Роберт Пенн Уоррен (1905–1989) больше всего известен как лауреат Пулитцеровской премии и автор романа «Вся королевская рать» (1946). Но в поэзии он добился еще большего – получил две дополнительные Пулитцеровские премии за стихи и стал первым поэтом-лауреатом Соединенных Штатов.
Отрывок из его великой повествовательной поэмы «Одюбон» (1969) служит эпиграфом к этой книге:
Расскажи мне историю.
В этом безумном веке и в этот миг безумия
Расскажи мне историю.
Уоррен писал в момент безумия – внутри века безумия. Он создавал поэму о великом художнике и натуралисте Жане Жаке Одюбоне (1785–1851) в разгар Вьетнамской войны – в эпоху американского раскола и культурных потрясений, не виданных со времен Гражданской войны.
И тот момент безумия был вписан в еще большее безумие всего двадцатого столетия.
Большинство его читателей пережили Вторую мировую, а многие, как и сам Уоррен, застали Первую мировую и Великую депрессию.
Все они жили в самые ледяные годы холодной войны, когда каждый день, не завершившийся ядерным апокалипсисом, можно было считать счастливым.
Уоррен завершает свое длинное стихотворение мольбой рассказать ему историю «глубокого восторга» – ту, что совершит высшее из превращений, высшую алхимию повествования: обратит хаос в порядок, безумие – в смысл.
Разумеется, людям во все времена казалось, что они живут в эпоху безумия и безумцев, когда конец уже близок. И во все времена они просили – умоляли – рассказать им истории, которые придадут этому безумию смысл и принесут утешение.
Но наше время безумия действительно особенное – хотя бы потому, что теперь мы не можем обратиться к рассказчикам, чтобы они нас спасли.
Скорость культурных и технологических перемен такова, что истории, которые некогда помогали нам подниматься и объединяться, теперь сами вызывают безумие. Лекарство от хаоса и распада превратилось в его причину.
И вот главный вопрос, к которому вела вся эта книга: когда истории и рассказчики становятся все сильнее, а сила фактов и доказательств – все слабее, что мы можем сделать, чтобы спасти себя от общественной шизофрении – в обоих смыслах слова: и от внутреннего раскола, и от опасных коллективных иллюзий?
Одно известно наверняка: это нелегкая задача.