Дом не там, где крыша, а там, куда тебя зовут по имени.
Я шел к ней не спеша. Не из страха – просто хотел, чтобы она услышала меня заранее. Чтобы поняла: я не пришел с приговором. Не с допросом. Это был разговор – последний, наверное, который определит, как дальше жить нам обоим.
Кристен сидела на койке, спина прямая, руки спокойно лежали на коленях. Волосы растрепаны, лицо уставшее, но дух – не сломлен. Я и не сомневался. Она из тех, кто может сгореть дотла, но не согнется. Таких не ломают тюрьмы.
– Опять пришел морочить мне голову, принц Корс?
Я ничего не ответил. Просто достал ключ. Вставил его в замок. Провернул.
– Ты свободна, Кристен. – Я вытащил ключ и бросил его на пол. Металл победно звякнул о камень. – Можешь идти.
Она прищурилась.
– Что-то новенькое.
Шагнув назад, я сделал пригласительный жест.
Кристен медленно, не нарушая осанки, поднялась с койки. Взгляд карих глаз внимательно изучал мое лицо.
– Никакого подвоха, Кристен, – заверил я. – Дверь открыта.
– Я вижу. – Она дернула решетку на себя и, собравшись с духом, переступила кованый порог. – И что, когда я поднимусь по лестнице, никто не спустит меня с нее пинком под дых?
– Нет. – Я по привычке привел решетку в изначальное положение. – Но с верхней площадки этой лестницы, если помнишь, есть два разных пути.
– Ах, вот оно.
Я зеркально ответил на ее усталую ухмылку.
– Первый вариант: ты идешь со мной. На Совет. Не как пленница. Не как трофей. Как союзник. С правом голоса. С оружием. С местом за столом. – Я снял с пояса перевязь с кинжалом и протянул Кристен. – Но есть и второй вариант. Ты уходишь. Сейчас. Прямо через ворота. Беги к ближайшей заставе. Предай нас. Расскажи все, что знаешь. Попробуй убить меня потом – из засады, ядом, ножом в спину. Я не стану тебя преследовать. Но и не защищу.
Кристен смотрела на предложенное оружие, но не спешила браться за него.
– Интересно, кто защитит меня от тебя.
Я улыбнулся немного шире.
– Твоя правда. Даже если выберешь идти со мной – не жди пощады. Сегодня мы союзники. Завтра – я прикажу тебя убить, если ты станешь угрозой. И ты – меня, если я превращусь в того, против кого мы сражаемся. Это не игра. Это война. И в ней нет места слепой преданности.
Кристен взглянула мне в глаза, взяла кинжал и протянула вторую руку.
Я пожал ее. Как равный. Ладонь Кристен была холодной от сырости, но пожатие – твердым. Как у воина, который знает цену словам.
– Значит, идем наверх, – сказал я. – Переоденешься. Приведешь себя в порядок. Потом – на Совет. Там решим, что дальше.
Она кивнула. Одним движением. Четко. Как солдат, получивший приказ.
Мы развернулись и пошли по лестнице – вверх, к свету, к войне, которая еще не закончилась.
Но теперь – не в одиночку.