичные родители, глубокая религиозность семьи, абьюз и пренебрежительное отношение родных. В подобных семьях девочка рано получает послание, что будет считаться хорошей дочерью, а в будущем отличной мамой и женой, если сконцентрируется на чужих желаниях.
Вместо того чтобы делать хорошо себе, такие люди делают это же «хорошо» другим, потому что хотят понравиться. В психологии такой «перевертыш» называется профлексией. Например, девушка постоянно назойливо проявляет внимание к своему бойфренду: звонит и пишет. Она надеется получить взамен такое же отношение. Именно этой формы внимания она бы хотела себе, мужчину это только раздражает. Для него истинной заботой было бы, если бы она уважала его личные границы и желание побыть одному.
Хорошие девочки часто выбирают в друзья и партнеры людей больных, зависимых, с психическими отклонениями, нуждающихся в уходе, очень бедных. В таких отношениях они чувствуют себя безопасно: «Пока я тебе нужна – ты будешь рядом». В этой стратегии их детская часть, иллюзорно избегающая боли, еще больше травмируется и чувствует, что по‐прежнему никому не нужна.
Хорошая девочка или мальчик не позволяет себе чего‐то хотеть – хотеть «неудобненько», он(а) боится даже попросить – вдруг обо мне плохо подумают. Поэтому проще сразу решить за другого – откажет! И наделить его ролью холодного и бесчувственного. Конечно, у себя в голове. Хорошая девочка/мальчик слишком много чего себе запрещает и ей(ему) тяжело рядом с теми, кто позволяет. На поверхности он(а) думает: «Нахалка!» или «Наглец!», но в глубине души понимает, что здесь все сложнее. Его(ее) раздражают те, кто транслирует свое право хотеть и получать желаемое, ведь он(а) сам(а) все еще ждет чужого разрешения быть собой. Его(ее) неизбежно будут злить те, для кого забота о себе – норма. Такие люди – его(ее) триггер, его(ее) вытесненное в подсознание и запретное желание.
Нашему мозгу проще найти минусы у тех, кто живет иначе, чем что‐то менять в своей жизни, ведь это слишком энергозатратно:
Ну и что, что у нее муж хороший, – зато она страшная!
Ну и что, что у нее много денег, – зато мужа нет!
Ну и что, что она вечно в отпусках, – зато нет детей!
Когда мама и папа учили нас беспрекословно подчиняться, им вряд ли приходило в голову, что тем самым они научили нас подчиняться мошенникам и аферистам, абьюзерам и тиранам. Если в чувствительном для формирования этого навыка возрасте ребенку уже напрочь отшибли навык говорить «нет», то он не сформировался тотально для всех сфер жизни. И это самая большая драма для нас, хороших девочек и мальчиков.
Жертве свойственно фокусироваться на внешнем мире, а не на своем внутреннем, она все время сканирует внешнюю реальность: не откажут ли, не накажут ли, не высмеют ли, не отвергнут ли. Нас с самого детства не научили заботиться о себе, даже на базовом уровне, о своей безопасности. Я говорю «мы», потому что я говорю и о себе тоже.
В 16 лет я не смогла отказать бойфренду, когда он попросил отдать ему золотой браслет. Парень был тогда «популярным» в школьной тусовке. А я в те годы, изголодавшаяся по признанию и ощущению, что меня принимают, готова была сделать что угодно ради восхищения сверстников. А ведь он был, без красного словца, по‐настоящему плохим парнем. Опасным. Он сдал браслет в ломбард, чтобы купить себе то, о чем не стоит писать в книге.
Следующий мой бойфренд не был «плохим парнем», но он был экстремалом. В 18 я не смогла отказать ему, когда тот предложил скатиться в парке с лестницы на велосипеде. Очень боялась показаться трусливой, хоть и страшно было до смерти. Готова была вредить себе, чтобы оставаться «своей в доску». За этот суперприз я могла заплатить любую цену. Шла на поводу у других, полностью игнорируя даже инстинкт самосохранения. Остатки здравого смысла просто вопили: «Остановись!» Но нет, я не остановилась. Упала, конечно. Плакала. Было больно и страшно. Раны долго заживали.
Моя внутренняя маленькая девочка мечтала о том, что с ней будут считаться, о том, что однажды ее выберут и признают важной. А еще смелой и вообще «крутой». Поэтому поступки Хорошей девочки по мощности с годами только нарастали. В 24 я закрывала глаза на то, что мой мужчина (уже бывший) страстно увлекся коллегой – слишком боялась, что он уйдет. Ведь мне казалось, что он такой прекрасный, а я что… А я «не прекрасная», так что потерплю параллельные отношения и буду молчать.
Это был апогей, крайняя точка моего жертвенного пути. Тогда эта история сильно подпортила мое здоровье, чуть не свела меня с ума, и именно в тот момент по чуть‐чуть, по чайной ложечке, началось мое исцеление. Нет, я не стану вам врать, что я совсем никогда не поступаю как Хорошая девочка. Бывает. Но все‐таки уже никаких рисков для жизни и максимум в одной ситуации из двадцати, отдавая себе отчет, зачем я это делаю.
Хорошим девочкам изменяют, ими пользуются, их недооценивают и отвергают, их перегружают работой и недоплачивают, не продвигают по службе, их бросают. Их не уважают, а порой к ним применяют не только эмоциональное, но и физическое, и сексуальное насилие. Это очень страшно. Это очень грустно. Не хочу показаться жесткой, но если мы сами себя не защищаем, как мы можем ожидать, что кто‐то защитит нас? Конечно, мы с первых минут знакомства транслируем людям: «Делай со мной что хочешь».
Когда я только пришла учиться на психотерапевта, моя тренер сказала нам, студентам: «Заботиться о своих границах – ваше дело, не чье‐то, а ваше!» Тогда у меня, Хорошей девочки, это вызвало ужасное негодование! Как это так? Они что, не видят, что так нельзя? Они что, сами не понимают, что мне плохо? Не осознают, что мне так не нравится? Нет, не видят. И не понимают.
Очень трудно расстаться с ролью Хорошей девочки – знаю по себе. Мешает низкая самооценка, неумение говорить «нет» и отстаивать свои ценности, а также отсутствие сил бороться за свои желания. Звучит все это просто, но меняться невероятно трудно: чтобы исцелиться, Хорошей девочке нужно позволить себе быть плохой.
Упражнение
Вспомните 3–5 ситуаций за последний месяц, когда вы делали то, чего не хотели, не были искренни, только бы не разочаровать других. Если вспомните с легкостью, значит, эта стратегия про вас. Какая ваша потребность, какой страх стоят за подобным поведением?
Выпишите, что вы обычно делаете для любимых людей? Как думаете, почему? Как вы можете поддержать себя теми же способами?
Что вы хотели получить от родителей, но не получили? Как можно восполнить эту нехватку?
Какие копинг‐стратегии показались вам наиболее знакомыми?
Выпишите установки, которые лежат под этими стратегиями.