В статье о том, как история формирует групповую идентичность, психолог Лукас Бьетти и его коллеги утверждают, что «рассказывание историй, возможно, является основным видом социальной деятельности, с помощью которого осуществляется коллективное осмысление»[258]. Другими словами, это способ, с помощью которого все общество приходит к единому мнению по поводу всего, что имеет значение.

Спустя практически 2,5 тысячелетия после того, как Платон написал свой труд «Государство», наконец-то появились технологические условия для осуществления его мечты. При все более редком обращении к жесткой силе правители-рассказчики из Коммунистической партии Китая смогут создать национальную историю, чтобы добиться согласия своих граждан. Этот проект тотальной государственной слежки, привязанный к тотальному контролю над всеми каналами СМИ, уже достиг достаточно зрелой стадии. Как говорят продюсеры недавнего выпуска Frontline, «Новая форма правления, разрабатываемая [китайцами] для контроля над людьми с помощью технологий, которые уже экспортируются по всему миру, позволяет авторитарным правительствам контролировать своих граждан в ужасающей степени. Главной идеологической битвой этого столетия станет китайская модель авторитаризма против все более шаткой либеральной демократии Запада»[259]. И кто бы поставил на то, что мы выйдем победителями? «Великим нациям необходимо национальное единство», – пишет китаевед Лю Минфу[260]. Борьба между нациями – это, в значительной степени, борьба за единство. И когда дело доходит до национального единства, у китайцев есть серьезные внутренние преимущества. У них есть этническое единство, и 95 % из них идентифицируют себя как ханьцы.

Их цивилизация имеет пятитысячелетнюю историю. У них есть общая мифология, данная им Коммунистической партией. И, в отличие от капризного индивидуализма западной (и особенно американской) культуры, они придерживаются более коллективистской культурной ориентации, которая ставит группу выше личности[261]. В дополнение к этим неотъемлемым преимуществам единства перед западными демократиями, цифровые инструменты, которые так угрожают нам и которые практически гарантируют будущее, опаляемое все более интенсивными и разрушительными внутренними войнами, практически гарантируют мир в истории для китайцев.

Китайцы (и другие авторитарные силы) уже используют инструменты сюжетной войны против Запада, в то время как их собственная тщательно сконструированная сюжетная линия защищена стеной Великого китайского файерволла. Дипфейки не представляют угрозы для китайцев. Напротив, дипфейки для них больше похожи на реализацию платонической/тоталитарной цели – погрузить население в любую вымышленную мечту, которую только могут вообразить правители. Возможно, стоит попытаться отнестись ко всему этому непредвзято. Вполне возможно, что матрица, которую построят китайцы, не окажется научно-фантастическим кошмаром. В конце концов, даже в фильме «Матрица» симуляция была довольно хорошим местом для жизни. Что действительно ужасно в «Матрице», так это не симуляция, а погружение в ад неприукрашенной реальности. Более того, что бы ни построили китайцы, это может оказаться не таким ужасным, как то, что, по-видимому, ожидает свободные общества, в которых люди живут не в одной матрице, как в Китае, а в различных несовместимых матрицах, вовлеченных в войны историй, которые перерастают во что-то худшее.