Родился он без крови, но с песком в венах.
Смеха не знал, боли не чувствовал.
Когда пошел на войну – не убивал, а просто смотрел.
Враги падали сами, потому что видели в его глазах себя.
Шатер хранил тепло прошлых ночей и запах тревоги. Снаружи караульные шагали по кругу: шаг, пауза, перекличка. Между сменами – тишина, будто лагерь затаил дыхание.
Я не спала. Винсент ушел расставлять посты, оставив плащ на стуле, и сказал напоследок: «Я рядом, даже если меня нет».
Но ночи не верят словам. Только фактам.
Звякнула посуда у кухни – не случайно. Я в том же ритме постучала ногтем по раме кровати. Через миг у полога мелькнула тень.
– Только не говорите, – прошептал вошедший, – что я не должен играть.
Это был фарффл – зеленый, тот самый, что играл на лютне в замке Сарркар. Он вошел бесшумно, как тот, кто знает: любой звук может стать последним. Остановился у стены, чтобы стол прикрывал меня, а его – тень. Мы оба понимали: здесь даже дыхание может выдать.
Лира легла ему на колени. Старая, потрепанная, но звучала так, будто в ней жила память всего, что нельзя сказать вслух.
При свете лампы я разглядела его лучше.
На руках – свежие бинты. Кто-то о нем позаботился. На шее под шерстью – тонкая царапина. Не от веревки. От ногтя. Так помечают себя те, кто не может кричать.
Он сел, коснулся струн – и заиграл. Не музыку. Сообщение.
Три низких ноты – брод через реку.
Пауза – смена караула.
Высокие ноты – окно для побега.
Он повторил: окно – брод – окно. Не просьба. Предупреждение.
Я придвинула лампу, будто он просто замерз. Три удара пальцем по краю чаши – наш ответ: принято.
– Ты смелый, – прошептала я. – И глупый.
Снаружи звякнуло железо. У входа встал дитто зеленого дракона, элитный императорский стражник. Фарффл мгновенно сменил мелодию на «усыпляющую», но под ритмом скрыл два новых сообщения:
Тень у входа подслушивает.
Выступаем до рассвета. Приказ отдан.
Я схватила кувшин, уронила кубок на ковер – глухо, но достаточно громко. Стражник отвлекся. В щель у полога фарффл бросил последний взгляд.
– Воды хочется, – сказала я капризно, как настоящая принцесса. – И свечу сменить пора.
– По уставу вода и огонь – через два часа, – ответил стражник.
– По уставу не морят жаждой будущих императриц.
Пока он хмурился, фарффл исчез. Осталась лишь вибрация струн: до-ре-ми.
Я допила воду. Руки перестали дрожать.
До рассвета оставалось меньше часа. Я думала не о страхе, а о тех, кто зависит от меня: Винсенте, Тане, Аджите – и Рейне. Моем муже. Моей тайне. Последней надежде.
Слез не было. Детство кончилось давно. Титул принцессы – это не корона. Это груз, который не снять даже во сне.
В шатре стало тихо – я затаила дыхание, чтобы случайно не выдать своих мыслей.
Что бы ни ждало завтра – встретить его надо с высоко поднятой головой. Слабость – роскошь. А я не могу себе ее позволить.