Неделю, что войско отдыхало в гостеприимной Капсе, царь все приглядывался к Роксане. Конечно, ему льстило, что она сберегла его подарок, но говорило ли это о том, что дочь покойного правителя его любит? Девушка старалась не встречаться с ним взглядом, была учтива и вежлива, но ничто в ней не выдавало каких-то более глубоких чувств.

Оксинта с Гаем Лелием старались чаще приглашать Роксану на совещания, после которых старались оставлять их с Массиниссой наедине. Затем они организовали совместную охоту, где царь старательно обучал командира капсских амазонок метанию дротика, при этом охотно обнимая ее за талию и нежно держа под руку. У Роксаны это плохо получалось и, рассердившись, она отбросила дротик и подстрелила убегавшую антилопу стрелой из лука. Массинисса испугался, что его неудачный урок слегка омрачит их только-только начинавшиеся отношения. Но на следующий день Роксана была так же приветлива, как и всегда.

Идиллию в Капсе прервали новости от Сципиона. Ему удалось подписать выгодный мирный договор с Карфагеном. Он ждал к себе Гая Лелия и планировал отправиться в Рим за заслуженным триумфом. А Массиниссе сообщил, чтобы он взял под свой контроль земли Массесилии, так как, по данным разведки римлян, на них собрался претендовать царь мавретанцев Эльсид, тесть Сифакса и дед царевичей Верики и Вермины.

– Прости, дорогая Роксана! – прочитав письмо, сказал царь воительнице. – Мне и моему войску необходимо выступить в поход! Я благодарю тебя за гостеприимство. А теперь прости, нам нужно провести небольшой военный совет!

Расстроенная девушка вышла.

Мелай, Оксинта и Гай Лелий укоризненно поглядели на него.

– Царь! Твой брак с Роксаной укрепил бы твою связь с этим отдаленным городом! Почему ты медлишь? – недоумевал телохранитель.

– Такую девушку нельзя упускать! – покручивая ус, убеждал Мелай. – Эх, будь я моложе, уже просил бы руки такой девушки!

– Послушай, царь! Если ты не имеешь на Роксану никаких видов, давай я заберу ее с собой в Рим! Она как раз по моему характеру – деловая и энергичная! – предложил Гай Лелий.

Массинисса сердито ответил:

– Вы загоняете меня в брак с нею, как загонщики гонят зверя на охотника! Почему вы все за нас уже решили? Да, она мне очень нравится. Но у меня еще не зажили на сердце раны после Софонибы, а вы предлагаете мне опять рискнуть, попытавшись вступить в новые отношения? Не боитесь, что я не переживу ее отказ?

Оба полководца и телохранитель переглянулись и дружно сказали:

– Нет!

– С чего ты взял, что она ответит тебе отказом? – спросил Гай Лелий. – Девушка, которая предоставила тебе все богатства своего города и открыла все тайны Капсы? Она заботится обо всех твоих людях как о своих горожанах… Ты думаешь, Роксана это делает только из простого уважения?..

– Царевич! Предложи ей отправиться вместе со своей сотней амазонок в поход. Если она охотно согласится, значит не хочет расставаться с тобой, и все станет понятно, – посоветовал мудрый Мелай.

Массинисса долго думал, прежде чем отправиться в покои Роксаны. Амазонки, охранявшие двери, склонили головы и без слов пропустили его в комнату. Здесь он впервые увидел ее не в ставшей уже для него привычной кольчуге, а в красивом дорогом одеянии, причесывавшуюся у большого бронзового зеркала. Сердце у Массиниссы забилось еще сильнее.

– Роксана, – дрогнувшим голосом произнес царь. – Я хочу… То есть я прошу, чтобы ты со своими амазонками отправилась со мной в поход.

– Нет! – неожиданно твердо произнесла девушка.

У царя все внутри похолодело.

– Ты не хочешь покидать свой родной город? – спросил он.

– Не хочу, чтобы обо мне сплетничали, что ты взял меня с собой как походную девку. Я поеду с тобой, только став твоей законной женой! – повернувшись к нему и твердо глядя в глаза, проговорила Роксана.

– Моя царица! – обрадованно вскричал Массинисса, бросаясь к ней и заключая в свои объятия.

После пышной царской свадьбы войско Массиниссы с солидными запасами и приличным количеством золота двинулось в поход. Гай Лелий со своими всадниками тоже получил изрядную долю драгоценностей и умчался к Сципиону. Правителем в Капсе царь оставил своего верного человека – Мелая с тысячей нумидийцев. Полководец поворчал: дескать, он пригодился бы царю в предстоящих битвах. Однако Массинисса напомнил ему, что на Капсу могут вновь напасть гараманты и важный для царства Золотой город необходимо надежно защищать.

Несколько дней царское войско двигалось по западной части Массилии, разоренной армией Сифакса. Проезжая сожженный дотла Ламбаэсси, Массинисса вздохнул.

Заметив это, Роксана погладила руку мужа и произнесла:

– Не грусти, мой царь! Решим все с землями Массесилии и обязательно восстановим Город воинов!

Царевич был счастлив, что рядом с ним была теперь не только любимая женщина, но и единомышленница, и помощница во всех его делах.

В полуразрушенном Чамугади едва теплилась жизнь. Уцелевшие горожане кое-как восстановили часть домов и жили в страшной нищете. Армия поделилась с ними своими запасами. Роксана с разрешения царя щедро выделила на восстановление города золото из запасов Капсы.

Когда они перешли границу, воины-массесилы из тех, что были с Массиниссой в Испании и перешли на его сторону в битве при Заме, отправились в разные концы Массесилии с его посланием. Царь Нумидии предупреждал всех, что не собирается мстить за разорение Массилии воинами Сифакса, а хочет объединить эти земли в единое сильное государство. Самые большие города массесилов – Ситифис и Аузия – с готовностью открыли ему свои ворота. Не сопротивлялись и более мелкие городки. Осторожные массесильские кочевники, правда, отогнали свои стада подальше и перенесли становища вглубь Большой степи. Эти люди, наученные жестоким Сифаксом не доверять царской власти, решили выждать и посмотреть, что будет дальше.

По дороге многие воины начинали интересоваться красавицами-амазонками, но царица отгоняла от своих питомиц всех ухажеров. Хотя нумидийцы и видели, как эти девушки сражались на стенах Капсы с гарамантами, многие воины сомневались, что в полевом сражении от них будет толк.

Дни шли за днями, войско преодолевало все большее расстояние. Армия Массиниссы приблизилась к столице Массесилии – городу Сиге. Здесь царь не ожидал радушного приема, тем более что разведчики сообщили, что неподалеку от массесильской столицы они обнаружили лагерь большого мавретанского войска. Было неясно, Мавретания ли начала захват нумидийских земель, или ее царь пришел на помощь своим внукам. Немного расслабившиеся за время мирного покорения почти всей Массесилии, воины Массиниссы стали готовить оружие.

Но прежде чем вступить в бой, нумидийский царь отправился на встречу с главой неприятельской армии.

Царь Мавретании Эльсид, невысокий, сморщенный старичок, обладал громким скрипучим голосом.

– Послушай, царевич Массинисса! Кто дал тебе право вторгаться в чужое царство, забирая земли моих внуков? Твои друзья-римляне далеко, они сейчас не помогут тебе справиться с моей армией! Я могу объединить мои силы с воинами Верики и Вермины! Мы отстоим наследие Сифакса, если ты не уберешься!

Разведчики Массиниссы подсчитали и доложили, что мавретанцы примерно вчетверо превосходят нумидийцев. К тому же неизвестно, сколько воинов-массесилов было в Сиге у сыновей Сифакса. В другое время Массинисса атаковал бы врага, и это превосходство его бы не остановило, но теперь с ним была Роксана, и рисковать ею в случае неудачи он очень не хотел. Впрочем, выглядеть в глазах своей царицы трусом и отступать тоже был не вариант.

– Уважаемый Эльсид! – сдержанно начал Массинисса. – Да будет тебе известно, что я больше не массильский царевич, а царь Нумидии, что признали не только в Массилии, но и в большинстве массесильских земель. Я сюда пришел, здесь останусь и буду защищать свои владения как полагается их хозяину. Если ты хочешь забрать своих внуков и всех, кто готов следовать вместе с ними, я не возражаю. Но от Сиги я не отступлю!

Светло-серые, словно выцветшие за долгие годы жизни глаза Эльсида зло сощурились.

– Я даю тебе срок до завтра! И если ты не уйдешь, велю атаковать твое войско! Вот тогда и посмотрим, какой ты царь!

Эльсид развернулся и поехал со своими людьми к мавретанскому лагерю.

Массинисса велел воинам остановиться на ночлег.

– Быть может, атакуем их ночью? Как тогда под Утикой, – предложил царю Оксинта.

– Не думаю, что второй раз получится эта хитрость, – засомневался Массинисса. – К тому же не очень хочется воевать с будущим соседом. Возможно, завтра он станет менее воинственным…

Царь вызвал к себе всех вернувшихся массесилов с «испанскими» кольцами и вновь отправил их с посланиями в Большую степь.

Рано утром Эльсид стал строить свои войска в боевой порядок. Оказалось, что у него было очень много воинов-пращников, которых он выдвинул вперед.

– Что он делает? Мы же их атакуем и сомнем! – удивился Оксинта.

Массинисса промолчал, задумчиво глядя на манипуляции противника.

Конница нумидийцев построилась, и сигнальщики уже поднесли боевые рога к губам в ожидании приказа трубить атаку.

– Держи своих амазонок подальше! Будете моим личным резервом на крайний случай… – велел Массинисса Роксане.

Большое количество пращников-мавретанцев построились в зарослях густой травы так, чтобы не мешать друг другу, и принялись раскручивать свое оружие с камнями.

– Атакуем, пока они не начали обстрел! – велел Массинисса и повел свою конницу вперед.

Если бы конные нумидийцы добрались до пращников на дистанцию броска своих дротиков, мавретанцам было бы несдобровать. Однако те почему-то не очень опасались приближающейся вражеской конницы.

«Тут что-то не так!» – вовремя сообразил царь и крикнул:

– Сигнальщики – «Отбой»! Отходим!

Конница резко развернулась и стала отходить. Однако нервы пращников не выдержали, и те, что стояли в первых рядах, достали из густой травы спрятанные деревянные колья и оглобли. Из них мавретанцы быстро соорудили защитные приспособления от вражеской кавалерии. Защитившись ими от всадников, пращники могли бы беспрепятственно расстреливать их своими пращами.

Со стен Сиги ее защитники восторженно закричали, приветствуя хитрую задумку своих мавретанских союзников.

– Так вот что они придумали! – понял Массинисса и обрадовался, что успел спасти свое войско от этой неприятности.

Они потеряли лишь несколько воинов убитыми и раненными вражескими камнями, пущенными из пращей.

– И что теперь с ними делать? – задумчиво проговорил Массинисса. – За этой защитой они расстреляют нас прежде, чем мы приблизимся к ним на дистанцию броска дротика. Не говоря уже о том, что не сможем их порубить мечами, пока целы эти укрепления.

И тут к Массиниссе подъехала Роксана:

– Царь! Разреши, мы поможем нашей армии!

– Но как?

Царица похлопала по колчану со стрелами.

– А это для вас не опасно? – спросил царь.

– Ничуть! Наши луки бьют вдвое дальше, чем их пращи.

Расстроенные неудачной атакой нумидийские всадники увидели, как ведомые царицей капсские амазонки выехали вперед. Девушки дождались, пока перед их рядами упало несколько камней, выпущенных мавретанцами, поняли, какая дистанция безопасна, и с нее начали обстрел врага из луков. Мавретанцы были без доспехов, только с маленькими кожаными щитами, не спасавшими их от стрел. Амазонки выбивали их одного за другим, в то время как пращники не сумели ранить ни одну из девушек, так как их оружие просто не добивало до воительниц Роксаны. А когда кто-то из самых отчаянных выбирался из-за ограждения и пытался приблизиться к девушкам, те сосредотачивали на нем «огонь» сразу нескольких луков, и воин падал, утыканный множеством стрел.

Понеся большие потери, пращники бросили свои заграждения и стали отступать, несмотря на ругань царя Эльсида.

Под восторженные крики всей нумидийской армии лучницы-амазонки вернулись обратно.

– Рок-са-на! Рок-са-на! – стали кричать воины имя царицы.

Обрадованный Массинисса, не сдерживаясь, крепко поцеловал подъехавшую к нему жену.

– Рок-са-на! Мас-си-нис-са! – послышались довольные крики, причем к грубоватым мужским голосам присоединились и звонкие девичьи.

Тем временем Оксинта встревоженно смотрел на море. Счастливый царь едва оторвался от губ Роксаны и, заметив взгляд телохранителя, посмотрел туда же.

– О боги! Этого еще не хватало! – вырвалось у него.

В гавань Сиги входили карфагенские корабли.

– Что это может означать? Сципион со своими войсками уже вернулся в Италию, а пунийцы решили отомстить нам за то, что мы ему помогли?! – проговорил Массинисса и расстроенно посмотрел на Оксинту.

В это время звонкие радостные кличи раздались за стенами города Сиги. Услышав их, войско мавретанцев торжествующе заголосило и стало готовиться к наступлению.

– Что ж, видимо, малой кровью не обойдемся! – доставая меч, проговорил Массинисса. И, посмотрев на Роксану, добавил: – Любимая, держись рядом со мной!

Царица кивнула. Посмотрев на пустой колчан, она тоже достала свой небольшой меч.

Мавретанцы не спеша стали надвигаться на армию нумидийцев, все время поглядывая на ворота Сиги, явно ожидая помощи гарнизона и прибывших им на помощь карфагенян. Но неожиданно в Сиге раздались крики ужаса и звуки быстротечных схваток. Воины, что стояли на городских стенах, стали спускаться вниз, послышались звон мечей и новые крики. А через какое-то время ворота распахнулись, и из них вышел… Гай Лелий! Следом за ним из города начали выходить и строиться для атаки на мавретанцев римские легионеры. А на стены Сиги вытащили связанных царевичей Верику и Вермину.

– Царь Массинисса! Город Сига захвачен! Рим дарит его тебе как нашему верному союзнику и признанному правителю объединенной Нумидии! – крикнул римский флотоводец.

– Гай Лелий! Дружище! Опять ты выручаешь меня! – растроганно проговорил Массинисса и выжидательно посмотрел в сторону Эльсида.

Мавретанский царь остановил свою армию, раздумывая и прикидывая расстановку сил.

Внезапно за спиной армии Массиниссы раздался топот множества лошадиных копыт. Царь оглянулся и увидел, что к нему скачут тысячи массесильских кочевников с оружием в руках, ведомые его воинами-«испанцами». Он обрадованно выставил руку с «испанским» кольцом, и возглавлявшие подкрепление всадники повторили его жест.

Теперь превосходство нумидийско-римского войска стало подавляющим. К тому же массесилы, вставшие рядом с массилами, стали кричать мавретанцам на их языке, что они принимают своим правителем Массиниссу и будут защищать свою землю от чужеземцев.

Эльсид понял, что проиграл, и печально склонил голову.

Затем он крикнул Массиниссе:

– Царь Нумидии! Я признаю тебя правителем всех земель Массилии и Массесилии! Я уведу свои войска. Только отдай мне моих внуков! Это все, что осталось у меня в память о моей дочери, которая была первой женой Сифакса.

Массинисса отправился к римскому построению, обнялся с Гаем Лелием и поинтересовался:

– А почему ты приплыл сюда на пунических кораблях?

– Это наши трофеи, согласно договору с Карфагеном. И я подумал, что Верике с Верминой будет приятней увидеть их, чем римские корабли! – подмигнул Гай Лелий царю. – Они могли подумать, что пунийцы воюют с тобой и пришли им на помощь. Так все и вышло.

– Поздравляю, Гай Лелий! Отменная военная хитрость! Знаешь, я хочу просить тебя…

– Да я уже понял!

Гай Лелий махнул рукой, и легионеры вывели из города обоих царевичей и развязали им руки. Подавленные и опустошенные, царевичи пошли к мавретанскому войску. А через некоторое время, сняв свои шатры, армия Эльсида стала уходить к мавретанской границе.

– Ну вот и все, верный союзник Рима, царь Нумидии Массинисса! Вот ты и получил свое царство! Правь на славу! Вот тебе экземпляр мирного договора с Карфагеном. Там четко не определены пуническо-нумидийские границы. Сделай это сам, как посчитаешь нужным… – напутствовал его с хитрой улыбкой римский флотоводец. Потом он глянул в сторону амазонок. – И передавай привет жене! Эх, не будь ты моим другом, точно отбил бы у тебя Роксану!

И, обняв на прощание царя, Гай Лелий поспешил к своим войскам. Передав город воинам Массиниссы, римляне погрузились на корабли и отправились в море.

– Что ж, любимая! Границы на юге и востоке у нас определены. А вот где они теперь пролягут на севере и востоке, мы еще посмотрим! – сказал царь Роксане, и та понимающе улыбнулась. – Едем в Цирту, моя царица!

* * *

Прошло несколько лет.

В сенате Карфагена стояла долгая зловещая тишина. Наконец слово взял Канми Магонид, видя, что оба престарелых суффета никак не могут собраться с духом и начать заседание. Обсуждать предстояло только неприятные новости: ничего хорошего Столицу мира больше не ждало.

– Массинисса не просто женился на дочке Иехавиелона, а стал владельцем огромного количества золота, которое правитель Капсы утаивал и от Гайи, и от других царей Массилии, и от нас. А эта влюбленная дура просто так отдала ему богатства, сопоставимые с казной некоторых больших государств! – возмущался главный разведчик Карфагена. – Его человек в Капсе, Мелай, оказался верным царю и неподкупным. Мои люди так и не нашли к нему ключик, чтобы он работал если не на нас, то хотя бы на себя! Он послушно шлет караваны с золотом в Цирту, и Нумидия пухнет от богатства!

Сенаторы стали возмущенно переговариваться.

– Царь Массинисса замирился с гетулами, отменив пошлины на их караваны. Теперь их число возросло, они шныряют через Нумидию туда-сюда! Гетулы довольны, граница с ними спокойна. Мавретанского царя запугали римляне, и он старается не досаждать Массиниссе, хотя придерживает у себя наследников Сифакса до лучших времен. У гарамантов нумидийцы покупают крепких и сильных рабов, отправляя их работать на свои шахты и золотые прииски. После нескольких лет работы рабы получают свободу и живут в Нумидии, женятся, растят детей. За счет этого малонаселенная провинция Капса и сам город стали гораздо многолюдней. Теперь гараманты опасаются атаковать южную границу, потому что вместе с нумидийцами-капсианцами ее защищают и эти самые бывшие рабы, люто ненавидящие воинов пустыни. Массинисса все верно рассчитал, когда ввел на юге эту практику.

Магонид походил по залу и продолжил:

– Царь Нумидии развил в Чевесте производство оружия и снаряжения, и этот городишко теперь вырос и получил неофициальное наименование – Железный город. А знаете, для кого они куют мечи и наконечники дротиков, а также делают доспехи и щиты? Для тех, кого сейчас обучают в Городе воинов – восстановленном Ламбаэсси. Массинисса пригласил из Рима несколько отставных центурионов, и они готовят из нумидийцев тяжеловооруженных пехотинцев-легионеров, как когда-то это делал царь Сифакс. Кроме традиционной легкой конницы у него теперь появилась и многочисленная тяжеловооруженная кавалерия, способная на равных сражаться с нашей! И это еще не все…

Канми сделал паузу и поразил всех:

– Массинисса усилил свою армию боевыми слонами! Ему доставили из Индии опытных наставников, которые обучают африканских элефантов для нумидийской армии. Представляете?!

Возгласы ужаса раздались под сводами зала заседаний сената. Нумидийский царь лишил Карфаген его главного преимущества на поля боя!

– Он даже завел себе любимца-слоненка, которого вырастил до большого, крупного зверя, назвал Аркаром и теперь везде катается на нем!

– Спасибо за подробный рассказ об армии нашего врага, Канми. Но неужели только на золоте Капсы держится все благополучие Нумидии царя Массиниссы? – поинтересовался Абдешмун Ганонид.

– Разумеется, нет! Перестав покупать у нас зерно, он привез опытных земледельцев из Италии, Египта и Греции. Они помогли ему перевести часть кочевого народа на оседлый образ жизни. Становища степняков превратились в деревни, где возделывают землю и выращивают пшеницу. Плодородная степная земля стала давать богатые урожаи. У них теперь столько зерна, что, когда нужно, они поставляют его римской армии!

Массинисса всячески развивает торговлю. Про гетулов я уже говорил, но он также разрешает пересекать территорию своего царства и торговать у себя всем караванам: ливийским, мавретанским, гарамантским, египетским… Всем, кроме наших! Мы несем страшные убытки, поскольку ни за какие пошлины он не допускает к себе карфагенских купцов!

И это еще полбеды! Люди Массиниссы совершают набеги на наши территории, а мы не можем ответить силой без разрешения Рима. А Рим никогда не даст нам такого разрешения! Римляне неспроста заключили с нами мирные соглашения на сравнительно мягких условиях. Они оставили у Карфагена под боком непримиримого врага, который доконает нас даже без их участия…

В зале наступила тягостная тишина.

– А разве нельзя как-то решить с ним вопрос? Все мы смертны. Вдруг следующий царь Нумидии окажется более терпимым к Карфагену? – спросил Бисальт.

– Мы пытались. Но охрана царя, которую возглавляет небезызвестный Оксинта, предотвратила все покушения. Хорошо, что никто из исполнителей не попал в его руки живым.

В зал вбежал уставший гонец.

– Армия Массиниссы захватила Иол! Точнее, он договорился с правителем Гелоном, и горожане добровольно присягнули на верность Нумидии!

– Это уже второй наш город-порт после Гиппон-Регия, захваченный нумидийцами, – напомнил всем Канми. – Они лишают нас владений на побережье Средиземноморья.

В зале зашумели:

– Начинаем войну!

– Такого нельзя прощать!

– Собираем войско!

– Где Ганнибал?! Пусть ведет армию в поход!

Одноглазый Баркид, присутствовавший в зале заседаний, поднялся и тихо сказал:

– Нам некого вести против Массиниссы! Наемники больше не хотят нам служить и боятся воевать против нумидийцев. У нас остались силы только для того, чтобы защищать Карфаген.

Все замолчали.

И тут в тишине послышался всхлип Абдешмуна Ганонида:

– О боги! Что я наделал?! Зачем же я отдал Софонибу не Массиниссе?! Неужели это я навлек на нас все эти несчастья?!

Бисальт был готов с ним согласиться, но, пожалев старика, промолчал.

* * *

Массинисса царствовал уверенно и успешно. За время его правления Нумидийское царство заметно расширилось на север и на восток за счет пунических владений и земель их союзников-ливийцев. В прибрежных городах появился сильный торговый флот, который охраняли боевые корабли. Окрепла армия Нумидии. Правда, кроме стычек с пунийцами воевать им было не с кем: соседи предпочитали больше не тревожить границы сильного царства, а выгодно торговать с ним.

Боевые слоны прижились в войске, а нумидийцы научились хорошо ими управлять. Когда римлянам при их завоеваниях на Востоке потребовалось что-то противопоставить элефантам противника, они отправили к Массиниссе Сципиона, прозванного за победы над Карфагеном Африканским. Царь, тепло встретив старого друга, конечно же, предоставил ему отряды боевых слонов и даже приказал отвезти их в Азию нумидийскими кораблями.

Отношения с Римом у царя были идеальные, особенно когда после неурожаев в Италии Нумидия направила туда несколько своих торговых флотилий с зерном бесплатно. Сенат и народ Рима этого никогда не забывали.

Роксана родила Массиниссе троих сыновей – хозяйственного и рассудительного Миципсу, утонченного и умного Мастанабала и порывистого и боевого Гулуссу. Способности отца как-то равномерно распределились по ним, и, когда пришло время выбирать, кого из них назначать преемником, царь долго ломал голову.

Миципса хорошо управлял экономикой, но был тихий и скромный, не умел ни красиво говорить, ни общаться с послами других государств. В армии его тоже не слишком уважали, хотя знали, что он хорошо заботится о ее снабжении. Мастанабал легко владел многими языками, имел изысканные манеры, нравился женщинам, но не имел особой тяги ни к военной службе, ни к управлению царством. А Гулусса, выросший в походах, был воином, готовым сражаться всегда и везде, но не терпевшим жизни во дворце.

Проблему помог решить Сципион, в очередной раз приехавший в гости к Массиниссе:

– Не мучайся, царь! Просто раздели власть! Хозяйственной частью пусть занимается Миципса, представительской – Мастанабал, ну а за армию пусть отвечает Гулусса.

Массинисса послушал совета друга и дал каждому из сыновей свое направление деятельности. Из них получилась неплохая команда.

Царь успокоился и воздал хвалу богам.

* * *

Шли годы, и наступило время потерь близких людей. Первым царя покинула верная Роксана. Он оплакивал ее так, что, казалось, еще немного, и сам уйдет следом за нею. Сыновья были в отчаянии и с надеждой смотрели на Оксинту, который всегда находил нужные слова и как-то успокаивал царя. Но в этот раз и верный друг был бессилен.

Тогда Оксинта велел царевичам не спускать глаз с отца, а сам отправился на корабле в дальнее путешествие. Больше года его не было, пока однажды он не вернулся во дворец в сопровождении стройной хрупкой девушки в длинном темном плаще с капюшоном.

Массинисса уже почти не вставал с ложа, мало ел и даже начал прикладываться к вину.

– А-а, старый друг! Ты все-таки вернулся? – равнодушно поприветствовал Оксинту царь.

– Я не один! – сказал Оксинта и снял с девушки плащ.

Массинисса тут же поднялся и обомлел. Перед ним стояла юная Софониба – один в один! Только смотрела она на царя не надменно-снисходительным взглядом, а восхищенно-влюбленным.

– Как тебя зовут, красавица? – спросил царь, потрясенно разглядывая девушку.

– Софониба! – ответила та и подошла к нему близко-близко.

От нее даже пахло благовониями любимой пунийки.

Царь еще хотел что-то спросить, но девушка вдруг потянулась к нему и крепко поцеловала. Массинисса заключил ее в свои объятия, и Оксинта вышел, оставив их одних…

Вечером, когда довольный царь ужинал вдвоем с другом, он поинтересовался:

– Где ты нашел ее, Оксинта?

– Далеко в Азии. Я объездил все невольничьи рынки в поисках той, что похожа на женщину, которая всегда будет жить в твоем сердце. Я рассказал ей все о тебе, о твоих пристрастиях и привычках. Она теперь знает тебя лучше, чем ты сам. Не спрашивай только ее настоящее имя, я приучил ее отзываться на имя Софониба. Эта девушка подарит тебе еще какое-то время жизни, чтобы ты успел научить своих сыновей управлять государством. Ты не можешь уйти прежде, чем созданная тобой новая Нумидия не окажется в надежных руках, – сказал друг. – Ну а мне пора… И я хочу на прощание сделать тебе еще один подарок.

Оксинта принес небольшой ящичек и протянул его царю.

– Что это? – спросил тот.

– Твоя смерть, – ответил друг.

– Что-о?!

Оксинта открыл ящичек, в нем оказалось несколько флакончиков.

– Это яды, которые должны были убить тебя. Я изъял их у лазутчиков и предателей, которых успел обезвредить. Их было немало, и платили им хорошо, но я надежно охранял тебя. Больше не смогу… Я чувствую, что мое время пришло. Ты тоже это когда-нибудь почувствуешь. Я ухожу, зная, что свой долг я выполнил до конца. Прощай, царь!

Верный друг умер той же ночью. Наверное, его уход также подкосил бы Массиниссу, но теперь рядом была Софониба, подарившая ему счастье и жизнь.

Царь успел передать сыновьям все, что знал и умел, и теперь был спокоен за свое царство. Когда пришел его час, он уже ни о чем не беспокоился.

* * *

Сейчас, сидя на троне, щурясь от солнечного света и оглядывая собравшийся в Цирте народ, царь Массинисса мысленно окунулся в свою почти девяностолетнюю жизнь, полную приключений и событий, радостей и горестей, побед и утрат. Он сделал все, что мог и должен был сделать, у него получилось из двух разрозненных враждующих царств сделать единое государство. Он оставлял его в надежных руках сыновей, что сейчас стояли за троном и, сожалея о нем, глотали слезы.

Царь чуть скосил взгляд на юную заплаканную Софонибу, стоявшую неподалеку с малышом на руках, и улыбнулся. Он подарил этому миру еще одну жизнь – маленького счастливого нумидийца, которому суждено жить в замечательной стране. Стране, у которой есть такой могучий и надежный союзник, как Рим.

Ну что ж, наверное, на этом и все.

Массинисса в последний раз взглянул на яркое нумидийское солнце и больше уже не щурился…

Все на площади затихли.

Вдруг, ломая военный строй, к трибуне бросился царский слон Аркар, затрубил призывно и печально и потянул хобот к сидевшему без движения хозяину. Массинисса не шевелился.

Громкий общий плач раздался на площади Цирты – Нумидия прощалась с любимым царем, который покинул свой народ навсегда.