Спи, родной, в небесной тишине,
Не обжег тебя тот пламень злой.
Стал ты звездочкой в моем окне —
Дракон унес тебя… но ты со мной.
В библиотеке всегда ощущался запах дерева, воска и тот особенный аромат, который источали древние фолианты, впитавшие в себя столетия человеческих прикосновений. Но сегодня к привычному букету примешалось то, что заставляло мою мертвую кровь бурлить в жилах.
Запах Анисы Корс.
Я остановился у приоткрытой двери, сжав кулаки. В полумраке коридора меня никто не видел – одно из немногих преимуществ этой проклятой сущности. Тени становились моими союзниками, когда речь шла о том, чтобы наблюдать за Анисой. Хотя называть это наблюдением было бы слишком благородно. Я ходил за ней по пятам. Выслеживал. Как хищник, который не может насытиться видом своей добычи.
Но сегодня я был не единственным хищником в этих стенах.
Запах другого мужчины ударил мне в ноздри с такой силой, что я едва сдержал рычание. Рейн. Конечно же, Рейн. Этот ублюдок, который посмел прикоснуться к тому, что принадлежало мне по праву… Хотя нет. Она никогда не принадлежала мне. Вот в чем вся горькая ирония.
Я прислонился к дверному косяку, позволив себе заглянуть в озаренную свечами комнату. Аниса стояла у высокого стеллажа, держа в руках раскрытую книгу. Темные волосы ниспадали на плечи, обрамляя лицо. В отблесках свечей кожа приобретала золотистый оттенок, и я представил, какой она была бы на ощупь… теплой, живой, трепещущей под моими ладонями.
А потом в поле моего зрения вошел он.
Рейн двигался с той осторожностью, которая выдавала в нем хищника. Но он был всего лишь смертным, пусть и обученным воином. Что он мог знать об истинной охоте? О том, как выслеживать добычу веками, питаясь лишь надеждой на один-единственный момент близости?
Рейн подошел к Анисе сзади, и я почувствовал, как ярость поднимается во мне волной. Его руки легли на талию принцессы – фамильярно, по-собственнически. Она не оттолкнула его. Более того, прислонилась к груди Рейна, и улыбка, озарившая лицо Анисы, была такой нежной, такой доверчивой, что у меня перехватило дыхание.
В этот момент я ясно представил себя на месте Рейна. Как мои руки скользят по ее телу, чувствуя каждый изгиб, каждую впадинку. Как я поворачиваю ее к себе лицом, впиваясь взглядом в ее глаза. Как медленно, бережно склоняюсь перед ней, подхватывая под колени, и она обвивает мои плечи руками… И тогда я бы вошел в нее медленно, смакуя каждое мгновение, каждый вздох…
– Осталось совсем немного, – прошептал Рейн ей на ухо, и его слова разбили мои грезы вдребезги.
Аниса повернула голову, и я увидел ее профиль – мягкий, умиротворенный. Как же она улыбалась! Словно все звезды на небе зажглись одновременно только для того, чтобы отразиться в ее глазах.
Мой дар – эта проклятая способность читать чужие мысли – обрушился на меня всей своей жестокостью. Я не мог его контролировать, когда дело касалось Анисы. Ее разум был открыт для меня, как книга, и я читал там то, что разбивало мне сердце раз за разом.
Рейн… мой Рейн. Как же я тебя люблю. Как же долго я ждала этого момента. Завтра мы будем вместе навсегда. Завтра я стану твоей женой, и никто не сможет разлучить нас.
А в мыслях Рейна я слышал не меньшую страсть.
Аниса, моя драгоценная. Я знаю, что предаю брата, но не могу остановиться. Ты стала моей жизнью, моим дыханием. Мы убежим отсюда, создадим собственный мир, где не будет места долгу и обязательствам. Только мы двое.
Невинность. Чистая, безоблачная любовь двух юных сердец. Меня от этого буквально тошнило. Не от того, что они любили друг друга, – нет. От того, что я никогда не смогу любить так же просто, так же безоговорочно. Тысяча лет существования наложила на мою душу слишком много грязи, слишком много темноты.
– Ты будешь моей, – продолжал шептать Рейн, целуя шею Анисы. – А потом мы убежим. Куда-нибудь далеко, где нас никто не найдет.
Я сжал челюсти так крепко, что услышал скрежет зубов. В груди разливался холод, но не тот благословенный холод смерти, к которому я привык за столетия. Это была боль. Живая, жгучая, мучительная боль.
Безумие клубилось во мне, требуя действий. Ворваться в библиотеку, схватить этого жалкого безродного за горло и разорвать на куски прямо у нее на глазах. Показать ей, что означает истинная сила, истинная страсть. Заставить ее понять, что она создана для меня, только для меня…
Но я сдержался. Отполированное веками самообладание не подвело меня и на этот раз. Я отступил в тень, растворился, когда Рейн направился к выходу.
– До завтра, родная.
Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, и я остался наедине с объектом своих желаний. В полумраке коридора я позволил себе улыбнуться. Рейн, глупец, оставил ее одну. В темноте. А темнота – это моя стихия.
Я вошел в библиотеку бесшумно, как призрак. Аниса стояла спиной ко мне, по-прежнему рассматривая книгу. При звуке моих шагов принцесса обернулась с такой радостной улыбкой, что мое мертвое сердце едва не задрожало. Очевидно, Аниса ожидала увидеть Рейна, вернувшегося за прощальным поцелуем.
Когда же она поняла, что это я, улыбка не исчезла, но стала более сдержанной, дружелюбной. И это резало больнее любого клинка.
– Джеймс! – В голосе Анисы звучала искренняя радость. – Как хорошо, что ты пришел. Я как раз думала о тебе.
Ложь. Милая, невинная ложь. Она думала о Рейне, о завтрашней свадьбе, о побеге. Но я ценил ее попытку быть вежливой.
– Неужели? – Я сделал шаг вперед, оказавшись достаточно близко, чтобы ощутить тепло Анисы, но не настолько, чтобы напугать. – И о чем же именно ты думала, дорогая?
Она слегка покраснела, и этот румянец был прекрасен, как закат.
– Просто… ты в последнее время кажешься таким печальным. Я волнуюсь за тебя.
Волнуется. За меня. Если бы она только знала, какие мысли роятся в моей голове, когда я смотрю на нее. Если бы она представляла, сколько раз я мысленно раздевал ее, входил в нее со всей страстью, которая накопилась за тысячелетие одиночества…
Я протянул руку к книге, намеренно позволив пальцам коснуться ладоней Анисы.
– Что ты читаешь?
Она вздрогнула, но не отдернула руку. Возможно, приняла это за случайность.
– «Пламя и сталь», – ответила Аниса, передавая мне том. – История о девушке, которая попала на бал к принцу во время войны. Сражения, интриги, любовь на фоне разрушений… Очень красиво написано.
Я пролистал несколько страниц, делая вид, что изучаю текст. На самом деле все мое внимание было сосредоточено на ней – на том, как она кусает нижнюю губу, когда задумывается, как играет свет в ее волосах, как поднимается и опускается ее грудь при каждом вдохе.
– А в чем интрига? – спросил я, закрывая книгу, но не отдавая ее обратно.
– Ну… – Аниса помедлила, собираясь с мыслями. – Главная героиня живет в осажденном городе. Ее семья хочет выдать ее замуж за местного лорда ради союза, но на балу она знакомится с вражеским принцем и влюбляется в него с первого взгляда. Они тайно встречаются…
Я прищурился.
– И чем заканчивается эта история? Девушка выходит замуж за того, кого выбрала семья, или следует зову сердца?
Аниса присмотрелась ко мне, словно пытаясь понять, почему меня так интересует судьба вымышленной героини. Если бы она только знала…
– Я еще не дочитала, но… Думаю, она выберет любовь. Как можно жить с тем, кого не любишь, если твое сердце принадлежит другому?
Мне стоило усилий натянуть снисходительную улыбку.
– Что ж, – сказал я, возвращая Анисе книгу. – Напиши потом, чем же там все закончится. Мне пора уезжать. Дела на севере требуют моего присутствия.
Ложь скатывалась с языка легко и естественно. Часть натуры любого маррдера.
На лице Анисы появилось выражение сочувствия. Она сделала шаг вперед, протягивая руку, чтобы коснуться моего плеча.
– Ох, Джеймс, друг мой. Я знаю, как тебе тяжело, когда приходится покидать места, к которым привык…
Но я отстранился, прежде чем она успела до меня дотронуться.
– Не надо.
В моем голосе прозвучала такая боль, что Аниса тут же отдернула руку.
– Прости. Я не хотела… Я просто хотела тебя поддержать.
Подняв глаза, я посмотрел на нее – прямо, честно, позволяя увидеть хотя бы толику того, что творилось в моей душе.
– Каждый раз, когда ты прикасаешься ко мне, – произнес я медленно, отчеканивая каждое слово, – каждый раз, когда ты жалеешь меня, называешь другом… ты разрываешь меня изнутри.
Аниса замерла, широко распахнув глаза. В них отразились непонимание, удивление, а потом – осознание.
– Джеймс…
– Нет, дай договорить. – Я сделал шаг к ней, потом еще один. – Мне казалось, за несколько веков существования можно узнать все о боли, о страдании, о потере. Но я ошибался.
Она стояла, завороженная, не в силах отвести взгляд от моего лица.
– Постой…
– Твой голос причиняет мне боль. Твой взгляд – мое страдание. А потеря… Ты – моя самая большая потеря.
– Джеймс…
– Я люблю тебя, Аниса. – Слова вырвались из моей груди, как кровь из смертельной раны. – Люблю так, что готов сжечь дотла всю империю, если это поможет мне оказаться рядом с тобой. Ничего не могу поделать. Это она, любовь маррдера, та, что случается с нами только один раз, как бы долго мы ни существовали. Я привязан к тебе так сильно, что мне проще разорвать себе грудь, чем видеть тебя с другим.
Аниса побледнела, прижав руку к шее.
– Джеймс, ты же знаешь… я выхожу замуж за Астраэля…
Этих слов я и ожидал. Но услышать их – все равно что принять удар мечом в живот.
Не помня себя, я шагнул к Анисе и схватил ее за плечи. Тепло дыхания обожгло ледяную кожу моих губ.
– Скажи, что хочешь быть со мной, – прошептал я. – Одно слово, Аниса. Я унесу тебя куда угодно. Я уничтожу всех и все, но ты будешь со мной. Только скажи…
Она попыталась вырваться, но моя хватка была железной. Преимущества маррдерской силы. Аниса поняла, что не сможет освободиться, и замерла.
– Джеймс…
В ее глазах я увидел страх. Не ужас, не отвращение – страх перед неизвестностью, перед волной чувств, которая обрушилась на нее так внезапно.
И тогда что-то во мне переломилось.
Медленно, бережно я обнял Анису. Не притягивая, не удерживая против воли – просто обнял, как обнимают самое дорогое в жизни. Она не ответила на объятие, но и не сопротивлялась.
Я зарылся лицом в ее волосы, вдыхая аромат, который преследовал меня во снах и наяву. Жасмин и что-то еще, что можно назвать только ее именем. Я знал, что это последний раз. Знал, что никогда больше мы не будем так близки.
И в этот момент произошло нечто странное. Впервые за несколько веков я подумал не о том, чего сам хочу, а о том, чего хочет она. Мне вдруг стало важно не собственное удовольствие, а ее счастье.
Это было… разрушительно. И в то же время освобождающе.
Я отстранился, глядя на ее растерянное лицо.
– Прости. Я не собирался тебя пугать.
– Джеймс, мне…
– Не надо ничего говорить. – Я отошел на несколько шагов, чувствуя, как холод снова заполняет пространство между нами. – Я знаю все. Счастье уже там, – продолжил я мягче, слушая биение ее сердца, как музыку, – где ты просто живешь и улыбаешься. Пусть не мне и не со мной. Живи счастливо, Аниса.
Она закрыла глаза, и на ее ресницах заблестели слезы.
– Мне жаль, Джеймс. Мне правда очень жаль.
Снаружи пробили часы – полночь. Новый день. День ее свадьбы.
– Мне пора, – сказал я, направляясь к двери.
– Джеймс?
Я остановился, не оборачиваясь.
– Спасибо, – тихо сказала Аниса. – За то, что отпустил меня.
Хотелось обернуться, заключить ее в объятия и никогда не отпускать. Хотелось сказать, что передумал, что не могу жить без нее, что готов сражаться за ее любовь до последней капли крови.
Но вместо этого я сделал шаг к выходу.
Впервые за тысячу лет ко мне пришло понимание, что значит быть по-настоящему живым. И одновременно – что значит умирать.
Завтра она станет женой другого. Завтра они убегут, чтобы начать новую жизнь. А я останусь здесь, в темноте, с воспоминаниями о женщине, которая научила чудовище любить.
Если только…
Прохлада полированного мрамора под ногами. Тяжесть золоченых сводов над головой. Эхо моих шагов терялось в величественной тишине, и каждый звук казался кощунством. Стены украшали портреты императоров прошлого – суровые лица, смотревшие сквозь века с высоты своего могущества. Я знал многих из них. Сражался рядом с отцом нынешнего правителя, делил с ним походный хлеб и горечь потерь. Время – странная штука для тех, кто живет тысячелетиями. Оно превращает друзей в историю, а историю – в воспоминания.
Массивные двери тронного зала распахнулись передо мной, и я увидел Астраэля, императора Таррвании. Молодой мужчина, в котором угадывались черты его отца, но более утонченные, словно время отшлифовало их до совершенства. Темные волосы обрамляли лицо классической красоты, а в зеленых глазах играли отблески того особого огня, который отличал род драконьих повелителей.
Как странно видеть перед собой сына мага, с которым я когда-то штурмовал крепости и делил последний глоток воды в пустыне. Теперь Астраэль правил этими землями, и я стоял перед ним как проситель, пришедший нарушить покой ночи ради собственных эгоистичных целей.
Как же я жалок! Тысячелетний маррдер ведет себя как влюбленный подросток. Что со мной стало? Когда гордый хищник превратился в жалкого труса, готового предать женщину, которую любит, ради призрачной надежды на то, что она наконец-то увидит в нем спасителя?
Но это не предательство, упорно твердил я себе, пытаясь заглушить голос совести. Это защита. Рейн – всего лишь мальчишка, играющий в любовь. Он не понимает, во что ввязывается, когда решает бежать с невестой Астраэля. Бастарда казнят. Жестоко, публично, превратив в назидание для всех, кто посмеет посягнуть на императорскую власть. А Анису… Кто знает, что сделают с Анисой. В лучшем случае выдадут за Астраэля силой. В худшем – обвинят в измене.
Но если Аниса поймет, что только я могу защитить ее от всего этого кошмара… Если она увидит, что только в моих объятиях найдет истинное убежище…
Я закрыл глаза, представляя, как уношу ее прочь от всех этих интриг и опасностей. Мы могли бы скрыться в моих владениях, где никто не посмел бы тронуть ее. А со временем, когда она поймет глубину моих чувств, я мог бы предложить ей вечность. Обряд превращения труден и опасен для смертных, но Аниса сильна.
Я видел нас вместе. Она – моя королева, прекрасная и могущественная, равная мне во всем. Отец был бы горд, увидев, какую супругу я избрал.
– Джеймс!
Голос Астраэля вырвал меня из грез. Император поднялся с трона и направился ко мне. Протянул ладонь для рукопожатия.
– Ну что ты, Джеймс, друг мой! Право, не стоит.
Я слушал его слова, одновременно читая мысли, струящиеся под поверхностью любезной речи. Холодный расчет. Манипуляция. Астраэль прекрасно знал цену дружбы с наследником маррдеров и не упускал случая эту дружбу укрепить. За внешним теплом скрывалась та же жажда власти, что двигала его отцом, только более изощренная.
Хорошо, что маррдеры всегда скрывали свою способность читать мысли. Далеко не каждый из нас обладает этим даром – лишь старейшие, те, кто прожил не одно столетие, могут постигнуть тайны чужого разума. Даже Эрнесто еще только учится фокусироваться на отдельных мыслях, не утопая в хаосе чужих эмоций и желаний.
Возможно, именно он, мой младший брат, должен унаследовать трон маррдеров. В нем есть задатки настоящего правителя – хладнокровие, расчетливость, умение видеть общую картину. А я… я слишком мечтателен для этой роли.
– Мой друг, – продолжил Астраэль, направляясь к двум креслам у стены, где мы могли бы беседовать менее официально, – что привело тебя ко мне в столь поздний час? Я люблю наши беседы о литературе и истории, но ведь они могут подождать до утра.
Он засмеялся мягко и дружелюбно, но холодные оттенки его мыслей по-прежнему смущали меня. Астраэль был искусным манипулятором, способным изображать искреннее тепло, в то время как внутри него жило лишь желание власти и контроля.
Впрочем, истинная натура императора меня не пугала. Я находился при дворе исключительно по одной причине – ради Анисы. Ради той девушки, которую увидел, когда уже собирался покинуть дворец.
Я был чудовищем, державшим в руках нежную розу. Древним хищником, который неожиданно обнаружил в себе способность к нежности. Но розы хрупки, и чудовища, как бы они ни старались, в конце концов уничтожают то, что любят. Наша история могла закончиться только трагедией – я понимал это с самого начала. И все же не мог отпустить Анису, не мог заставить себя уйти.
Мы уселись в кресла, и Астраэль откинулся назад, изучая меня внимательным взглядом.
– Рассказывай, Джеймс, что тебя так мучит перед грядущим рассветом?
Я хотел сразу перейти к делу, выпалить то, ради чего пришел, но в последний момент решил действовать осторожнее. Нужно понять, как именно Астраэль отреагирует на мои слова, чтобы не навлечь беду на саму Анису. Пусть вся его ярость обрушится на Рейна – этого юного глупца, посмевшего покуситься на мою невесту. Но Аниса не должна пострадать.
– Астраэль, – начал я осторожно, – я планирую покинуть дворец в ближайшее время, но не хотел бы пропустить твою свадьбу. Когда же наконец состоится это торжественное событие? Мне нужно время, чтобы подготовить достойный подарок тебе и твоей невесте. – Я сделал паузу, внимательно наблюдая за его реакцией. – И вообще, почему ты так медлишь? Аниса уже давно при дворе. Неужели ты сомневаешься, что она достойна стать императрицей?
Астраэль насторожился. В его глазах мелькнула тень подозрения, и мысли императора на мгновение стали более осторожными, более закрытыми.
– Мой друг, ты меня беспокоишь, задавая подобные вопросы, – произнес он медленно. – Тебе что-то известно? Говори прямо, не утаивай ничего.
Вот это мне нравилось в общении с Астраэлем – когда он становился по-настоящему внимательным, его мысли словно замирали. Обычно приходилось постоянно слушать поток чужих размышлений, эмоций и желаний. Это было утомительно и порой болезненно. Но в разуме Астраэля, когда он сосредотачивался на собеседнике, воцарялся порядок.
– Я, как ты знаешь, не вмешиваюсь в чужие дела и планы, – ответил я, стараясь говорить размеренно. – Ты сам не раз это отмечал.
– О да, конечно, друг мой. – Астраэль кивнул. – Именно поэтому я и удивлен твоим вопросом. Свадьба обязательно состоится. Когда именно? Через год? Может быть, раньше или позже? Для нас, живущих веками, это не так важно. Я хочу, чтобы Аниса привыкла ко мне, а я – к мысли, что она станет моей императрицей. Поэтому не спешу. – Он помолчал, глядя в окно на ночную тьму. – Мне нужно понять, действительно ли я хочу провести с ней всю оставшуюся жизнь. Или, возможно, судьба пошлет мне другую избранницу.
Я молчал, обдумывая его слова. У Астраэля явно есть план, который он не спешит раскрывать. Нужно действовать осторожнее.
– А что бы ты сделал, – спросил я, притворяясь, что рассуждаю чисто теоретически, – если бы кто-то попытался запудрить мозги твоей невесте? Ведь она – символ твоей власти, твоего статуса. Что, если бы кто-то решил воспользоваться ее молодостью и склонить к отказу от брака с тобой?
Маска любезности мгновенно слетела с лица Астраэля. Передо мной предстал тот император, которого боялись враги на поле боя, – хладнокровный, жестокий, не терпящий посягательств на свою власть. Зеленые глаза вспыхнули опасным огнем, а в воздухе потянуло запахом серы – верный признак того, что дракон откликается на эмоции хозяина.
Астраэль не выносил, когда кто-то покушался на его собственность.
Меня это не пугало. Я мог бы сразиться с ним и его драконами. У него их не так много, чтобы победить маррдера моего возраста и силы. Я знал о его методах борьбы с другими дитто – как он подавлял магию принца Костераля, как сносил храмы богодраконов, оставляя только святилища зеленых. К счастью, маррдеров он не трогал – возможно, понимая, что это привело бы к войне, которую ему пока не выиграть.
Астраэль внимательно посмотрел на меня и произнес только одно слово:
– Кто?
Я мог сказать что угодно. Мог даже спасти этого жалкого ублюдка, которого приютила императорская семья. Кем он себя возомнил? Младшим сыном императора? Да, при дворе его так и называли, но никто никогда не считал его настоящим наследником. Бастард – вот кто он такой. Бастард неизвестного происхождения, который даже не стремился к власти.
Рейн никогда не хотел править. Ему были чужды интриги и политические игры. Как дитто черного дракона, он тяготел к морю, мечтал о дальних плаваниях и открытии новых земель. Суша казалась ему тюрьмой, а придворная жизнь – мучением. Ему нужно было только Арридтское море с его бескрайними просторами и бурными волнами.
Но его планы, как и мои, изменились, когда он увидел Анису. И теперь два хищника кружили вокруг одной добычи, готовые разорвать друг друга ради права обладать ею.
Я глубоко вдохнул и тихо произнес:
– Рейн.