В книге «The Storytelling Animal» я утверждал, что Homo sapiens (человек разумный) – это вполне подходящее определение для нашего вида. Однако Homo fictus (человек рассказывающий истории) подошло бы еще лучше[14]. Люди – это животные, рассказывающие истории.
Но теперь я хотел бы уточнить свое описание Homo fictus, подчеркнув единство человеческого сторителлинга и инстинктов использования инструментов: люди – это животные, которые используют нарративы как инструмент. Инструмент в широком смысле – это устройство, которое мы используем, чтобы влиять на окружающий мир и изменять его. Будучи заядлыми пользователями различных инструментов, люди используют молотки для забивания гвоздей, шурупы для соединения досок, шприцы для спасения жизней, компьютеры для расчетов и соединения пользователей в сеть.
Но у нас от природы имеются также и встроенные в нас с рождения инструменты. К примеру, наши руки – это универсальный инструмент, который мы используем, чтобы им размахивать, коммуницировать с его помощью, выражать свою привязанность через ласковые прикосновения этим инструментом, чтобы изготавливать другие инструменты и чтобы отбивать нападения.
Истории – это ментальный инструмент, который мы используем не столько для того, чтобы изменять мир вокруг нас, сколько для того, чтобы изменять людей вокруг нас. Рассказчик задается вопросом: «Как мне подтолкнуть людей туда, куда я хочу? Как мне получить их деньги? Как мне поразить их красотой жизни? Как мне обратить их в свою веру? Как мне рассмешить их, чтобы они полюбили меня? Как мне завоевать их голоса? Как мне объединить их в команду? Как мне изменить мир?». И рассказ – будь то выдуманный, строго фактологический или все что угодно между – это естественный рычаг, позволяющий воздействовать на аудиторию в соответствии с этими целями.
Как любой инструмент, истории используются для достижения тактических и стратегических целей, то есть сиюминутных и конечных. Они используются таким-то образом для достижения такой-то конечной цели. Молотком забивают гвозди, но конечная цель его использования – это создание некоего предмета, например, стола. На уровне тактических приемов нарративы применяются для многих задач: развлечения, обучения, объяснения. Но все эти функции нарративов сливаются в одну большую функцию сторителлинга – подталкивание людей в ту или иную сторону. Истории – это инструменты влияния с предсказуемыми элементами, призванные привлекать внимание и вызывать эмоции с одной конечной целью: оказывать разного рода влияние на других.
Движущую силу историй можно представить себе как наиболее близкий реальный эквивалент Силы из «Звездных войн». Как и та Сила, история – это всепроникающее поле темной и светлой энергии, влияющее на все наши действия. На радио, в новостях, на телевидении, в подкастах, в социальных сетях, в рекламе и в личных беседах мы постоянно плывем по бурному морю нарративов, где соперничающие истории борются друг с другом и подталкивают нас туда-сюда.
Конечно же, Сила в «Звездных войнах» – это чисто вымышленное понятие, находящееся в центре вымышленной религии, находящейся в центре вымышленной вселенной. Но сила историй реальна. Это природное явление, которому можно дать точное определение и изучить с научной точки зрения, как и любую другую природную силу от электромагнетизма до землетрясений. Фактически, за последние несколько десятилетий возникла подлинная наука о сторителлинге, бросающая вызов древнему суеверию о том, что в нарративах есть что-то жуткое – что-то, что делает их научно обоснованными. В наши дни широкий консорциум исследователей, включая психологов, специалистов по коммуникациям, нейробиологов и литературоведов, использует научный метод для изучения «мозга под влиянием нарратива». Результаты откровенно неутешительные. Они показывают, что мастер сторителлинга ничем не отличается от мастера Силы в «Звездных войнах». Рассказчики применяют заклинания, которые позволяют им проникнуть в наш мозг, где они могут повлиять на то, что мы чувствуем, что в свою очередь влияет на ход наших мыслей – а это уже влияет на то, как мы тратим деньги, голосуем или куда направляем наше внимание.
Это чудесно, если кто-то наподобие истинного джедая использует потенциал истории во имя добра. Но темные силы с той же легкостью могут направить этот потенциал во зло. Подобно дуализму Силы в «Звездных войнах», наука о сторителлинге показывает, что само повествование не доброе и не злое, но его силу можно в равной степени использовать как во благо, так во зло. Все то, что может сделать повествование полезным, может сделать его и опасным.
Итак, как я и говорил инструкторам по технике ядерной безопасности, нарратив – это ценный инструмент для обучения и изучения. Но это также идеальный инструмент для манипуляции и внушения.
Да, нарративы – наши основные инструменты для понимания мира. Но они также являются нашими главными инструментами для создания опасной чуши.
Да, истории обычно имеют моральные аспекты, которые подкрепляют социально одобряемое поведение. Но в своей неустанной поддержке идеи злодейств и справедливого возмездия они резонируют и усиливают наши инстинкты жестокого возмездия и морального ханжества.
Да, эмпатичное повествование – это один из лучших инструментов для преодоления предрассудков. Но именно оно формирует эти предрассудки, кодирует их и передает из поколения в поколение.
Да, существует бессчетное множество примеров, когда истории помогали обществам обрести свои идеалы. Но во все времена эти же самые истории вызывали и худших демонов.
Да, истории могут действовать как магниты, собирающие разношерстных человеческих существ в сплоченные племена. Но истории же разобщают разные племена – словно магниты, повернутые не той стороной.
По этим и другим причинам я считаю сторителлинг «необходимым ядом» человечества. Необходимый яд – это вещество, критически важное для выживания человечества, но при этом смертельно опасное. Взять, к примеру, кислород. Людям, как и всем дышащим существам, кислород необходим для выживания. Но кислород также является крайне летучим соединением (один ученый иронично называет его «ядом токсичной окружающей среды»)[15], и за всю нашу жизнь он наносит огромный кумулятивный вред нашему организму. Когда ваша машина подвергается окислению, она ржавеет и разрушается. Когда окисление поражает органические структуры человеческого тела, возникают разрывы цепей ДНК, уплотнение артерий, трещины в клеточных мембранах и, вероятно, это способствует возникновению около двухсот дегенеративных заболеваний. Повреждение организма, вызванное окислением (оксидативный стресс), также является одним из основных факторов общего процесса, который мы называем старением. Когда мы начинаем чувствовать себя «ржавыми» в среднем возрасте, мы не буквально корродируем, как металл, но, вероятно, ощущаем воздействие оксидативного стресса. Исследователи назвали это «кислородным парадоксом»: кислород необходим, но в итоге весьма вреден[16].
Эта книга – о парадоксе сторителлинга. Сторителлинг – это древнейшее человеческое проклятие и благословение одновременно. Это наша болезнь и исцеление. Наша погибель и наше спасение. Нарративы сформировали нас как вид. Наша способность к повествованию помогла мягкому, слабому, незначительному гоминиду завоевать господство над планетой[17]. Но сейчас мы проживаем Большой взрыв сторителлинга – вселенная нарративов стремительно расширяется во всех направлениях. Мы живем в эпоху социальных сетей, телевидения с новостями 24/7 и стремительно растущего общего объема потребления медиа. Внезапное исчезновение технологических барьеров в вопросе доступа к информации означает, что любой, кто хочет получить безграничную власть через коммуникацию, может это сделать. Мы можем мгновенно распространять печатный, визуальный и аудиоконтент через сеть с глобальным охватом – то, что еще пару десятилетий назад было неподвластно даже крупным медиакомпаниям. И в эту эпоху масштабных технологических и культурных потрясений нарратив грозит сбить нас с толку, загнать в иные реальности и разорвать наши общества на части.
Когда я говорю, что истории сводят с ума весь вид, я имею в виду вот что: не социальные сети делают нас безумными и жестокими, а истории, которые они распространяют. Нас отдаляет друг от друга не политика, а истории, которые рассказывают политики. Не маркетинг толкает нас к губительному для планеты сверхпотреблению, а фантазии о счастливом будущем, которые внушают нам маркетологи. Не невежество или подлость заставляют нас демонизировать друг друга, а природная параноидальная и мстительная психология повествования заставляет нас снова и снова (и снова) поддаваться на примитивные истории о том, как хорошие парни борются со злом.
Мое внимание будет сосредоточено на двух вещах: впечатляющих примерах темной силы историй и на более тихом воздействии этой силы на обычных людей – на каждого из нас. Возможно, убийца из «Древа жизни» родился монстром. Но, скорее всего, его превратила в монстра история. Он иллюстрирует один из великих законов истории человечества и одну из ведущих тем этой книги: монстры всегда ведут себя как монстры. Но чтобы заставить хороших людей вести себя подобно монстрам, нужно сначала рассказать им историю – большую ложь, темную конспирологическую теорию, всеобъемлющую политическую или религиозную мифологию. Нужно рассказать им своего рода волшебную сказку, которая на очевидное зло – например, уничтожение мирового еврейства – надевает личину добра.
За всеми факторами, лежащими в основе величайших бед цивилизации – политической поляризацией, разрушением окружающей среды, демагогией эскапизма, войнами и ненавистью – всегда скрывается один и тот же главный фактор: история, искажающая сознание. The Story Paradox – это если и не теория всего человеческого поведения, то, по крайней мере, теория худших его проявлений.
Самый насущный вопрос, который мы должны сейчас себе задать, – это не банальное «Как мы можем изменить мир с помощью историй?», а «Как мы можем спасти мир от историй?»[18].