У дракона два крыла: одно зовут Любовь, другое – Ярость.
Благодатная ночь опустилась на Черное Крыло. Две луны, полные и безжалостно яркие, заглядывали в узкие окна-бойницы, оставляя на каменном полу серебристые дорожки света. Я лежала без движения, вслушиваясь в мерное дыхание спящей служанки. Бета спала, свернувшись клубком, словно дикая кошка.
Днем я притворялась, что болезнь все еще не отпустила меня. Магистр Кайрен приходил утром и вечером, прикладывал прохладную ладонь к моему лбу, цокал языком и оставлял очередной отвар, который я выливала в кадку с цветком, пока никто не видит. Я не могла позволить себе уснуть по-настоящему. Не сейчас, когда сны приходили каждую ночь, все более яркие, все более реальные. Не сны даже – воспоминания. О смертях, о лужах крови, пахнущих старой медью.
Часы в главной башне пробили полночь. Я медленно села на кровати, прислушиваясь. Ничего, кроме сонного дыхания и далекого пения птицы за окном. Осторожно, стараясь не потревожить скрипучие перекладины под матрасом, я спустила ноги на пол. Холод камня пробрал до костей, но после подземного храма Кеола я даже не поежилась.
Мои плечи укутала шерстяная накидка – подарок от кого-то из наших многочисленных союзников. Синяя, как морские глубины, едва ли не черная в ночной темноте, она делала меня почти невидимой. Я подкралась к двери, бесшумно дернула ручку и выскользнула в коридор.
Верхний этаж северной башни, где размещался ближний круг Рейна, спал. Лампы давно погасли. Я двигалась по памяти, касаясь кончиками пальцев шершавой каменной стены. Сто шагов до лестницы, затем вниз, в сторону большого зала.
Один и тот же сон преследовал меня три ночи подряд. Я стою перед стеной с древним рисунком, прикасаюсь к нему, и мир вокруг взрывается потоком образов и звуков. А затем голос – глубокий, мягкий – шепчет: «Вспомни, Аниса. Ты должна вспомнить».
Я спускалась все ниже, минуя этаж за этажом. Мимо спален младших солдат, мимо комнат служащих, мимо оружейной, где днем звенела сталь и раздавались команды боевых мастеров. Сейчас все погрузилось в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием огней да моим собственным дыханием.
На первом этаже я замедлила шаг. Здесь, в большом зале, обычно шумном и полном жизни, сейчас было пусто. Лунный свет проникал через высокие стрельчатые окна, рисуя на полу причудливые узоры. В дальнем углу, свернувшись на соломенных тюфяках, спала прислуга – те, у кого не было собственных комнат в нижних ярусах крепости.
Я двигалась осторожно, почти на цыпочках, огибая спящие фигуры. Мальчик-поваренок, свернувшийся калачиком, посапывал, подложив ладошку под щеку. Старая Марта, прачка, спала сидя, прислонившись к стене; седая голова склонилась на грудь. Два конюха растянулись у самого очага, используя вместо подушек свернутые куртки.
Сон направлял меня. Я знала, куда идти, хотя никогда прежде не спускалась в эту часть крепости. Мимо кухни, через узкий коридор, ведущий к кладовым, налево у бочек с соленой рыбой, затем вниз по каменным ступеням, стертым от времени и бесчисленных шагов.
Воздух становился все холоднее и сырее. Запах плесени и старых камней наполнял легкие. Мне следовало бояться – молодая женщина, одна в темноте лабиринта. Но страха не было. Только странное, необъяснимое чувство, словно я возвращаюсь домой после долгого отсутствия.
Лестница, казалось, вела прямо в недра земли. Я насчитала семьдесят три ступени, прежде чем она закончилась низким сводчатым коридором. Здесь не было ламп, и лишь тонкий серебристый луч, проникающий через крошечное окошко под потолком, освещал путь.
Я прошла еще несколько шагов и остановилась, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. Передо мной выросла стена. Обычная каменная стена, покрытая плесенью и паутиной. Но я знала, что это здесь. Знала еще до того, как увидела очертания, почти неразличимые в полумраке.
Древний, грубо выполненный рисунок на камне. Фигуры магов, стоящих в кругу, с поднятыми к небу руками. В центре – огромное пламя, в котором угадывались черты чьего-то лица, искаженные страданием или яростью. По краям рисунка вились письмена на древнем языке.
Сердце забилось еще быстрее. Я подняла руку, почти коснулась поверхности стены. Что-то внутри кричало: не делай этого! Но я уже знала, что у меня нет выбора. Я должна была вспомнить.
Мои пальцы коснулись рисунка.
Утро во дворце Алого заката всегда начиналось одинаково – с протяжного звона серебряных колоколов в восточной башне. Но я просыпалась задолго до этого, когда небо лишь готовилось посветлеть, а звезды еще не погасли. В предрассветный час дворец дремал, словно огромный зверь, уставший на охоте. Стражники на постах клевали носом, служанки еще не погрузились в утреннюю суету, а придворные видели последние сны в своих роскошных покоях.
Идеальное время для побега.
Я бесшумно соскользнула с постели, не потревожив шелковые простыни. Мои руки привычно нащупали в сундуке у кровати простую одежду – темно-синие штаны из грубой ткани, рубашку с широкими рукавами и кожаную куртку, потертую на спине. Одежда, недостойная принцессы, но в самый раз для полета.
Переодевшись, я подошла к зеркалу и заплела волосы в тугую косу. Из отражения на меня смотрела совсем не та Аниса, которую знал двор, – не будущая императрица. Передо мной стояла искательница приключений с озорным блеском в глазах и легкой полуулыбкой на губах.
– Сегодня будет хороший день, – шепнула я своему отражению и направилась к тайной двери, скрытой за шпалерой, которая изображала коронацию первого императора Таррвании.
Я осторожно кралась по пустым коридорам дворца, пока не замерла на повороте к западному крылу. Впереди должен был поджидать пост караульных, но вместо бряцанья доспехов и приглушенных голосов оттуда доносилось тихое щебетание. Выглянув из-за колонны, я увидела крошечное существо, парящее над каменным парапетом, – фарффла с прозрачными крыльями и кожей цвета утренней зари.
– Тирль! – позвала я шепотом, и существо мгновенно повернулось ко мне – его большие глаза засияли узнаванием.
– Принцесса! – прошептал фарффл, подлетая ко мне. – Я уж думал, вы не придете сегодня. Стража спит в караулке, вчера налакались эля. Путь свободен, но поторопитесь – уже скоро пересменка.
Я улыбнулась маленькому союзнику. Фарффлы всегда хранят тайны своих дитто.
– Спасибо, Тирль. Буба уже ждет?
– Да, принцесса. Он не находит себе места от нетерпения. Драконюх Гарвин еще не делал утренний обход, так что у вас есть примерно два гонга.
Драконюхи – так называли тех, кто ухаживал за драконами. Не просто слуги, но уважаемые мастера своего дела, знающие о крылатых созданиях больше, чем кто-либо другой. Гарвин был главным драконюхом, ворчливым, но справедливым стариком, который закрывал глаза на мои утренние вылазки, хотя никогда не признавался в этом.
Я кивнула Тирлю и продолжила путь, минуя спящих стражников и пробираясь через обычно пустующие переходы. Сердце мое билось все быстрее по мере приближения к драконьим вольерам, расположенным в западной части внутреннего двора. Там, за массивными воротами из огнеупорного металла, меня ждал Буба – мой единственный настоящий друг в этом мире интриг и притворства.
Когда я наконец вышла на просторную площадку, вымощенную базальтовыми плитами, предрассветное небо уже окрасилось в нежные розовые тона. Вольеры – огромные купола из металлических прутьев, достаточно прочных, чтобы выдержать силу взрослого дракона, – тянулись вдоль всей площадки.
Но меня интересовал только один вольер, самый дальний, чуть меньше остальных. Сердце замерло, когда я увидела знакомый силуэт, переливающийся в первых лучах солнца.
Буба стоял у самой решетки, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу. Его чешуя сверкала тысячей оттенков белого. Длинная шея изящно изогнулась, когда он наклонился, чтобы посмотреть на меня своими удивительными глазами – не красными, как у большинства боевых драконов, а глубокого сапфирового цвета.
– Доброе утро, красавец, – прошептала я, прикасаясь к прохладной чешуе через прутья решетки. – Готов к полету?
Буба тихо заурчал, выражая согласие, и легонько боднул меня мордой. Я быстро набрала код на замке вольера – комбинацию, которую знали только драконюхи и императорская семья, – и тяжелая дверь бесшумно отворилась. Магия, что при выборе нужных символов открывает замки, – последнее достижение наших алхимиков.
Буба вышел из вольера, стараясь ступать как можно тише, хотя это непросто для существа его размеров. Он был меньше боевых драконов – те достигали высоты трехэтажного дома в холке, – но все равно возвышался надо мной, как живая башня из плоти и чешуи.
– Идем скорее, – прошептала я, направляясь к дальней части площадки, где начиналась взлетная полоса. – У нас мало времени.
Буба послушно следовал за мной, то и дело нетерпеливо подталкивая меня мордой. Когда он только родился, придворные предсказывали, что из него получится могущественный боевой дракон, чье пламя будет горячее, чем у любого другого. Но шли годы, Буба рос, и становилось ясно, что пламени от него не дождаться. Драконюхи осматривали его, проверяли, искали причину «дефекта». Физически все было в порядке – огненные железы функционировали нормально, горловые мешки для накопления газа развивались правильно. Но Буба не выпускал огонь. Никогда.
– Это не болезнь, ваше высочество, – сказал мне однажды драконюх, когда я, рыдая, умоляла его вылечить моего друга, которого хотели отправить на бойню как непригодного. – Ваш дракон просто сделал выбор не выпускать пламя. Это его решение, понимаете? Он достаточно разумен, чтобы отказаться убивать.
Я сделала все, чтобы спасти Бубу. Умоляла отца, грозилась уморить себя голодом, обещала быть послушной дочерью – и добилась своего. Буба остался со мной, хотя уже тогда я начала понимать, что означает быть другим в мире, где ценится только сила и способность разрушать.
Теперь, спустя десять лет, Буба остался единственным не боевым драконом в императорских вольерах. Белый великан, отказавшийся от насилия в мире, построенном на нем целиком.
Мы достигли края взлетной полосы, и я быстро закрепила на Бубе седло – не тяжелое боевое, с металлическими пластинами, а простое, кожаное, позволяющее чувствовать каждое движение драконьих мышц под собой.
– Готов подарить мне небо? – шепнула я, забираясь в седло и пристегивая страховочные ремни.
Буба заурчал в ответ, расправляя огромные крылья, похожие на паруса из тончайшего белого шелка. Дракон присел на задние лапы, готовясь к прыжку, и я крепче ухватилась за седельные ручки, чувствуя, как кровь начинает пульсировать в жилах.
Один мощный толчок – и мы в воздухе. Земля стремительно уходит из-под ног, желудок на мгновение подскакивает к горлу, а затем наступает то самое ощущение – абсолютной, ничем не замутненной свободы.
Буба сделал несколько сильных взмахов крыльями, набирая высоту, и вскоре дворец превратился в маленькую красную игрушку среди зелени лесов. Теперь можно не бояться, что нас заметят, – на фоне светлеющего неба белый дракон почти невидим.
Я ослабила хватку и позволила себе откинуться назад, наслаждаясь ощущениями. Полет на драконе не похож ни на что другое. Это не просто движение – это танец с воздухом, с ветром, с самим небом. Мощное тело Бубы под седлом двигалось ритмично, каждый взмах крыльев был как удар сердца – сильный, уверенный, четкий.
Когда мы набрали достаточную высоту, Буба выровнялся и перешел на плавное парение. Я выпрямилась в седле и раскинула руки в стороны, позволяя невидимым потокам обнимать меня, играть с выбивающимися из косы прядями, наполнять легкие чистотой рассветного воздуха.
Ветер на такой высоте был сильным, он бил в лицо, заставляя глаза слезиться, но я любила это ощущение. Оно напоминало мне, что я жива – по-настоящему жива, а не просто существую, как фарфоровая кукла, которую готовят занять императорский трон.
Буба сделал плавный вираж, и я инстинктивно наклонилась вместе с ним, чувствуя, как работают его мощные мышцы. Это было похоже на езду верхом, но в тысячу раз интенсивнее. Если лошадь связана с землей, то дракон принадлежит небу – он часть воздушной стихии, и, сидя на его спине, я тоже становилась ею.
Мы неслись над просыпающимся миром. Внизу расстилались бескрайние леса, кроны деревьев окрашивались золотом в первых лучах солнца. Дальше виднелись серебристые ленты рек, извивающиеся среди зелени, словно драгоценные ожерелья, брошенные на бархатную ткань. А еще дальше, у самого горизонта, вставали величественные горы; их вершины, покрытые вечными снегами, розовели в рассветном сиянии.
Буба вошел в воздушный поток и позволил ему нести нас, слегка подправляя курс кончиками крыльев. Я прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением парения – когда кажется, что ты не движешься сквозь воздух, а растворяешься в нем.
– Давай, красавец, – прошептала я, наклоняясь к уху дракона. – Покажи, на что ты способен.
Буба ждал этих слов. Он резко сложил крылья и нырнул вниз, в головокружительное пике. Воздух свистел в ушах, сердце колотилось как безумное – и я смеялась, громко и свободно, как не позволяла себе смеяться во дворце.
В последний момент, когда казалось, что мы вот-вот врежемся в верхушки деревьев, Буба распахнул крылья и вышел из пике, теперь уже летя низко над лесом. Я могла различить отдельные ветви, видела, как испуганно взметнулась стайка птиц, потревоженная нашим появлением.
– Ты невероятный, – выдохнула я, поглаживая шею дракона.
Буба заурчал в ответ – это был особый звук, который он издавал только для меня, низкий, вибрирующий, наполненный привязанностью.
Я любила это существо всем сердцем. Буба был со мной с самого детства, с того момента, как меня, семилетнюю девочку, привели на церемонию в храм Кеола. Я стояла там, маленькая и испуганная, окруженная серьезными взрослыми в белых одеждах, а верховный жрец держал в руках драконье яйцо, переливающееся перламутром в свете лампад.
– Аниса, дитто белого дракона, – провозгласил жрец, вручая мне яйцо. – Пусть огонь драконьего сердца сопровождает тебя во всех твоих начинаниях. Пусть крылья дракона вознесут тебя над врагами твоими. Пусть мудрость древней крови направляет твои решения.
И тогда, будто в ответ на эти слова, яйцо треснуло. Прямо в моих руках. Скорлупа разломилась, и оттуда выполз крошечный, размером с котенка, белоснежный дракончик с удивительными синими глазами.
Я инстинктивно прижала его к груди, чувствуя, как быстро бьется маленькое сердечко. И он посмотрел на меня – не как на принцессу, а как на друга, которого ждал всю свою короткую жизнь в яйце.
С того дня мы не расставались. Буба рос вместе со мной, был свидетелем моих радостей и горестей, моих триумфов и неудач. Он видел меня настоящую. Он знал обо мне все.
И за прошедшие годы наша связь еще больше окрепла. Он понимал меня без слов, а я понимала его. Даже сейчас, когда он слегка изменил курс, направляясь к густой части Натирского леса, я знала, о чем он думает.
– Да, красавец, – сказала я, поглаживая его шею. – Пора на охоту.
Буба спикировал к поляне на краю леса – достаточно большой для посадки дракона, но скрытой от посторонних глаз высокими соснами. Его огромные крылья создавали мощные потоки воздуха, пригибающие траву, когда мы приземлялись.
Спрыгнув с седла, я потянулась, разминая затекшие от долгого полета мышцы. Затем достала из седельной сумки свое охотничье снаряжение – легкий арбалет, набор отравленных болтов и защитные перчатки из кожи горного тура, единственного материала, способного противостоять яду каркелятов.
Эти отвратительные существа размером с крупную крысу, с шестью лапами и мощными челюстями, без труда прогрызали древесину. Их слюна содержала особый яд, который разъедал корневую систему деревьев, заставляя даже могучие стволы гнить изнутри и погибать.
После сезона дождей, когда начинался период активного размножения, каркеляты становились настоящим бедствием для лесов Таррвании. Они уничтожали целые рощи, нарушая баланс и угрожая всему живому. Императорские охотничьи отряды не справлялись с их численностью, особенно здесь, в дремучем лесу, куда многие боялись заходить из-за древних легенд о призраках и чудовищах.
Но я не боялась. И Буба тоже. Мы были отличной командой – я отстреливала каркелятов из арбалета, а дракон мог заметить малейшее движение среди корней и травы.
– Помнишь правила? – спросила я, затягивая ремешки перчаток. – Никакого шума. Мы здесь неофициально.
Буба кивнул, понимая каждое слово, и бесшумно двинулся вслед за мной к опушке леса.
Для большинства придворных мои утренние исчезновения оставались загадкой. Будущей императрице не полагалось заниматься подобными вещами – ни летать на драконе без сопровождения, ни тем более охотиться на опасных тварей в глуши леса. Но я не могла жить иначе. Лишь эти утренние вылазки сохраняли мой рассудок в золотой клетке дворцовых интриг и обязанностей.
Мы углубились в лес. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, создавая причудливую игру света и тени. Воздух был напоен ароматами смолы, влажной земли и диких цветов.
Буба двигался удивительно бесшумно для существа его размеров, ступая мягко, как огромная кошка. Белая чешуя в полумраке леса мерцала, словно присыпанная звездной пылью.
Вдруг Буба замер и тихо зарычал, указывая мордой на основание огромного дуба. Я напрягла зрение и увидела их – три каркелята копошились у корней; длинные хвосты с ядовитыми шипами вздрагивали, когда вредители вгрызались в древесину.
Я медленно подняла арбалет, прицелилась и выстрелила. Болт вонзился точно в голову ближайшего каркелята; существо дернулось и замерло. Два других, почуяв опасность, метнулись в разные стороны, но Буба оказался быстрее – одним молниеносным движением он придавил лапой второго каркелята, пока я перезаряжала арбалет для выстрела по третьему.
Старый дуб словно с благодарностью пошевелил ветвями, и я вздохнула: в лесу обитали тысячи каркелятов. Мы с Бубой могли спасти лишь малую часть деревьев.
– Хорошая работа, – сказала я, осторожно собирая тушки каркелятов в специальный мешок. Их нельзя было бросать в лесу – даже мертвые, они оставались источниками яда, который мог попасть в почву.
Мы продолжили двигаться от дерева к дереву, уничтожая существ везде, где находили их. Мы не просто охотились – мы выполняли миссию по спасению леса, который я любила всем сердцем.
Солнце поднималось выше, и я знала, что скоро придется возвращаться во дворец. Время свободы истекало. Еще немного – и меня хватятся, начнут искать, и тогда тайные вылазки могут закончиться навсегда.
– Последний бой, красавец, – сказала я Бубе, указывая на молодое дерево, вокруг которого кружили не меньше пяти каркелятов. – А потом домой.
Мы подкрались ближе, и я уже подняла арбалет, когда вдруг услышала хруст веток – чьи-то шаги. Не легкие, как у лесного зверя, а тяжелые, существа больше моих размеров.
Дыхание перехватило. Кто мог забраться так далеко в столь ранний час? Лесничие? Охотники? Или, что хуже всего, императорская стража, посланная на мои поиски?
Я молча дала Бубе знак спрятаться за огромным стволом упавшего дерева, а сама приникла к земле, вглядываясь в направлении звука. Шаги приближались, и вместе с ними я различила тихое дыхание и шелест дорогой ткани о ветви кустарника.
Не лесничий. Не обыкновенный охотник. Это был кто-то из дворца.
Страх сковал мое сердце. Если меня обнаружат здесь, с оружием, в простой одежде, вдали от дома и без сопровождения, – последствия будут ужасными. Император может запретить мне видеться с Бубой, запереть меня в покоях до самой свадьбы или, что хуже всего, отправить на земли, принадлежащие дому Корс.
Но убежать я уже не успевала. Каркеляты, подтачивающие дерево, бросились врассыпную, когда одного из них пронзила длинная стрела. Фигура показалась среди стволов – рослый молодой лучник в багровом камзоле с золотой вышивкой, штанах для верховой езды и высоких сапогах. Темные волосы были коротко острижены, а на поясе мужчины висел изящно тисненый колчан.
Принц Рейн, младший сын императора. Тот, кто почти никогда не разговаривал со мной, но чей взгляд я часто ловила на себе во время дворцовых церемоний.
Принц остановился, осматриваясь вокруг, и я поняла, что он ищет кого-то. Ищет меня.
Как он узнал? Кто рассказал ему о моих утренних полетах? И главное – что ему нужно?
Буба зарычал тихо, но угрожающе, готовый защищать меня любой ценой. Я положила руку на его морду, успокаивая.
– Тише, красавец, – прошептала я. – Дай мне подумать.
Но времени на размышления не осталось. Принц Рейн повернулся в нашу сторону; его глаза цвета темного янтаря, казалось, видели сквозь листву и тени.
– Я знаю, что ты здесь, принцесса Аниса, – сказал он спокойным бархатным голосом. – И знаю о твоем драконе. Выходи, я не причиню вам вреда.
Что теперь делать? Бежать? Или выйти с гордо поднятой головой? Я замерла в нерешительности. Что-то в его тоне казалось не угрожающим, а… понимающим? Буба тихо фыркнул, словно говоря: «Решайся». И я решилась.
– Как вы нашли меня, ваше высочество? – спросила я, медленно выходя из укрытия, но держа арбалет наготове.
Рейн улыбнулся, и эта улыбка… дракон меня раздери, заставляла дышать быстрее. В уголках глаз принца появились морщинки, а во взгляде заплясали золотистые искорки.
– Как опытный охотник выслеживает редкую птицу – по следам и привычкам, – ответил он, делая шаг навстречу. – Хотя, признаюсь, мне потребовалось три недели, чтобы понять, куда именно ты летаешь каждое утро.
Буба вышел из-за дерева, величественный в своей белизне, и встал рядом со мной, защищая. Его синие глаза внимательно изучали принца, словно оценивая, достоин ли тот доверия.
– И зачем вам было меня выслеживать? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал холодно и отстраненно, хотя сердце предательски колотилось в груди. – Доложить императору о непослушной невесте сына?
Рейн снова рассмеялся – искренне, без тени ехидства.
– Если бы я хотел доложить отцу, разве пришел бы один? Нет, принцесса Аниса. Я искал тебя, потому что… – Он на мгновение замялся. – Потому что хотел понять, кто ты на самом деле. Не та кукла, которую я вижу на приемах, а девушка, которая тайком летает на драконе и охотится на каркелятов.
Я опустила арбалет, но настороженность не покинула меня.
– Откуда вы знаете про каркелятов?
Вместо ответа он поднял руку и свистнул. Через мгновение лесная тишина взорвалась хлопаньем огромных крыльев, и между деревьями появился величественный силуэт черного дракона.
Он оказался крупнее Бубы – не боевой гигант, но явно выведенный для скорости и маневренности. Его чешуя была черной, но не мертвенно-матовой, а сверкающей, словно полированный обсидиан, с фиолетовым отливом там, где на нее падали солнечные лучи. Но больше всего поражали его глаза – не красные, как у многих боевых драконов, не синие, как у Бубы, а темные, как черный янтарь, точь-в-точь как у хозяина.
– Позволь представить – Ноксир, – сказал Рейн с нескрываемой гордостью. – Мой верный друг и партнер по охоте на каркелятов последние пять лет.
Я смотрела на черного дракона, не скрывая изумления. Никогда прежде я не видела его в императорских вольерах.
– Он не живет во дворце, – пояснил Рейн, словно читая мои мысли. – У меня есть небольшое убежище в двух часах полета отсюда. Там Ноксир может быть свободным, а не украшать императорский зверинец. Там мое гнездо.
Буба и Ноксир смотрели друг на друга с настороженным интересом. Оба были нетипичными представителями своей расы – один отказался от огня, другой жил вдали от показной роскоши дворца.
– Значит, вы тоже… – начала я.
– Предпочитаю свободу золотой клетке? – Рейн усмехнулся. – Да, принцесса. В этом мы с тобой похожи. Только я получил свободу как младший сын, которому не светит трон. А ты… ты берешь ее сама.
Что-то в его голосе, в том, как он смотрел на меня – не как на будущую невестку, не как на политический актив династии, а как на равную, – заставило меня опустить последние барьеры.
– Это не ради бунта, – сказала я, убирая арбалет в чехол. – Просто… это единственное, что делает меня живой. Чувствовать ветер в волосах, видеть рассвет с высоты птичьего полета, знать, что я спасла хотя бы несколько деревьев от гибели…
– Понимаю. – Рейн кивнул. – И поддерживаю. Мой отец считает, что каркеляты – часть природы и не стоит вмешиваться в их жизненный цикл. Но он не видел целые рощи погибших вековых деревьев, не понимает, как нарушается баланс, когда эти твари размножаются бесконтрольно.
– Именно! – Я не могла скрыть воодушевления. – Я пыталась объяснить это Джеймсу, но он считает мои заботы о лесе недостойными внимания.
Буба тем временем осторожно приблизился к Ноксиру, и тот, после минутного изучения, наклонил голову в приветственном жесте. Буба ответил тем же, и между ними, кажется, установилось молчаливое взаимопонимание.
– Твой дракон удивительный, – сказал Рейн, наблюдая за их взаимодействием. – Такой белоснежный окрас. И эти синие глаза… Он особенный, да?
– Он не выпускает огонь, – сказала я прямо, готовая защищать своего друга от возможных насмешек. – Никогда. Хотя физически может.
К моему удивлению, Рейн не выказал ни тени презрения.
– Мудрое решение, – ответил он, глядя на Бубу с уважением. – Огонь – великая сила, но и великая ответственность. Ноксир тоже редко использует свое пламя. Только если мы сталкиваемся с реальной опасностью. – Он сделал паузу и вдруг улыбнулся с мальчишеским озорством. – Ты ведь собиралась охотиться на каркелятов? Что скажешь, если мы объединим усилия? Вдвоем мы сможем спасти вдвое больше деревьев.
Я колебалась лишь мгновение. Здравый смысл подсказывал, что нужно вернуться во дворец, пока меня не хватились. Но какая-то часть моей души – та самая, что жаждала свободы и приключений, – уже все решила.
– Почему бы и нет, – ответила я как можно более небрежно. – Только не вздумайте замедлять нас, ваше высочество. У меня свой метод охоты.
Принц засмеялся, и в его смехе не было ни капли придворной фальши.
– О, я не сомневаюсь. И пожалуйста, давай без титулов. Здесь, в лесу, я просто Рейн.
– А я просто Аниса, – ответила я, чувствуя, как в груди разливается тепло.
Мы двинулись вглубь леса, выслеживая каркелятов. Драконы следовали за нами, иногда уходя вперед, чтобы разведать территорию. Рейн и впрямь оказался опытным охотником – он двигался бесшумно, замечал малейшие признаки присутствия вредителей и стрелял из своего лука с удивительной точностью.
– Пять лет ежедневной практики, – напомнил он, когда я выразила восхищение его меткостью. – Как и ты, я начинаю каждое утро с полета и охоты.
– И никто во дворце не знает? – спросила я, перезаряжая свой арбалет.
– Только мой камердинер. – Он подмигнул. – Преимущество статуса младшего принца – никому нет дела, где я пропадаю по утрам, если появляюсь на семейном обеде умытый и причесанный.
Мы рассмеялись, и я вдруг поняла, что впервые за долгое время чувствую себя непринужденно в компании другого существа. Не принцесса и принц – просто двое молодых дитто, разделяющих страсть к полетам и заботу о лесе.
– А ты почему начала охотиться на каркелятов? – спросил Рейн, когда мы остановились у небольшого ручья, чтобы напиться и дать отдых драконам.
Я задумалась, вспоминая.
– Мне было четырнадцать, и я только начала летать на Бубе самостоятельно. Однажды мы приземлились в лесу, и я увидела, как умирает старое дерево – его кора почернела, листья опали раньше времени. Я подошла ближе и заметила этих тварей, копошащихся у корней. Мне стало так больно за дерево… – Я покачала головой. – В библиотеке я нашла информацию о каркелятах, а потом уговорила оружейного мастера сделать мне маленький арбалет, якобы для тренировок в тире. С тех пор после сезона дождей я охочусь. – Рейн смотрел на меня с теплом, и я слегка смутилась. – Что?
– Ничего. Просто думаю, что мой брат даже не подозревает, какое сокровище получит в жены.
Упоминание о предстоящем браке с принцем Астраэлем отрезвило меня, словно холодная вода. Я отвернулась, сглотнув ком в горле.
– Давай продолжим охоту. Время идет.
Мы двинулись дальше, но легкость нашего общения исчезла. Я чувствовала на себе взгляд Рейна, но старалась не встречаться с ним глазами. Слишком опасно было то, что начинало зарождаться между нами.
Буба, казалось, имел другое мнение. Он постоянно подталкивал меня в сторону дитто, а один раз даже споткнулся так, что я чуть не упала прямо в объятия принца.
– Твой дракон очень… настойчивый, – заметил Рейн с улыбкой, помогая мне восстановить равновесие.
– Он просто неуклюжий, – пробормотала я, прекрасно зная, что Буба, с его кошачьей грацией, никогда не спотыкается случайно.
Мы продолжили охоту, и наши мешки наполнялись тушками каркелятов. Солнце поднималось все выше, и я знала, что скоро придется возвращаться.
– Еще одно дерево, – сказал Рейн, указывая на величественный ствол, вокруг которого кружило не меньше десятка каркелятов. – Этому гиганту явно нужна наша помощь.
Мы подкрались ближе, стараясь не спугнуть вредителей раньше времени. Я заняла позицию с одной стороны дерева, Рейн – с другой. По его сигналу мы начали стрелять, каждый выбирая свою цель.
Все шло отлично, пока один из каркелятов – особенно крупный и быстрый – не метнулся прямо на меня. Мне удалось отскочить, но нога подвернулась на скользком мху, и я полетела на землю. Арбалет выпал из рук, а каркелят, разъяренный гибелью сородичей, прыгнул мне на грудь, обнажив ядовитые клыки. Я инстинктивно закрыла лицо ладонями, понимая, что защитные перчатки не спасут от укуса в шею или запястье.
Но укуса не последовало. Вместо этого раздался свист и глухой удар. Я открыла глаза и увидела тварь, прямо возле моей руки пригвожденную к земле стрелой Рейна. Однако лук, возможно, удобнее арбалета.
– Аниса! – Он оказался рядом в мгновение ока и опустился на колени. – Ты не ранена?
Его лицо было так близко, что я могла различить золотистые крапинки в темных глазах, видеть, как расширились его зрачки от беспокойства, чувствовать его дыхание на своей коже.
– Я… я в порядке, – прошептала я, не в силах отвести взгляд. – Спасибо…
Его руки осторожно скользнули по моим плечам, словно проверяя, нет ли ран, и от этого прикосновения по телу пробежала странная дрожь, не имеющая ничего общего со страхом или холодом.
– Ты могла погибнуть, – сказал Рейн хрипло. – Если бы я не успел…
Мир вокруг словно замедлился. Лесные звуки стихли, остался только стук наших сердец – моего, бешено колотящегося, и его, такого же неистового. Рейн медленно наклонился, и я поняла, что он собирается сделать. Первый поцелуй. Мой первый поцелуй. С братом моего будущего мужа.
Я должна была отстраниться. Должна была вспомнить о долге перед семьей, о клятве, данной отцу, о судьбе целой империи, которая зависела от моего брака с Астраэлем. Но тело не слушалось, словно околдованное этим моментом, этим дитто, этим лесом.
Наши губы уже почти соприкоснулись: я чувствовала тепло дыхания Рейна, видела, как трепещут его ресницы…
И тут раздался громкий треск ломающейся ветки. Мы отпрянули друг от друга, как ошпаренные, и увидели Бубу, который неловко переминался с лапы на лапу, виновато глядя на нас. Рядом с ним стоял Ноксир, и мне показалось, что черный дракон смотрит на своего хозяина с легким упреком.
– Мы… мы должны возвращаться, – сказала я, быстро поднимаясь и отряхивая одежду. – Скоро меня хватятся.
Рейн кивнул, его лицо вновь обрело привычное выражение сдержанной вежливости, но глаза… глаза выдавали ураган эмоций, бушующий внутри.
– Конечно, принцесса. Позвольте помочь вам собрать снаряжение.
Он протянул мне арбалет, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Даже через перчатки я почувствовала искру, пробежавшую между нами, и поспешно отдернула руку.
Что со мной происходит? Почему один взгляд этого дитто заставляет меня забыть обо всем? Я ведь даже не знала его по-настоящему до сегодняшнего утра!
Но глубоко внутри я понимала, что дело не в этом конкретном утре. Я замечала взгляды принца на дворцовых приемах, чувствовала его присутствие даже в переполненных залах, ловила себя на том, что ищу его фигуру среди придворных. Что-то между нами существовало давно, просто сегодня оно наконец прорвалось наружу, как река, долго сдерживаемая плотиной.
Мы молча собрали вещи и направились к поляне, где оставили драконов. Буба казался довольным, несмотря на мой сердитый взгляд. Он знал, что делает, когда подталкивал меня к Рейну все утро. Чувствовал то, что я пыталась отрицать.
– Принцесса Аниса. – Рейн прервал мои мысли, когда мы уже забрались в седла. – Я хотел бы извиниться за свое… неподобающее поведение. Это было непростительно с моей стороны.
– Нет нужды в извинениях, ваше высочество, – ответила я так же сдержанно, потом добавила тише: – Впредь мы могли бы охотиться вместе. Так эффективнее, верно?
Рейн кивнул.
– Так безопаснее. Эти твари коварны.
Я молчала, не зная, что еще сказать. Как признаться, что часть меня жалела о несостоявшемся поцелуе? Как объяснить, что даже сейчас, понимая всю неправильность ситуации, я не могла перестать думать о его губах, о его руках, о его глазах?
– Да, согласна, – сказала я наконец.
Лицо Рейна вновь стало непроницаемым.
– Позвольте сопроводить вас до дворца. Ради вашей безопасности.
Мы взлетели, и я почувствовала странное единение, когда Буба и Ноксир синхронно расправили крылья. Рейн летел рядом, достаточно близко, чтобы видеть друг друга, но достаточно далеко, чтобы не нарушать приличия.
Обратный полет прошел в молчании, каждый из нас погрузился в свои мысли. Я смотрела на проплывающие внизу леса и думала о том, как одно утро может изменить все. Еще вчера я была уверена в своем будущем – верность дому Корс, корона императрицы, жизнь, полная обязанностей и долга. Сегодня же все рассыпалось, как карточный домик.
Я покосилась на Рейна. Он сидел прямо, уверенно управляя своим драконом, ветер играл его темными волосами. Он вдруг повернулся, наши взгляды встретились, и на мгновение весь мир исчез: остались только мы двое, парящие в бескрайнем небе.
Я отвернулась первой, чувствуя, как краска снова заливает щеки. Боги, что со мной происходит? Я веду себя как влюбленная девчонка, а не как будущая императрица!
Когда дворец показался на горизонте, его башни окрасились в золото восходящего солнца, и мы начали снижаться. Рейн указал на небольшой внутренний двор, скрытый от основных башен высокой стеной – идеальное место для незаметного возвращения.
Мы приземлились почти одновременно, наши драконы бесшумно опустились на каменные плиты.
– Я знаю потайной ход отсюда в северное крыло, – сказал Рейн, спрыгивая с седла и помогая мне слезть с Бубы. – Он выведет вас прямо к лестнице, ведущей в ваши покои.
Принц поддержал меня за талию крепко и уверенно, но мгновенно отпустил, как только мои ноги коснулись земли. И все же этого короткого прикосновения было достаточно, чтобы мое сердце заколотилось с удвоенной силой.
– Благодарю вас, ваше высочество. За помощь на охоте и… за сопровождение.
– Это было мне в радость, принцесса, – ответил он с легким поклоном. – Возможно… если вы не возражаете… мы могли бы уже завтра повторить нашу охоту?
Я знала, что должна отказаться, хотя сама же первая ему предложила. Каждая минута, проведенная с ним, делала мое положение все более опасным. Но вместо этого я услышала собственный голос:
– Я буду рада, ваше высочество.
Его лицо озарилось таким счастьем, что у меня перехватило дыхание. Он сделал шаг ко мне, и на мгновение я подумала, что он все-таки решится на тот поцелуй, который прервали в лесу. Но вместо этого Рейн взял меня за руку и почтительно поднес ее к губам.
– До завтрашнего рассвета, принцесса Аниса, – сказал он тихо, и его дыхание согрело кожу даже через перчатку.
– До завтрашнего рассвета, принц Рейн, – прошептала я в ответ.
Наши взгляды пересеклись в последний раз, и я прочла в глазах Рейна то же, что чувствовала сама, – смесь радости, страха, предвкушения и запретного желания.
А затем момент был испорчен звуком приближающихся шагов. Стража! Рейн быстро указал на неприметную дверь в стене.
– Скорее, принцесса. Я отвлеку их.
Не раздумывая, я бросилась к двери; Буба следовал за мной, удивительно проворный для своих размеров. В последний момент я обернулась, чтобы увидеть, как Рейн небрежно опирается на стену, изображая праздную прогулку, а его черный дракон притворяется, что просто отдыхает во дворе.
Я проскользнула в дверь и побежала по узкому коридору, освещенному редкими лампами. Сердце колотилось от страха быть пойманной, от волнения, от всего, что произошло за это безумное утро.
Когда я наконец добралась до знакомых коридоров северного крыла, то перешла на быстрый шаг, стараясь выглядеть так, будто просто совершаю раннюю прогулку. Буба был вынужден вернуться в вольер – для него потайные ходы слишком узки.
Я почти достигла своих покоев, когда из-за поворота вышла моя главная фрейлина, леди Мирабель. Ее глаза расширились при виде меня – растрепанной, в простой одежде, с раскрасневшимся лицом.
– Ваше высочество! – воскликнула она. – Где вы были? Мы собирались поднять тревогу!
– Просто вышла прогуляться, Мирабель, – ответила я, стараясь звучать беззаботно. – Не могла уснуть.
Она окинула меня недоверчивым взглядом, особенно задержавшись на моей простой одежде и заплетенных в косу волосах.
– В таком виде, принцесса? И без сопровождения? Что скажет его величество?
– Ничего, потому что он не узнает. – Я посмотрела ей прямо в глаза. – Не так ли, Мирабель?
Она поджала губы, но кивнула. Леди Мирабель была со мной с детства и, несмотря на строгость, хранила мои маленькие секреты.
– Конечно, ваше высочество. Но позвольте заметить, что через час у вас урок этикета с мадам Лакруа, а затем примерка свадебного платья. Вам следует поторопиться.
Упоминание о платье мигом вернуло меня к реальности. Свадьба. Со старшим братом Рейна. Через три месяца.
– Спасибо, Мирабель, – сказала я сухо. – Я буду готова.
Я быстро направилась в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней, чувствуя, как дрожат колени. Только оставшись наедине с собой, я позволила эмоциям взять верх.
Что я наделала? О чем думала, соглашаясь на новую встречу? Один неосторожный шаг – и я могу разрушить не только свою судьбу, но и будущее всей империи. Я подошла к зеркалу и не узнала себя. Мои щеки пылали румянцем, глаза блестели, как у лихорадочной, а на губах играла непрошеная улыбка. Я казалась себе… собой. Настоящей. Словно ожившая статуя, в которую наконец вдохнули душу.
– Прекрати, – прошептала я своему отражению. – Ты будущая императрица. У тебя нет права на… на…
На что? На чувства? На счастье? На любовь?
Я отвернулась от зеркала и начала поспешно переодеваться. Нужно было смыть с себя запах леса и свободы, восстановить образ принцессы, которую ждал урок этикета и примерка свадебного платья.
Холодная вода из серебряного таза немного привела мысли в порядок. Я тщательно вымыла руки, стирая следы охоты, расчесала волосы и заплела их в сложную придворную прическу. Затем облачилась в подобающее утреннее платье из светло-голубого шелка с серебряной вышивкой – цвета дома Корс.
Внешне я снова стала принцессой Анисой, будущей императрицей, образцом благородства и сдержанности. Но внутри… внутри все еще летала над лесом с Рейном, все еще чувствовала его взгляд, его дыхание, его почти-поцелуй.
Раздался стук в дверь – пришла Мирабель с помощницами, чтобы сопроводить меня на урок. Я сделала глубокий вдох, выпрямила спину и позволила маске вернуться на место. Но прежде чем открыть дверь, я дала себе обещание: что бы ни случилось, я не допущу, чтобы мои чувства к Рейну разрушили мир в империи.
И все же… когда я вышла из комнаты и последовала за Мирабель по коридору, сердце мое билось иначе, чем вчера. Словно что-то проснулось внутри, и я не могла больше усыпить или игнорировать это.
Завтрашний рассвет казался одновременно слишком далеким и пугающе близким.
А где-то в своем вольере довольно урчал Буба, который словно всегда знал, что этот день настанет. День, когда принцесса Аниса не просто поднимется в небо на драконьих крыльях, но и позволит своему сердцу взлететь вместе с ними.
Я отшатнулась от стены, задыхаясь. Сердце колотилось как сумасшедшее, а в ушах звенела дворцовая суета. Но я больше не была одна в темном коридоре. Голос, прозвучавший из мрака, заставил меня вздрогнуть:
– Так и знал, что найду тебя здесь.
Я резко обернулась. Там стоял Рейн, его силуэт четко вырисовывался на фоне чуть более светлого проема. Высокий, широкоплечий, с военной выправкой. Я узнала его даже в полумраке.
– Рейн, – выдохнула я, чувствуя странную смесь облегчения и тревоги. – Я… я могу объяснить.
– Не нужно, – сказал он мягко.
Я застыла, не в силах произнести ни слова. Воздух в подземелье был тяжелым – пропитанным сыростью и запахом старой каменной кладки. Лампы на стенах бросали неровный свет, заставляя тени танцевать вокруг нас. В глазах Рейна я видела тысячи созвездий, которые так долго искала на небе над Землей.
– Как… – Голос сорвался, и мне пришлось сделать глубокий вдох, чтобы продолжить: – Как он погиб?
Рейн отвернулся, его плечи напряглись, словно он принял на них невидимую тяжесть. Я видела, как его руки сжались в кулаки, как желваки заходили на скулах.
– Рейн, – позвала я. – Пожалуйста. Мне нужно знать.
Он молчал, и в этом молчании таилась такая боль, что я физически ощущала ее – тяжелую, давящую, словно свинцовая плита на сердце. Я поняла, что для него это воспоминание столь же мучительно, каким стало бы и для меня.
В голову пришла неожиданная мысль – может быть, я могу облегчить бремя Рейна, разделив с ним другие воспоминания? Те, что связаны с Бубой, но не с его смертью.
– Я помню нашу первую встречу в лесу, – сказала я тихо. – На рассвете. Я прилетела на Бубе, чтобы охотиться на каркелятов. Ты появился неожиданно, из-за деревьев, с луком в руках.
Лицо Рейна смягчилось, в глазах промелькнуло что-то похожее на удивление.
– Ты помнишь? – спросил он хрипло.
Я кивнула, продолжая погружаться в воспоминания, которые теперь возвращались потоком, словно прорвалась плотина, столько лет сдерживавшая их.
– Ты спас меня. Выстрелил из лука за мгновение до того, как клыки каркелята коснулись моей кожи.
Губы Рейна тронула легкая улыбка – редкое выражение на его обычно суровом лице. Я тоже невольно улыбнулась сквозь слезы.
– И потом мы охотились вместе. День за днем, рассвет за рассветом. Ты учил меня стрелять из лука, а я показывала тебе тайные тропы в Натирском лесу.
Рейн кивнул, его взгляд затуманился, обращаясь к прошлому.
– Мы летали вместе, – продолжила я, чувствуя, как от каждого нового воспоминания становится легче дышать. – Буба и… – Я запнулась, пытаясь вспомнить имя, но оно ускользало, как тень в сумерках.
– Ноксир, – подсказал Рейн тихо. – Его звали Ноксир.
Имя откликнулось новой волной воспоминаний – черный как ночь дракон, такой же благородный и верный, как Буба, но более свирепый, более страстный. Противоположность моему спокойному белоснежному другу, но в этой противоположности была гармония, которую мы с Рейном, кажется, тоже разделяли.
– Ты все еще летаешь на нем? – спросила я и сразу поняла, что совершила ошибку.
Глаза Рейна наполнились непролитыми слезами, и я почувствовала, как сердце сжалось от боли.
– Ноксир погиб в Кровавое утро, – произнес он глухо. – Зеленые драконы разорвали его живьем. Всю мою стаю. Астраэль приказал развесить их головы вокруг гнезда.
Что-то сломалось внутри меня – последний барьер, последняя стена. Страх, сомнения, осторожность – все это смыло волной чистого, необузданного горя и сострадания. Не думая, я шагнула к Рейну и обняла его, прижавшись лицом к его груди, слыша, как бьется его сердце – сильно и быстро, словно в такт моему собственному.
На мгновение он застыл, явно не ожидавший такого жеста, но затем его руки сомкнулись вокруг меня в объятии такой силы, что на миг мне показалось, я перестану дышать. Но мне было все равно. Я нуждалась в этом объятии больше, чем в воздухе. Потому что в руках этого дитто, этого воина с суровым лицом и раненым сердцем, я наконец почувствовала себя в безопасности. В руках Рейна Фуркаго я вспомнила, каково это – быть живой.
Он держал меня так, словно я была самым драгоценным сокровищем во всей империи, словно боялся, что я исчезну, растворюсь в воздухе, как утренний туман. И я прижалась к нему крепче, впитывая его тепло, его силу, его боль. Потому что теперь я понимала – он был рядом все это время, наблюдая, как я живу чужой жизнью, вынужденный молчать, не в силах напомнить мне о том, что мы пережили вместе.
Не знаю, сколько мы простояли так, обнявшись. Рейн немного ослабил хватку и очень тихо, почти шепотом, произнес мне на ухо:
– Я хочу тебе кое-что показать.
Его дыхание обожгло кожу, вызвав дрожь, пробежавшую по спине. Мне пришлось заставить себя отстраниться, но каждая частица моего существа противилась этому. Не хотелось покидать его объятия, терять его запах, его защиту, то удивительное чувство полной безопасности, которое я испытывала, прижимаясь к нему.
И ведь все это время я сама тормозила себя бессмысленным страхом. Рейн был рядом со мной столько дней, я могла обнимать его уже столько часов, но боялась. Боялась даже подойти к нему, посмотреть ему в глаза, коснуться его руки. Как это возможно – бояться чувств настолько сильных, что они окрыляют? Бояться быть счастливой рядом с ним? Или я боялась потерять то, что могла обрести?
В этом мне еще предстояло разобраться.
Рейн взял меня за руку – его ладонь была шершавой от мозолей, оставленных рукоятью меча, но такой надежной – и повернулся к двери. Его пальцы забегали по рисунку, нажимая на определенные точки в сложной последовательности, которая, очевидно, служила кодом, известным лишь ему. Я с удивлением наблюдала, как с каждым нажатием линии рисунка начинали слабо светиться, пока он весь не засиял мягким серебром.
Раздался низкий гул, и дверь медленно отворилась, открывая проход в неизвестность.
Когда я переступила порог, дыхание перехватило. Я оказалась не просто в большом зале – это была огромная пещера, настолько высокая, что ее свод терялся в темноте. Но не размеры помещения поразили меня до глубины души, а то, что находилось внутри.
Яйца драконов. Сотни, если не тысячи яиц, расположенных на специальных постаментах вдоль стен, на возвышениях в центре зала, в нишах, вырубленных прямо в камне. Они были всех мыслимых и немыслимых цветов – белоснежные, как первый снег; черные, как безлунная ночь; зеленые, как весенняя листва; красные, как закатное солнце; голубые, как летнее небо; серебристые, как лунный свет; золотистые, как осенние листья, которые я любила собирать на Земле. Некоторые были однотонными, другие – с узорами: спиралями, пятнами, полосами, мерцающими точками, похожими на звезды в ночном небе.
Каждое яйцо окружала тонкая магическая пленка, создающая идеальные условия для сохранности. Они не выглядели мертвыми или брошенными – напротив, от них исходило ощущение жизни, будто внутри каждой скорлупы дремала огромная сила.
Только что я отошла от бури чувств, вызванных объятиями Рейна, и вот новое потрясение накрыло меня с головой. Вся пещера, казалось, пульсировала в едином ритме, словно огромное сердце, и мое собственное сердце начинало биться в такт с ним.
Огни ламп отражались от полированных поверхностей яиц, создавая причудливую игру теней и бликов. Воздух был наполнен неуловимым ароматом – свежим, как горный ветер, и древним, как сама земля Таррвании. Где-то в глубине пещеры тихо плескалась вода – вероятно, подземный источник, поддерживающий влажность.
Между постаментами – обсидиановыми, мраморными, гранитными, украшенными рунами и древними символами – вились узкие дорожки, вымощенные гладкими камнями, а в центре зала располагалось что-то вроде алтаря – огромная плита из материала, похожего на перламутр, переливающегося всеми цветами радуги.
– Рейн, – наконец выдохнула я, не в силах отвести взгляд от этого великолепия. – Что это за место?
Он стоял рядом, наблюдая за моей реакцией с легкой улыбкой на губах – той редкой искренней улыбкой, которую я так любила и по которой так скучала, даже не помня об этом.
– Больше тысячи лет, – начал он тихо, будто боясь потревожить покой этого места, – я странствовал как капитан Кроссман, собирал эти яйца везде, где мог найти. Я привозил их в нашу крепость, в это тайное хранилище. – Рейн сделал паузу, его глаза потемнели от воспоминаний. – Я не мог допустить, чтобы они родились в этом кровавом мире, где их ждала лишь судьба рабов или гибель на войне. Я решил, что они появятся на свет только тогда, когда настанет время – когда император больше не будет уничтожать любое существо, не склонившее перед ним голову. – Он провел рукой по воздуху, обводя все хранилище. – Здесь есть яйца, подобные тем, из которых вылупились Буба и Ноксир. И не только наши драконы. Я собирал любые яйца, до которых мог добраться, чтобы спасти их детенышей от тирании, от гибели. Ведь сколько драконов умирает с обеих сторон конфликта – существ, которым не дали выбора, которых заставили подчиниться.
От его слов меня охватил трепет. Я резко повернулась к Рейну, чувствуя, как сердце колотится о ребра.
Боги, как же я его люблю!
– Рейн…
На его губах появилась та самая улыбка, которую я любила больше всего на свете.
– Хочешь полетать?